Валерий  Рощин      


Главная  /  Рассказы Повести Романы  /  Повести  /  ПОКОЙНИК ПРЕТЕНЗИЙ НЕ ИМЕЕТ

 

ПОКОЙНИК ПРЕТЕНЗИЙ НЕ ИМЕЕТ  |  ПРЕСТУПЛЕНИЕ ВЕКА  |  АРАВИЙСКИЙ РЕЙД


Повесть вышла в изд-ве «Эксмо» в 2002 году. Авторское название повести «Теория брутальной реанимации»

Все события и персонажи книги вымышлены. Лю­бое совпадение – случайность…

Глава I

Черное и темно-серое

Весь последний год жизнь над Аркадием Лав­рен­цовым откровенно издевалась. Любимчик ка­призной судьбы и сам не заметил, как та, дол­гое время бало­вавшая не дюжими авансами, стала во­ро­тить нос и бес­со­вестно ухмыляться. Некогда полу­чен­ное без особых усилий место среди преуспе­ваю­щего среднего класса по­степенно сменилось на тоск­ли­вую бе­зысход­ность мар­гинальной среды…

Сначала стал давать сбои от­ла­женный меха­низм его детища – риэл­торской фирмы. И все, вроде бы, ос­та­валось как прежде – клиенты, инте­ресные, пер­спек­тивные объекты, но… Ком­па­нии, занимающиеся схо­жей дея­тельностью, плоди­лись в офисах Санкт-Петер­бурга, словно кролики в ижорском под­собном хозяй­стве рес­торана «Метро­поль». Конку­ренция росла день ото дня, и ни одной, сколько-ни­будь прилич­ной сделки, позво­лявшей подсчитав до­ход – с об­легчением пере­вести дух, за про­шед­шие пол­года не со­стоялось. Тому, что с нату­гой и по инерции обстряпыва­лось в его агентстве, только и напра­шива­лось опре­де­ление – мел­кие де­лишки…

Контора рассыпалась на глазах. Уволился бух­гал­тер – ушлая жен­щина, знающая и умело ис­поль­зую­щая множество лазеек, частенько до кризисного, лихого периода выправ­лявшая неустойчивый баланс предпри­ятия. Разбежались про­ныр­ли­вые агенты, на которых он рассчиты­вал и наде­ялся. Тот, что остался… Лучше бы он исчез во­все!

Несколько причин происходя­щего, Лаврен­цов, пожалуй, мог пере­числить себе в оправдание. Хотя каж­дая, скорее, являла отдельную, тра­гичную стра­ничку судьбы и самому Арка­дию Генрихо­вичу време­нами становилось непо­нятно – что было перво­степен­ным в стран­ной, гиблой цепочке, а что выплы­вало из-за гори­зонта в качестве неизбежного следст­вия.

Отношения с женой потихоньку, будто ис­под­воль, начали рушиться го­раздо раньше, но, не прида­вая мел­ким конфликтам, недомолвкам и обидам зна­чения, иг­норируя собственную ин­туи­цию, он только в послед­ний – ро­ковой год обнаружил ужасающие мас­штабы семейной катастрофы. Ва­лен­тина более не сдерживая эмоций, вы­плески­вала на мужа все то, что появ­лялось и копилось, обрастая, как снежный ком, всю их дол­гую, совме­стную жизнь. Вместо того чтобы успо­коить, поддер­жать в трудную ми­нуту, на­править его устрем­ления в нужное русло по спасе­нию «тонущего» дела, близкий человек, как справед­ливо по­лагал глава се­мейства, созда­вал в доме совершенно нетерпимую, нер­возную обста­новку. Вскоре добавилось отчу­ждение взрослеющей до­чери – учеба в дорогостоящем лицее вдруг ра­зом опостылела, завелись ухажеры-пере­ро­стки, зво­нив­шие и навещавшие юную девушку едва ли не но­чью, поя­вилась скрытность и чванливая над­мен­ность в обще­нии с родителями. Но ко всему про­чему три ме­сяца на­зад позво­нила мачеха и сквозь слезы из­вес­тила о скоропо­стижной смерти стар­шего Лав­рен­цова, Генриха…

«Что же за времена такие на­стали!? – уныло рас­суждал Арка­дий, лежа на диване в пус­той одно­ком­нат­ной квартире, – все рухнуло, ис­чезло, испарилось… Не осталось ни семьи, ни ра­боты, ни ро­дите­лей… Даже со­товый телефон мол­чит уже второй ме­сяц – ни­кому до меня нет дела! Гос­поди, хо­рошо, что хоть пен­сия есть и эта вот убогая ла­чужка…»

Перед разъездом с женой он раз­менял их замеча­тель­ную, огромную квартиру, на трех и однокомнат­ную. Почти но­вую БМВ, купленную неза­долго до кри­зиса, забрала Валентина, ему же остался старенький, по­тре­пан­ный Опель, долгое время простоявший на при­коле в от­цов­ском гараже.

Запасы денежных средств давно иссякли, и Лавренцов едва сводил концы с концами бла­годаря прилич­ной, по нынешним меркам, пен­сии. Иногда, правда, небольшие суммы подкиды­вал един­ственный друг – Се­мен Донцов, пригова­ривая при этом: «Потом сочтемся… Все равно жизнь нала­дится! Не подаваться же тебе в компа­нию к бом­жам!?»

Целыми днями бедоносец сло­нялся из кухни в ком­нату, пролеживал бока на кожаном диване – по­следней вещи из прошлой, достойной жизни, вспоми­нал ста­рое, доброе время, дру­зей, расте­ряв­шихся по стране и работу в контрраз­ведке…

Еще в молодости проходя службу офицером мор­ской пехоты в элитном подразделении, зада­чей кото­рого яв­лялась подрывная и диверсион­ная дея­тельность в тылу предполагаемого аг­рессора, Лаврен­цов, сам того не по­дозревая, привлек к себе внимание ко­мандо­вания. Отмечая аналитический склад ума, про­зорли­вость и осторож­ность капитана, чины из Особого От­дела предложили поработать в их епархии. Немного по­ду­мав и сравнив перспек­тивы, Аркадий согласился. Так и до­служил он сотруд­ником военной контрраз­ведки до конца пере­стройки, ознаменовавшего на­чало раз­вала страны и многих, сложившихся к тому вре­мени устоев. Но, как гово­рится: чекисты на пенсии не умираю. Попав под со­кра­щение, майор обосновался в Питере, где через полгода с ним вы­шли на связь пред­ставители КГБ. Вскоре он оформ­лял доку­менты, уст­раиваясь советником в только что соз­дан­ный при ме­стном Управлении от­дел по борьбе с ­терроризмом.

Работа по предотвращению того, чему долгое время учился бывший «диверсант в законе» устраи­вала и нравилась. Жизнь в большом, краси­вом го­роде, снос­ный, относительно свободный график, но­вые дру­зья – все это за­хва­тило и заставило поверить – годы ак­тив­ной деятельности только начина­ются. Еще десять лет Лаврен­цов ощущал себя нуж­ным че­ловеком при нуж­ном деле…

Как справед­ливо кто-то заме­тил: спецслужбы – послед­ний довод ко­ро­лей. К сожалению настоящих коро­лей, к тем «достославным» временам в по­лураз­ва­лившемся государстве не оста­лось – не­дально­вид­ная власть по­сте­пенно добиралась и до запо­вед­ных ве­домств. Реорганиза­ция, сокра­щения, пертур­ба­ции… Вместо серьезных дел по преду­преждению те­рактов, став­ших обыденным и едва ли не каждо­днев­ным яв­ле­нием, сотрудникам столь необходимого отдела все чаще при­хо­дилось соби­раться в актовом зале и вы­слу­шивать лепет чиновников о тя­желом положе­нии в стране, об отсут­ствии финансирова­ния… Когда под­полковнику оконча­тельно опосты­лела постоянная нер­возность, ожи­дание увольне­ния, за­держки жало­вания и не­уверен­ность в зав­траш­нем дне, он по­ложил на стол на­чаль­ника от­дела кад­ров рапорт об уходе…

Сон не шел, а лежать на диване становилось уже не­вмо­готу. Лаврен­цов нехотя встал и направился на кухню варить кофе. Посудой при раз­деле жена не об­делила, одарив аж двумя коробками всяческого хлама. Пару ме­ся­цев назад, въехав в «ка­морку папы Карло» – как нарек но­вое жилище Аркадий, он вы­сыпал со­дер­жи­мое фа­нерных ящиков на пол по­среди пустой шести­метро­вой кухни и отыскал первым де­лом турку и по­мя­тую вре­менем, старую ча­шечку, вы­полнен­ную ка­ким-то древним масте­ром, похоже, из се­ребра…

Впрочем, назвать кухню совсем пустой было бы неправильно. Из от­цовского гаража отставной чекист пе­ревез на Опеле обеденный стол от ста­ринного буко­вого гарнитура и теперь одну его половину занимал компью­тер, не так давно в спешке эвакуиро­ванный из брошенного офиса. Иногда Лавренцов, переместив един­ственный стул с трапезной половины стола к ком­пью­терной, присаживался напро­тив монитора. Рядом с системным блоком в беспо­рядке ле­жали дис­ки со све­жими иг­рушками, но голова, сплошь за­груженная на­сущ­ными про­бле­мами, воспринимала только кар­точ­ные игры для начинаю­щих или туго соображав­ших поль­зователей.

Подхватив со слабого огня турку с закипаю­щим кофе, Аркадий плеснул напиток в чашку и, привычно стукнув указательным пальцем по про­белу, за­пустил компьютер…

– Надоело… Как все осточертело – спасу нет… пошариться что ли по сайтам с тетками в неглиже? – му­чился он, глядя в большой экран, – вся моя жизнь в по­следнее время ни дать, ни взять – порно­графия! Са­м скоро в одном неглиже останусь… Донцову что ли по­звонить?..

Взгляд Лавренцова бессмысленно блуждал от мо­нитора с броской за­ставкой, скользил по столу и, дойдя до порожних бутылок, притулившихся друг к другу на косо прибитой полке, вновь возвращался к эк­рану. Так про­должалось, пока зрение не сфо­куси­ро­ва­лось на начатой бутылке мартини, стоя­щей от­дельно от длинной «бата­реи» пустой по­суды. Вы­пить, как и бедному Штирлицу в осаж­денном Бер­лине, было не с кем. Но того хоть из­редка развле­кали фрау Заурих, Габби и бродячие псы. У Арка­дия оста­вался только единственный друг – Семен Данилович Донцов, но и тот, со­биравший по крохам средства для су­ществова­ния не­большой семьи, по­являлся в его су­мрачной, по­мерк­шей действительности крайне редко…

* * *

Действие почти всех книг Валерия Рощина происходит в Чечне «Опять напился… Каждый день заканчива­ется одним и тем же… – глумились едва ворочавшиеся, мутные мысли, не способные отогнать тяже­лый сон, – Когда же наступит про­свет? Хоть не про­сы­пайся…»

Аркадий все же попытался пере­силить слабость и продрать глаза. С первой попытки не получилось…

«Господи, к тебе обращаюсь… Помоги вспом­нить, где лежит цитра­мон? Ну что я тебе сделал пло­хого? Намекни, или наведи на таблетки луч солнца…»

Приподняв невыносимо тяжелую голову от ко­жа­ного валика, Лав­рен­цов посмотрел вокруг. Солнце не прогля­дывало сквозь серый слой облачности, и день за окном грозил надолго ос­таться пасмур­ным. Кое-как придав верхней части тела верти­кальное по­ложе­ние, мужчина сел и снова в изне­можении при­крыл веки – в голове ша­рахало при каждом ударе сердца. По­ложив палец на запя­стье, он принялся счи­тать пульс…

– Мама… – пробормотал страда­лец и, встав окон­чательно, пошлепал босиком в душ.

Подполковнику запаса недавно исполнилось со­рок два – не такой уж предсмертный возраст, как счи­тал он сам. Седина пробивалась только на груди, ос­тавляя не­тронутой густую, темную шеве­люру го­ловы. Мор­щины обосновались в единст­венном месте – вокруг глаз и становились замет­ными лишь с близ­кой, почти интимной дис­танции. Не­большой живо­тик, разуме­ется, появился, но при его росте и дос­та­точно строй­ной фи­гуре в целом, сей недоста­ток в глаза не бро­сался и об­щего вида не портил. Иногда, после пробуж­де­ния в добром здравии, Ар­каша по давней привычке де­лал за­рядку – отжи­мался по пятьдесят раз от пола и тя­гал пятикило­граммовые ган­тели. При разделе имуще­ства, не­смотря на его на­стойчивые предло­же­ния, жена взять самодельные чу­гун­ные бол­ванки, на­отрез отка­залась…

– Седина на груди – вся жизнь впереди… – оп­ти­мистично заявлял друг Семен, когда, бы­вало, в со­вме­ст­ных застольях речь заходила о воз­расте офице­ров запаса.

Полковник Донцов, в отличие от зака­дыч­ного приятеля и сослуживца вообще никогда не уны­вал. Если бы ни его неиссякаемая энергия и под­держка во всех начинаниях, Лаврен­цов давно бы на­прочь спился…

Час спустя отставной фээсбэшник почувствовал облегче­ние. Голова не раскалывалась, но все же на­стойчиво напоминала о вчерашнем пасьянсе под мар­тини. Он опять сидел на диване, служив­шем и офис­ной мебе­лью, и пристанищем для ноч­лега и местом, где отменно дума­лось и бол­талось с самим со­бой. Рядом с диваном покои­лась стопка старых до­го­воров с клиен­тами. Аркадий нехотя опускал руку, брал несколько верхних скрепленных листочков и, пробе­жав взглядом по вписанным фамилиям и адре­сам, не­брежно бросал их обратно на пол…

Унылым голосом чекист ворчал:

– Отчего все так скверно проис­ходит?.. Ну по­чему пару лет назад все складывалось нор­мально, а потом по­шло-покатилось под откос!?

Всю свою недлинную жизнь он полагался ис­клю­чительно на судьбу. Любимым девизом давно стала расхо­жая фраза: что ни делается – все к луч­шему. Воз­можно оттого, что течение плавно несло его, минуя опасные по­роги и отмели, или потому что нико­гда не ставил заоб­лачных целей, по большому счету, все про­ис­хо­дящее до последнего, кошмарного года, устраи­вало и не давало повода к философ­скому переос­мыс­лению действитель­ности. Волюнтаризм Шо­пенгауэра и превознесение воли до основ чело­ве­че­ского бытия, вместе с заумными кни­гами ос­та­лись в далекой юно­сти и постепенно были пре­даны забве­нию…

Звонить Ефиму Плотникову, на которого сва­ли­лись немногие остав­шиеся дела риэлторской фирмы, не хо­телось. На связь они выходили пару раз в не­делю скорее по привычке – все равно вы­годных сде­лок не происхо­дило и разговоры с мо­лодым агентом – не слишком разворотливым пар­нем, вы­зывали лишь раз­дра­жение и досаду.

Гробовая тишина «каморки папы Карло» одоле­вала с каждым днем все сильнее. Даже тихие со­седи – мечта любого жильца, понемногу начинали выво­дить из себя…

– Ну, чем же заняться? Опять пась­янс, мартини, цитрамон?.. Может жениться на бо­гатень­кой дуре? – он взял маленькое зеркальце и гля­нул в размытое от­ражение: – физиономия явно не с обложки журнала. Осо­бенно сейчас – с перепоя. Но, в прин­ципе, идея за­служивает тщательного пере­жевыва­ния… Да, но для этого нужно еще развестись с Валь­кой. Какого хрена она тянет с разводом? Что ей еще от меня надо?

Монолог мог тянуться до захода солнца, но, про­должая с тоской и ме­ланхолично просматривать до­ку­менты, Аркадий не­ожиданно на­ткнулся на один из первых договоров. Прочитав текст внимательнее, он отки­нулся на спинку дивана и бла­женно при­крыл глаза. Да, та сделка от начала до конца проистекала образ­цово. Около трех лет назад, к нему, в только что от­крыв­шуюся, молодую контору обратился врач-пси­холог. Симпа­тичный, статный муж­чина, при­мерно од­ного с ним воз­раста, искал боль­шое по­ме­ще­ние под офис. Ста­рое уже не устраивало – удачная прак­тика прино­сила немалый до­ход, выстраи­вала на прием оче­редь из богатых па­циентов, и деятельный профес­сио­нал от медицины задумал расшире­ние.

– Займусь-ка я этим вопросом сам, – решил тогда полный сил и энту­зиазма Лавренцов.

И занялся. Серьезный, кропотли­вый подход дал неплохие результаты – клиенту предложили не­сколько от­менных вариантов. На показы поме­щений директор риэлторской фирмы, не жалея времени, ез­дил с извест­ным вра­чом сам. Они даже немного сдру­жились во время ко­ротких вояжей по Питеру. В конце кон­цов, хозяин кли­ники остановил выбор на одном из офи­сов и че­рез десять дней, после вручения без­уко­ризненно оформ­лен­ных документов, они с Олегом – так звали доктора, распивали до­рогое шам­панское.

– Вот что, Аркадий, – припомнил че­кист задушев­ные слова довольного клиента, – воз­ник­нут проблемы – звони, а лучше заез­жай, по­про­буем ре­шить их вме­сте. Причем не­важно, ка­кого рода сложности, мы – психологи, специали­сты широ­кого про­филя. Обра­щайся Ар­каша, я у тебя в долгу…

«Так ведь и сказал… – размыш­лял о давнем раз­го­воре Лав­ренцов, не поднимая головы и не открывая глаз, – как сейчас помню: «я у тебя в долгу…»

Он встал и в задумчивости похо­дил по ком­нате. Что, собственно, ме­шало связаться с хирургом челове­че­ских душ? Хотя бы для разнообразия уже осто­чер­тевшей и беспросвет­ной жизни. При­хватив дого­вор с номе­ром телефона в реквизитах, отчаяв­шийся бизнес­мен подошел к аппарату…

– Компания «Прозрение», здрав­ствуйте…

«Господи… «Прозрение»… Он что с психо­логии на культовые секты переключился?..»

– Доброе утро, я хотел бы погово­рить с Фро­ло­вым Олегом Давидови­чем.

– Как вас представить?

– Лавренцов Аркадий Генрихо­вич, директор ри­эл­торской компании, – с весомой небрежностью об­ронил звонивший.

– Одну минуту…

Из трубки полилась однообразно тренькаю­щая музыка. Слушать нехит­рую мелодию вместо минуты при­шлось куда дольше…

«Мы, видать, шибко заняты!» – успел в сердцах подумать терпящий бедствие, но, как следует разо­злиться, не успел – на дру­гом конце вдруг по­слы­шался знакомый голос:

– Алло, я слушаю…

– Олег Давидович, доброе утро, Лав­ренцов бес­по­коит…

– Здравствуйте. Лавренцов?.. Простите…

«Забыл, сволочь… А какие песни пел…»

– Совершенно верно, – Аркадий Генрихо­вич…

– Аркадий Генрихович… Изви­ните еще раз, что-то не при­помню… Вы проходили у нас курс лечения?

– Нет, пока… Я искал вам офис, из которого вы сейчас говорите.

– Ах, боже мой!.. Ну, конечно же! Аркадий, рад вас слышать! Простите, столько звонков еже­дневно – голова идет кругом… Давненько мы с вами не пе­ресе­кались, давненько…

– Да, как-то не возникало повода загля­нуть…

– Сколько раз вспоминал вас с благодарно­стью. Так мило все уст­роили, любо-дорого иметь дело с по­добными людьми… Вы, должно быть про­цветаете?

– В том-то и дело, что «процве­таем» с видом на помойку…

– Что такое? Сложности? – в го­лосе врача поя­ви­лась профессиональ­ная озабоченность.

– В некотором роде… Вот и ре­шил с горя по­зво­нить…

– С горя… – медленно повторил доктор, – у вас есть время, Аркадий?

– Сколько угодно.

– Сколько угодно… – опять вто­рил тот, – это уж никуда не годится. Тогда вот что. Не от­клады­вайте в дол­гий ящик, а приезжайте се­годня же. Сей­час, я только гляну в блок­нот…

В трубке зашелестело, завози­лось…

– С тринадцати до пятнадцати устроит?

– Вполне…

– Вот и чудненько. Жду вас Арка­дий Генри­хо­вич, адрес, надеюсь, пом­ните…

Положив трубку, отставной контрразведчик в за­думчиво­сти по­стоял посреди комнаты, затем, подо­шел к раз­вешан­ным на гвоздиках пле­чикам, и стал не­спешно выби­рать кос­тюм. Одежду, к счастью, жена за­брала только свою. До назначенного часа еще ос­тава­лось немного вре­мени, и оде­вался сорокалетний муж­чина тща­тельно, словно собираясь на собеседо­вание с дирекцией нового места работы…

«Попробуем силу психоанализа. Кто знает, вдруг поможет?! Что-то я давно не звонил Семену! Кстати, он ведь тоже мог бы посо­бить – не де­лами, так сове­том. Свяжусь-ка с ним се­годня вечером, если снова не на­пьюсь…»

Обшарпанный Опель перестро­ился в правый ряд и свернул на знако­мую улицу. До нужного места ос­тава­лось несколько минут езды, и подпол­ковник впервые отчетливо ощутил стыдливое волнение – сейчас при­дется признаваться чужому, едва знако­мому человеку в безволии и беспомощной несо­стоятельно­сти…

«Почему бы, самому не испра­вить по­ло­жение? – мрачно и с горечью во­прошал фээс­бэшник, – или я уже на­столько опустился, что не могу рас­считывать на соб­ственные силы? Ведь жела­ние реализовать имеющийся по­тенциал и что-то изме­нить, безус­ловно, имеется, иначе бы я не ехал сюда. Да, но одного желания мало­вато… тре­буются еще, как мини­мум, настойчи­вые действия, этакая строй­ная система по выходу из кри­зиса, практиче­ское вопло­щение заду­ман­ного… А вы Аркаша – чис­той воды теоретик! Вам никогда не све­тит уг­наться за вашими же мыслями и уст­рем­лениями, потому как бренное тело не в состоя­нии отползти да­лее трех метров от кожа­ного дивана и начатой бутылки мар­тини…»

Автомобиль подрулил к сто­янке, напротив кли­ники Фролова. За­хлоп­нув дверцу, Лаврен­цов невольно ус­тыдился кон­траста между роскош­ными, новень­кими иномар­ками, акку­ратно стояв­шими вряд и его блеклой, давно по­терявшей лоск машиной. Тя­жело вздохнув, мученик толкнул мас­сивную деревянную дверь…

– Как вас представить? – хлоп­нула длиннющими ресницами секре­тарша.

– Лавренцов Аркадий Генрихо­вич. Назначено на тринадцать… – уже привычно отрапортовал посети­тель, покосившись на охран­ника, рас­слаб­ленно воссе­давшего в кресле непода­леку от входа.

– Одну минуточку, – попросила, мило улыб­нув­шись, девушка, подни­мая трубку телефона.

Постукивая пальцами по блестя­щей столешнице элегантной стойки, он окинул взглядом обширный холл. Изнутри здание изменилось до не­узна­вае­мости. По­следний раз глава риэл­торской конторы отмечал тут удач­ную сделку с главврачом и с тех пор ко­ри­доры, холлы и кабинеты претерпели зна­чи­тельную перепла­нировку и ко­лоссальный ре­монт. Стены и по­толок сияли ослепительной бе­лизной. Полы, неболь­шой фонтан и множество раз­личной формы вазонов с цве­тами, от­ливали светло-серым с разводами мрамо­ром…

«Серьезный мужик, – щурясь от яр­кого света, по­ражался Лавренцов здешнему вели­колепию, – видать, вы­годно иметь дело с пси­хами. Моло­дец…»

– Олег Давидович ждет, – про­ворковала длинно­ногая коридорная служительница и, плавно подняв бе­лоснежную ручку, указала нужное на­правление: – вот сюда, четвертая дверь слева.

Пройдя длинным коридором, он снова ока­за­лся в похожем холле. По­стучав в единствен­ную, на­против мерно журчащего фонтана дверь, взы­вающий за по­мощью перешагнул по­рог…

– Сколько ле-ет, Аркадий! – про­пел, вставая из-за огромного письмен­ного стола, хозяин кли­ники.

За минувшие три года он почти не изменился. Та же стать, гладкое – без морщин, чисто выбри­тое лицо, внима­тельный взгляд светло-серых глаз, темные, ко­ротко под­стриженные и торчащие бобриком волосы…

– Да, уж… – нерешительно отве­чал Лавренцов, крепко пожи­мая про­тянутую ладонь.

– Неплохо выглядишь! Присажи­вайся… – кив­нул врач на кресло для посетителей, сразу пе­рейдя на «ты», – мартини пьешь?

«Только его и луплю…» – хотел, было, отве­тить незадачливый торговец недвижимостью, но переду­мал и, по­жав пле­чами, неопределенно промям­лил:

– Случается…

– Ну, тогда случится и сейчас.

– Отменно вы обустроились, – продолжая по­гля­дывать по сторонам, восхищался подполковник.

– Надобно заметить, что обуст­ройство нача­лось с твоей благосло­венной подачи… – довольно заме­тил Олег, – я ведь не кривил душой, уве­ряя, что час­тенько вспоминаю тебя…

Плеснув в бокалы красноватый напиток, он на­долго задержал взгляд умных, выразительных глаз на старом знакомце:

– Так что же за проблемы обозна­чились в твоей жизни, голубчик?

Медленно отхлебнув вермут с уже ставшим род­ным ароматом, Ар­кадий вздохнул и начал не­весе­лое по­вествование…

Глава II

Коннект

– Да-а… – покачал головой док­тор, когда по­се­ти­тель, закончив опи­сание напастей, залпом осу­шил вто­рой бокал, – а чем же закончи­лись отно­шения с же­ной?

– Развод еще не оформлен, но бессмертное про­из­ведение Пьера Де­гейтера и Эжена Потье я ей на­после­док исполнил…

– «Ламбаду», что ли?..

– Вроде того… Только не для жизнера­дост­ных на­родных масс, а на­против… «Интерна­цио­нал», од­ним словом.

Выложив все без утайки, Лаврен­цов испытал крат­ковременное облег­чение. Взи­рая с надеждой на мол­чав­шего психолога, он ожидал магиче­ских ша­ман­ских ужимок или чудо­дей­ст­вен­ных советов, способных в одно­часье по­вли­ять на не­за­давшуюся, бес­просветную жизнь…

– Ну, что тебе сказать… – очнув­шись от раз­думий, из­рек Олег Да­видо­вич, – радует, по крайней мере, то, что ты смог объективно оценить происхо­дящее и обра­титься за помощью. Нам надо чаще встречаться…

– Чаще? А-а… скажи… – замялся Аркадий Ген­ри­хович, ду­мая о на­сущ­ном, – сколько стоит один прием, или как у вас принято выражаться – сеанс?

– Понимаю. С этим у тебя, надо полагать, не меньший напряг, верно?

– Стыдно признаться, но и тут – не слава Богу…

– Решено! – энергично встал из-за стола доктор и, потирая руки, произ­нес: – что ж, займемся твоей, пока­тив­шейся вниз, судь­бой. Только сразу хо­тел бы преду­предить…

Но неожиданно раздавшийся зво­нок одного из трех сото­вых телефо­н­ов, разложенных на полирован­ной столешнице в ряд по ле­вую ру­ку, не дал Фролову договорить. Под­няв ожив­шую трубку, тот что-то от­ве­тил и, слегка изменив­шись в лице, стал напря­женно вслу­шиваться в слова да­ле­кого абонента. На миг снова вспом­нив о госте, он с виноватой улыбкой кив­нул на мартини, и знаком предло­жил наливать, не стесняясь. Подпол­ковник, приличия ради, подождал, но, по­нимая, что те­ле­фон­ный разговор за­тягива­ется, за­вла­дел бу­тылкой и плес­нул в бокалы оче­редную порцию алко­голя. По­тя­гивая вермут, он продолжал рассмат­ривать уто­паю­щий в рос­коши кабинет. Не­расторопный биз­несмен переводил восхищенный взгляд с ме­бели из красного де­рева на разлапи­стые теплолюбивые пальмы, долго разглядывал огромный ак­вариум и не пере­ставал удив­ляться, каким об­разом люди умудря­ются из ни­чего извлекать басно­словные до­ходы…

– Фу-ух… – наконец шумно вы­дохнул врач, во­дворив на место умолкший аппарат, – прости Ар­ка­дий, очень важ­ный звонок. Так на чем мы остано­ви­лись? Ах да – постановили исправ­лять твою судьби­нушку…

– Ты считаешь, ее возможно под­корректиро­вать?

Олег Давидович усмехнулся и промол­чал, всем видом показывая, что делал по­добные чудесные пре­враще­ния не­одно­кратно.

– С чего начнем? – обреченно вздохнул пациент.

– По вопросу оплаты особо не беспокойся. У меня имеется прове­ренная и испытанная временем схема. Ты ведь занимался риэлторской дея­тель­ность?

– Разумеется…

– Юридическое лицо еще не при­крыли? Счет не арестован?

– Пока, нет… Пришлось, правда, отказаться от офиса, дабы сэкономить на аренде…

– А где же происходит, так ска­зать, рабочий про­цесс? – продолжал живо инте­ресоваться Фролов.

– Все что осталось, вывезли к од­ному агенту. Он понемногу занима­ется делами. Перезва­ниваемся пару раз в неделю…

– Хм… как все запущено… – пси­холог на се­кунду отвернул взгляд в сторону, но тут же деловито пред­ло­жил: – три­дцать процентов в течение года – уст­роит?

Застыв с бокалом в руке, Аркадий непонимающе ус­та­вился на собесед­ника.

– Объясняю, – улыбнулся тот. – С момента, ко­гда твоя контора реаними­ру­ется и начнет набирать обо­роты, ты будешь от­давать моей фирме тридцать про­центов прибыли на протя­жении года. Уловил?

– Кажется, да… – чекист сделал нервный глоток мартини и, ответив натянутой улыбкой, опасливо спро­сил: – а если она ни­каких оборотов не набе­рет?

– Следовательно, я плохо срабо­тал и ничего не получу.

– Занятная схема…

– И, заметь – весьма справедли­вая, – под­держал Олег, припод­нимая свою хрустальную ем­кость, – ты ведь сейчас во­обще ни о ка­кой при­были не мечта­ешь, верно? Так что, по­луча­ется – те­рять как бы и не­чего…

Он молча взирал на Ар­кадия Ген­рихо­вича в ожи­дании окончательного от­вета. Тот же, вы­держав для верности паузу, с готовностью протя­нул через стол руку…

– Ну, вот и славно, – ответил ру­копожатием спа­ситель.

– А с чего же мы начнем?

– Давай созвонимся в конце не­дели, ну скажем – в пятницу и опреде­лим план дальнейшей совместной ра­боты, а ежели возникнет какая-то срочность – по­звоню. Идет?

– Договорились… – повел подбо­родком Лав­рен­цов, ослабляя тугой узел галстука…

Минуя оживленные перекрестки, где по обыкно­вению де­жу­рили до­рожные привратники, Аркадий доехал до дома кривыми закоулками. Под­нявшись в «обитель папы Карло», он вновь плюхнулся на лю­би­мый диван. Прошедшая встреча вселяла не­кую на­де­жду, но вме­сте с тем и озадачивала. «Странный спе­циалист от меди­цины… Но знает ведь дело, раз су­мел раз­вер­нуться и действует с невидан­ным разма­хом. Ин­те­ресно, о чем же он хотел пре­дупре­дить, пе­ред тем важ­ным звонком? Было же­ла­ние пере­спро­сить, совсем из головы выле­тело. Ну да хрен с ним… Как и за какое ме­сто вытас­кивать меня из дерьма – его го­ловная боль…»

Переместившись на кухню, Лав­ренцов опас­ливо покосился на непоча­тую бутылку импорт­ного вер­мута и, трусливо отвернув взгляд, уселся на­против компью­тера. «Надобно повре­менить с продолжением запоя… – уговаривал он сам себя, запуская ма­шину, – и денег маловато, и Фролов теперь может позво­нить в любую ми­нуту».

Пока винт стрекотал, пережевы­вая данные рее­стра, оби­та­тель одно­комнатных хором поставил на слабый огонь турку с кофе, затем вклю­чил модем и полез в ла­биринты Интер­нета…

Иногда, ему присылали письма старые друзья. Однажды, сразу после разъезда с женой, он сго­ряча и пере­поя подписался на рассылку анкет одиноких, стражду­щих общения, женщин. С за­видным по­стоян­ством стали прихо­дить стра­нички с портре­тами де­виц, желающих обзавестись мужьями, лю­бовниками и друзьями по переписке… Удаляя в сердцах оче­редное послание с обширной га­лереей фо­тографий, Аркадий злился на са­мого себя: «Гос­поди, мало тебе было од­ной дуры! Опять захоте­лось прице­ниться – идиот. Ну, кому ты сейчас нужен!? Кто польститься на такого не­удачника!?»

Посматривая на открывающуюся страничку поч­тового сер­вера, он, все-таки не выдержав, дотянулся до сму­щавшей бутылки и, от­винтив пробку, надолго при­ложился к гор­лышку.

«Семену собирался позвонить! Чуть не за­был… – обрадовался Лав­ренцов, промокая губы платком и снимая трубку с аппарата, но, услы­шав в ней против­ное шипение, вспом­нил, что линия занята подключе­нием к вебу, – черт… Надо выходить, все равно ни­чего ин­те­ресного…» Но в этот момент взгляд на­ткнулся на све­жее письмо, пришедшее, судя по дате и времени, минут тридцать назад. Не­знакомый ло­гин и адрес вы­звали сла­бое любопытство. Открыв послание, Ар­ка­дий с медленно ползущими вверх бровями прочи­тал не­сколько строк:

«Привет-привет!

Извини, не смогла ответить своевременно – ра­бота, быт, про­блемы…

Ты совсем мало написал о себе. Чем занима­ешься, где живешь?

Ну что тебе рассказать о себе?.. В свободное время читаю, люблю слу­шать музыку, пу­теше­ство­вать, ез­дить на машине, пить хорошее крас­ное вино, играть в биль­ярд, ужинать в ресторанах. Раньше могла часами иг­рать в игрушки, но сейчас мой ком­пь­ютер крайне устарел и совре­мен­ные геймы не тянет.

Из всего вышеперечисленного, пожалуй, бо­лее всего привлекают книги. Читаю всякое разное, на вскидку. Сейчас у меня на полке (в ра­боте, что назы­ва­ется) несколько са­мых разных книжонок. Напри­мер: «Словарь христианского искусства», некто Дж. Барт, У. Эко, Генрих Манн, и кое-что еще…

Выполняю твою просьбу и высы­лаю более каче­ст­венную фотогра­фию, нежели была дана в анкете.

Пиши что-нибудь о себе.

Александра».

– Охренеть… – растерянно про­бормотал ни­чего не помнящий лове­лас и услышал еще более неприят­ный шипящий звук, на сей раз – сбежав­шего кофе. – Тьфу… допился, мать твою… Когда же я успел ей на­писать и кто она вообще такая?

Он сноровисто подсек с плиты турку и выплес­нул переваренный на­питок в раковину. Затем от­крыл стра­ничку с отправленными пись­мами, но она не так давно была вычищена и хра­нила только пару послед­них по­сланий друзьям.

Лавренцов недо­уменно пожал плечами:

– Нет, пить все-таки надо меньше! Ну, хоть по­смотрим на фото­графию…

С экрана, спокойным взглядом, смотрела весьма ин­тересная де­вушка в цве­тастой жи­летке, одетой по­верх бе­лой, шелковой блузки. Из-под остро­конечного воротничка выгляды­вал черный платок, схваченный узелком на груди. Правый локоть молодой жен­щины покоился на столе, возле вазы с красными розами. Спо­койный взгляд кра­сивых глаз, приятные черты лица, роскош­ные во­лосы…

– Занятно… – пробурчал компью­терный пользо­ватель в годах и поче­сал затылок, – ну, что Аркаша можете сказать по поводу снимка? Баба, бес­спорно, хороша. Фон перед сканиро­ванием аккуратно отрезан ножницами, это видно невооруженным взглядом, на­верное, рядом на­ходилась шумная компания или фо­то­графировали в ущербной квартирке – стыдно по­сы­лать незнакомым людям. Взгляд как у мартовской домаш­ней кошки – обво­рожительный и с затаенной похотью. И когда я умуд­рился выйти с ней на связь?..

Но пытаться что-либо вспомнить было без толку. Иной раз, сидя перед монитором, он угова­ри­вал це­лую бу­тыль и, очнувшись утром на ди­ване, об­нару­живал не выключенный ком­пьютер все еще ви­сящий в паутине мировой сети.

– Ладно, раз уж так распоряди­лась судьба, со­чи­ним ответ. Тем бо­лее, деваха, кажется, симпатичная. Да и делать-то все равно нечего… – рас­слабленно зев­нул мужчина и накидал незнакомой девице несколько, ни к чему не обязы­вающих строк.

Проставив на плиту следующую порцию кофе, он аккуратно выследил от­ветст­венный момент его готов­но­сти…

«Коль Фролов собрался отстеги­вать с меня про­центы от при­были, по­чему бы ему, не взяться за дело по­энергич­нее? – затягиваясь дешевой сигаретой на балкончике, мыс­ленно возвращался к прошедшему рандеву с врачом Лавренцов, – мы же только в конце недели созвани­ваемся и пы­та­емся оп­ределить график встреч. Нев­разуми­тельно… Но извест­ный пси­хо­лог видимо знает, как и с чего начи­нать работу с пациен­тами. Не первый год занимается исправле­нием не­дос­татков че­ловеческих характеров, при­вы­чек и наклон­ностей».

Сделав для себя столь утешитель­ный вывод, под­пол­ковник затушил окурок и стал оценивать проходя­щих внизу – вдоль узкой улочки женщин:

– Сутулая, почти горбатенькая… Жизнь, похоже, как и меня придавила. А эта идет на каблуках, не рас­прямляя колен, словно в ортопе­дической обуви. Пред­ставляет небось, что вы­шагивает по подиуму, наив­ная… О! Вот слав­ный экзем­п­ляр! Моло­дая, строй­ная… Ой, что это у нее на пло­ской груди? Ком­сомоль­ский значок, что ли? Нет, – ог­ром­ная дешевая брошь. Ну-ну, понятно – для увеличе­ния ви­зу­ального объема или чтобы от­влечь вни­мание на­блюдателя от ката­стро­фического изъяна. Лучше бы по­думала о силиконе, чем таскать беспо­лезный силу­мин…

Погожий день радовал глаз без­облачным, голу­бым не­бом. Даже сла­бый влажноватый ветерок не мешал насла­ждаться редкой солнечной пого­дой. Устав выис­ки­вать недос­татки у ни­чего не подозревавших дам, Лаврен­цов вернулся на кухню.

– До чего ж оперативная тетя! – удивился он, и об­наружив уже при­шедший, обшир­ный ответ от не­знако­мки. Усевшись на табурет, чекист рас­крыл файл с пись­мом и принялся чи­тать…

«Привет-привет!

Почему до сих пор одна? Да так уж сложи­лось. Девушка я, видимо, не­простая… Причина, скорее всего в да­лекой юности – когда ро­весницы бро­дили по дис­котекам и выходили за­муж, мы все больше об учебе думали. Как-то не встретился чело­век, с ко­то­рым мне хотелось бы раз­делить судьбу. Те, кто про­сто запол­няют пустоту, за­нимая не свое место – не устраи­вают. Чем лишь бы как-нибудь – лучше уж ни­как! Сколько я себя не уговариваю. Да и воз­раст уже не де­вичий, скоро два­дцать де­вять…

В прошлом происходило многое, и на сегодняш­ний день сложились неко­торые, от­но­си­тельно усто­яв­шиеся взгляды, приобретенные с опы­том и отшли­фо­ванные временем. А сущест­вующий на сего­дняш­ний день в моей жизни вариант с мужчи­ной аб­со­лютно не устраивает. Может быть потом, при случае и жела­нии я о нем по­ве­даю, но от оного субъекта мне не хо­чется рожать де­тей, это, воз­можно, случилось бы только от пол­ной безысход­ности… Все нужно в жизни делать вовремя, осо­бенно в отношениях между мужчиной и женщи­ной, а мой знакомый, назовем его так, вел себя не очень дос­тойно…

Я, вероятно, покажусь тебе до­вольно жесткой и прагматичной, но это не совсем так.

Что-то я совсем расстроилась, сочиняя это письмо. Если не возража­ешь, я, пожалуй, отправ­люсь спать. Завтра буду с не­терпением ждать твоих пи­сем.

Пока-пока».

– Действительно, непростая де­вушка… – про­бор­мотал Аркадий и, состроив жуткую гримасу, пе­редраз­нил тонким голо­ском: – «Я, возможно, по­кажусь тебе очень жесткой и праг­матичной, но это не совсем так!» Гольный прак­тицизм – аж глаза сле­пит! Все рас­счи­тано, как у ма­тема­тика, или астронома…

Но, вместе с тем, достаточно про­стой, и откро­вен­ный стиль письма слегка успокоил и отогнал не­уве­рен­ность, связанную с невозможностью восстано­вить в па­мяти ответственный момент зарождения пе­ре­писки.

– Какая, в конце концов, разница, когда я и в ка­ком состоянии написал. Судя по всему, мое первое по­слание не содержало пошлости и невеже­ства. Ну и – слава Богу! Все что ни делается – к лучшему… – за­кончил он рассуж­дения любимой поговор­кой.

Пробежав еще раз строчки сооб­щения, неудач­ник поплелся в комнату к родному дивану. Не­сколько ча­сов он прова­лялся, глядя в темный потолок и думая то о неожиданно завязавшемся знакомстве с непонятно откуда всплывшей барышней, то о док­торе Фролове, то о неудавшейся карьере предприни­ма­теля. Вспомни­лась служба в бригаде морской пе­хоты, оке­анские по­ходы на десантных ко­раблях, работа в во­енной контр­раз­ведке…

Многих друзей он растерял за свою жизнь. И, вроде бы ни с кем не ссорился – так, раз­бросала судьба кого куда. Поди сейчас, отыщи хоть од­ного! Из коор­динат местонахождения не­которых, он знал только на­звания городов, где те дослужи­вали или осе­дали после выхода в от­ставку. Ко­нечно, если под­напрячься, при­ложить усилия, ис­пользуя связи и ка­налы, коих в арсе­нале бывшего фэ­эсбэш­ника остава­лось мно­жество, кто-то и на­шелся бы. Но, для об­стоятельного по­иска требовалось не только желание, но и столь же настой­чивые, кропот­ли­вые действия. Чего-то в характере или намерениях Арка­дия явно не хва­тало…

Вплоть до поздней ночи он неод­нократно пы­тался дозво­ниться Се­мену, но трубку в квартире на Четыр­надца­той Ли­нии никто не поднимал. «Рабо­тать, что ли уст­ро­ился? – недо­умевал жи­тель ка­морки, – а жену – Катьку, где вечерами черти носят?»

С Донцовым он познакомился и быстро сдру­жился, едва обосновав­шись в местном от­деле по борьбе с терроризмом. Серьезный и вдум­чивый офи­цер, помогавший на первых порах разо­браться в осо­бенностях новой ра­боты, сразу при­глянулся открыто­стью, мягкой обходи­тельностью, какой-то особой, внутренней интел­лигентно­стью… Да и высо­кий про­фессиона­лизм Семена бесспорно заслужи­вал уваже­ния многих, работавших с ним бок о бок кол­лег. Вскоре нашлись об­щие интересы и у жен. Че­рез пол­года две семьи уже не мыслили справлять юбилеи и отмечать многочисленные праздники порознь друг от друга…

Время от времени, Лавренцов все же про­должал на­ведываться на кухню, пока на­чатая бу­тылка не ока­залась на косой полке, в одном ряду с пус­тыми…

Глава III

Призрак Лейбница

Похмельный синдром становился привычным и неотъемлемым состоя­нием каждого утра.

– Ну что, Аркаша, спиваемся по­маленьку? – во­прошал, продрав глаза, Лавренцов, – ничего-ни­чего, раз Фро­лов за меня взялся, все должно не­пре­менно ис­правиться и наладиться. Как-то не ве­риться, что на роду у меня на­писано закончить век в мутной среде алкашей, бомжей и прочих славных люмпенов. Семке вчера так и не доз­вонился…

Стоя под прохладной струей душа, он снова вспомнил о письмах Александры, а, сварив утренний кофе и отломив ломоть черствого батона, запустил компьютер и заворожено ус­тавился на фотографию не­знакомки. Эта женщина понемногу начинала при­тяги­вать вооб­ражение. Ясность мысли, свободная и смелая манера вести диалог, интригующие намеки о про­шлом и на­стоящем…

«Надо выпить и ответить моло­дой, меркан­тиль­ной дамочке, – решил бедолага, – ведь чем-то пе­ре­писка с ней, в конце концов, привле­кает! Нет, точ­нее – развлекает…»

Аркадий всегда причислял себя к максималистам или, по край­ней мере, желал тако­вым выглядеть. Свято уве­ровав в чудодействен­ные свой­ства простых чело­ве­ческих чувств и не приходящую ценность духов­ной нрав­ственности, он никогда не проводил парал­лелей между веле­нием сердца, или как говаривал – «компа­сом» души и ма­териальными благами. «Если по­счаст­ливится познать любовь, ува­же­ние, привязан­ность, в луч­шем смысле этого слова, – считал Лав­ренцов, – всего остального непре­менно можно дос­тичь, до­биться, приобрести… Но никак не на­обо­рот!»

Да, в его жизни данный принцип не сработал, дал тре­щину где-то на пол­пути к финалу. В чем-то он ви­нил себя, за то что, с головой уйдя в но­вое дело, словно шир­мой отго­ро­дился от семейных проблем. В чем-то справед­ливо упрекал Валентину, не сумев­шую терпеливо пере­ждать его кри­зис – вы­нужден­ный пере­ход от ста­бильно оп­лачиваемой ра­боты к но­вому амп­луа чело­века, живущего соб­ст­вен­ной рас­торопно­стью…

Но, не будучи большим знатоком женской пси­хо­логии, Аркадий мог легко согласиться и с тем, о чем пи­сала Александра. Она, так же как и он, безраз­дельно верила в судьбу и ничего из ряда вон вы­хо­дящего в ожи­да­нии счастливой встречи с бога­тень­ким «прин­цем» не было. Лишь слегка на­стора­живала та агрессия и расчет, с которыми, не по го­дам опыт­ная и рас­су­ди­тельная девушка нагружала его созна­ние в каж­дом письме. В своем третьем послании умудренный жиз­ненными нюансами мужчина хотел пре­достеречь от­важ­ную соис­катель­ницу сча­стья во все­мирной сети. Она рисковала привле­чь к себе внима­ние в первую очередь тех мужчин, что запа­дают на квар­тиры в цен­тре Пи­тера, на автомо­били и неплохие заработки кан­дида­ток. Однако написать очередное письмо он так и не ус­пел…

До того, как присесть к компью­терной половине кухонного стола, и накропать опус на­стырной и знаю­щей «подрывное» дело «револю­цио­нерке», хо­зяин «каморки папы Карло» при­вычно оп­рокинул полбо­кальчика вер­мута и снова набрал но­мер друга. Че­рез минуту, наконец, кто-то поднял трубку…

– Алло! Алло, Семен? – прокри­чал несколько раз Лавренцов, прежде чем услышал тихий, едва различи­мый голос его жены: – Катя привет, Арка­дий беспо­коит. Куда вы запропасти­лись? Звоню уже два дня без пе­ре­дыху…

– Аркаша, это ты? – сдавленно прошептала жен­щина.

– Я… Ты чего такая? Болеешь, что ли?

– Аркашенька… Сеня… – Екате­рина всхлип­нула.

– Что Сеня!? Катюша, что у вас стряслось?

– Семен умер ночью в боль­нице…

– Как умер!?

Но из трубки доносился только женский плач. Офицер ФСБ поблед­нел и с минуту сидел, не воспри­ни­мая про­исхо­дящего и не веря в услышан­ное. На­ко­нец очнув­шись, он вскочил с дивана и бро­сился оде­ваться…

Через полчаса сумасшедшей гонки по Петер­бург­ским про­спек­там, Опель выехал на Четырнадца­тую Ли­нию и, лихо за­вернув в один из дво­ров-«ко­лодцев», тормознул у подъ­езда с обод­ранной дверью. Стреми­тельно забе­жав по лестнице на тре­тий этаж, Аркадий на­жал на кнопку звонка...

– Его избили позавчера поздно вечером ка­кие-то молодчики… – сквозь слезы объясняла от­крывшая дверь жена друга, – совсем неда­леко от дома…

Подполковник с серым лицом прошел вслед за ней на кухню и при­сел на старый табурет. Два месяца на­зад они втроем скромно отме­чали здесь юбилей – три­дца­типяти­летие Ека­терины. Смеялись, шутили, радова­лись встрече…

– Но за что? Почему? – не своим голосом во­про­шал Лавренцов, еще не понимая бесполезность своих вопро­сов.

– Разве теперь выяснишь? – отве­чала убитая горем женщина.

– Кто-нибудь из наших помог? На врачей вы­хо­дили?

– У него травмы внутренних ор­ганов несо­вмес­ти­мые с жизнью… Лицо обезображено до не­узна­вае­мо­сти… Что было толку!?

Друг семьи, сидя напротив осу­нувшейся и вне­запно сдавшей Кати, положил ладонь на ее руку и слегка сжал. Отвернувшись к окну, он мол­чал. Вряд ли ка­кие-то слова могли сейчас уте­шить ее, от­влечь… Жили они с Семе­ном все­гда дружно и даже Валька – его жена, час­тенько ста­вила в при­мер об­разцовую, с ее точки зрения, суп­ру­жескую пару. По­жалуй, в этом он не мог с ней не со­гла­ситься…

– Следствие работает? – наконец выдавил Ар­ка­дий, когда вдова слегка успокоилась.

– В больницу вчера приходил ка­кой-то тип, рас­спра­шивал меня. Ми­лиция появилась на месте пре­сту­пле­ния только спустя полчаса, есть ли те­перь ка­кой-то смысл?..

– Мне, наверное, стоит позвонить Вале – пусть подойдет…

– Нет-нет, ненужно. Скоро должны подъе­хать родст­венники.

– Катюша, я могу занять у кого-нибудь де­нег…

– Ну что ты, Аркаша – не беспо­койся. Кое-что у нас с Семеном оста­валось, из Управления ФСБ обе­щали помочь – на похороны и на пер­вое время хватит. А потом – я же рабо­таю…

Быв­ший контрразведчик посмат­ривал на бледное лицо Екате­рины. Еще сравнительно молодая и весьма при­влека­тельная женщина, уронив го­лову на грудь, смотрела куда-то в одну точку опусто­шен­ным, без­раз­личным взглядом. Слегка погла­див ее блед­ные, тонкие пальцы, он встал и, про­щаясь, тихо спро­сил:

– Когда похороны?

– Послезавтра. Придешь?

– Разумеется… Ты звони, если по­мощь ка­кая нужна – я ведь все равно без дела… Целый день в оди­но­че­стве…

– У вас с Валентиной не налади­лось? – скорее для приличия или, вспомнив о его семейных пробле­мах, спро­сила Катя.

Покачав головой, Лаврен­цов по­чувствовал лег­кий озноб и, подняв во­ротник, вышел за дверь…

Домой он ехал мед­ленно, в пра­вом ряду. Едва во­рочавшиеся в голове мысли уно­сили в про­шлое – туда, где они впервые познакомились с Донцо­вым, дослужи­лись до нынешних зва­ний, где стали на­стоящими друзьями, делили по­ровну не­взгоды и ред­кие счастли­вые мгновения. Происходящее на дороге до сознания почти не дохо­дило, и на одном из перекре­стков че­кист едва не угодил в аварию. Спа­сала неплохая реакция…

Ставить автомобили в гараж и возвращаться две остановки на метро не хотелось. Перед тем, как под­няться в каморку, ссутулившись, он за­шел в бли­жай­ший мага­зин и на последние деньги купил две бу­тылки мар­тини…

Об Александре Аркадий вспом­нил уже за­пол­ночь. Мысли об ушед­шем Семене не оставляли, и он раз за разом прикладывался к горлышку бу­тылки. Поряд­ком набравшись и дойдя до кухни, опираясь о стенки уз­кого коридора, подполковник включил ком­пь­ю­тер и обна­ружил третье письмо, пришедшее от уш­лой «охот­ницы»…

«Что же ты так долго безмолв­ствуешь Арка­дий? Заставляешь де­вушку метаться по квартире, думать всякое, измышлять… Сердишься? Ладно, не дуйся. Да­вай дружить. Я действи­тельно что-то не на шутку разошлась со своими тео­риями. Не обращай вни­ма­ния, ведь речь идет не о расчетливости, как тако­вой, а о нормальной жизни в приемлемых, ци­вили­зо­ван­ных, че­ловеческих условиях. На самом деле, у меня всего лишь слегка затянув­шаяся де­прессия.

Бу­дем считать, что я не совсем серьезно все это писала. Так, глуми­лась… Безотносительные фило­соф­ские изыски, не имеющие практиче­ского под­твержде­ния в реаль­ной жизни. Кажется, у меня заро­жда­ется опасение, что такого рода из­ложения, мо­гут укре­пить в твоем созна­нии образ страшного мон­стра, за­програм­мированной машины, рас­считы­вающей каж­дый шаг и дейст­вие. Это не так, че­стно-честно!

Какие новости? Как, кстати, ты обычно прово­дишь выход­ные? Навер­ное, нам все-таки надо в реале подру­житься. Телефон моей мобилы – 770028, звони в лю­бое время. Догово­римся о встрече…»

– Софья Пе­ровская… Как все скверно… – провор­чал Лавренцов за­плетающимся языком и зажег сига­рету, – так выпьем же за Лобачевского и Лейб­ница!

Надолго припав к бутылке, он до­пил остатки спирт­ного и, крякнув, с размаху запустил пустой ем­ко­стью в стену над газовой плитой. С ух­мылкой глядя на разлетев­шиеся по кухне ос­колки стекла, зло про­бормо­тал:

– Это салют в память о друге и в честь гениев ма­те­матики… Да пошла ты! Куда подальше…

Отвечать Лавренцов не стал. За­быв выйти из сети и выключить ком­пьютер, он рухнул на ди­ван и за­былся мертвецким сном…

* * *

Утром отставной фээсбэшник прогло­тил две таб­летки цитрамона и тут же запил их бокалом вермута. Снова упав на диван, он про­должал жаловаться самому себе на жизнь, ожидая пят­ничной встречи со спа­сите­лем – Фроло­вым:

– Одино­чество… я остался в пол­ном оди­ноче­стве… Вокруг меня абсо­лютный и холодный ва­куум. Ни одной близ­кой души. Семен Донцов – по­следний дорогой мне че­ловек, по­ки­нул навеки. Ушел, не по­про­щав­шись…

Механизм и последовательность тупого вос­при­ятия очередного удара судьбы, отшлифовались у Лав­ренцова за последний год настолько, что дру­гие идеи, связанные с освоением ка­ких-то про­двинутых психо­логических защитных реакций, увязали где-то на уровне подсознания. О всевоз­можных тренин­гах и ре­шитель­ных действиях больная голова не помышляла и во­все…

Неплохо было бы позвонить агенту по недвижи­мости – Ефиму Плотникову, из последних сил в оди­ночку удерживающему на поверхно­сти бо­лота его кон­тору. Тот, по вполне объяснимым причи­нам уже не­делю молчал, а желание самому лезть с рас­спро­сами и вы­слу­шивать монотонные ответы о плачевном состоя­нии агент­ства так и не родилось…

– Сергеич, здравствуй. Аркадий беспокоит… – пе­ре­силив себя, набрал он все же чуть позже но­мер их общего с Семеном приятеля – продолжав­шего ра­бо­тать начальником одного из отде­лов Управ­ле­ния ФСБ, – ты уже в курсе?..

– Добрый день, Аркаша. Да, со­общили вчера, пе­чаль­ную новость…

– Не стало Семена… – протянул под­полков­ник и поинтересовался: – ситуацию по на­шим ка­налам не про­щупывал?

– Пытался… Звонил намедни од­ному зна­комцу – оперативнику. Глухо, как в бронепоезде…

– Вот ведь времена… Убивают прямо на улице и будто так и надо! – в сердцах возму­тился Лавренцов.

– Да уж… Тяжко те­рять лучших друзей … – под­держал коллега и, по­мол­чав, поинте­ре­со­вался: – ты сам-то, как пожива­ешь?

– А! Не спрашивай… Похороны вроде бы завтра, Екатерина ска­зала. Приедешь, надеюсь?

– Само собой.

– Ну, тогда до встречи…

Продолжая держать в руке пи­щавшую корот­кими гудками трубку, чекист откинул голову на спинку ди­вана и, прикрыв глаза, восстановил в па­мяти лицо Донцова и происшествие, с которого нача­лась их мно­голетняя дружба…

В первый же год работы в отделе по борьбе с тер­роризмом, Семена с Аркадием срочно командиро­вали на Северный Кавказ, где во всю разгора­лось кровопро­литие первой чеченской кампании. В окре­стностях од­ного из предгорных селений питерская бри­гада феде­ральных войск наткнулось на странные мины, обез­вреживать кото­рые молодым армейским саперам ко­мандование доверить не реши­лось. Единственным специалистом в не­большом кол­лективе, знавшим по­следние, западные разра­ботки в этой области был майор Лавренцов. Опыт­ного под­полковника Дон­цова напра­вили в горячую точку в качестве старшего группы.

Прибыв на место, бывший дивер­сант быстро ра­зо­брался с опасным сюрпризом – это был сырова­тый аме­риканский аналог сложной и коварной рус­ской системы «Охота». К каждому основному блоку, ос­на­щенному сейс­мическим датчиком, крепилось до восьми выпрыгивающих боевых голо­вок – мин, и зло­козненные штучки должны были срабатывать продол­жи­тельное время, раз за разом унося жизни солдат и мирных жителей…

– Сколько еще провозишься? – с тревогой в го­лосе спросил по рации Семен, у копавшегося непода­леку от тропы Аркадия.

– Минут сорок…

– Разведка сообщила о большой группе боевиков в пяти километрах. Двигаются в нашу сторону…

– Успею…

Оставив оружие, бронежилет и прочую амуни­цию у БМП, Лавренцов лежал возле очередного блока и, осто­рожно выводя его из рабочего состоя­ния, еле слышно шептал пересохшими губами:

– Слава Богу, что чеченцам более доступны им­портные прибамбасы, чем российские!.. Заокеанские «ум­ники» комплектуют блоки малочувст­ви­тельными датчи­ками. К нашей «Охоте» четрта-с-два подбе­решься… К тому же и разминировать ее возь­мется только умалишенный, потому, как она оснаща­ется сис­темой са­моли­квидации. Русскую хреновину можно обезвредить лишь как следует про­утюжив со­мнитель­ное место танками – им осколки противопе­хотных мин по барабану. И даже после этого я не дал бы гарантии, что через недельку-дру­гую кому-то не оторвет ноги по са­мые…

Он все-таки успел завершить опасную миссию, но с другого на­правления и чуть раньше предпола­гаемого времени подошло еще около сотни воору­женных до зубов банди­тов. Два офицера ФСБ с горст­кой при­кры­тия из спецназа оказались в смер­тельном кольце. Заняв круговую обо­рону в ло­щинке на окраине села, они держались около двух часов, пока не стали заканчи­ваться боеприпасы. То­гда у Аркадия отчетливо про­мельк­нула мысль о не­отвратимости леталь­ного ис­хода короткого вояжа на Кав­каз.

Впрочем, так бы оно и случилось, если бы не на­ходчивость уже не раз бывавшего в переделках сослу­живца. Старший группы, взяв с собой двоих бойцов, едва не ползком добрался до центральной улочки аула и, приставив дуло «Стечкина» к голове какого-то селя­нина, выяснил, где проживают местные ста­рей­шины. Через тридцать минут дело было сделано. По­сланный к бандитам пожилой чеченец остано­вил на­ступление боевиков, объяснив, что старейшины взяты русскими офи­церами в заложники. Еще через чет­верть часа из беспрепятственно поки­нувших опасную зону двух БМП ста­рики были отпущены, а небольшой отряд уце­левших окруженцев продол­жил путь и удачно вер­нулся в распо­ложение основных сил…

Только к трем часам дня Аркадий проголо­дав­шись, спустился в бли­жайший магазин и, ку­пив деся­ток яиц, приготовил дома некое подобие яич­ницы. За трапезой он с равнодушием вспомнил о переписке с молодой женщиной и нехотя включил компью­тер. Не­торопливо выскоблив сково­родку хлебной коркой, от­ставной фэ­эсбэшник заки­нул ее в рот и, запив не­хит­рый обед за неиме­нием компота – вермутом, еще раз пробежал взглядом несколько строк последнего по­сла­ния Александры…

– Настало время решить, нужно ли мне все это, – пробубнил бедоно­сец, – ежели и впрямь отказаться от всякого интереса в моей «на­сыщен­ной» и «слав­ной» жизни – то кровля непре­менно съе­дет от без­де­лья и горя в убо­гой ла­чуге. Что ж, в та­ком слу­чае на­добно отписать затей­ливой ба­рышне…

Ссылаясь на якобы жуткую заня­тость, Лаврен­цов по­старался выдер­жать в ответе не­принуж­денный, дру­жеский тон.

– А что!? – грустно вопрошал ло­велас-неудач­ник, от­правляя объ­ем­ный файл, – чем она для меня не «ско­рая по­мощь»? Должно же наше знаком­ство носить ка­кую-то про­дуктивность.

Покончив с сочинительством, он вышел на бал­кон, и вдохнул пол­ной гру­дью свежего воздуха. Жен­щины сегодня выбрали другую дорогу и по улице шны­ряли только ал­каши с бом­жами, внеш­ний вид ко­торых и так не под­давался критике. Муж­чина вы­ку­рил сигарету, но измы­ваться над убо­гими на­строя не поя­вилось…

– Конечно же я не по­д­хожу моло­дой за­нуде в ка­честве богатого же­ниха, ну так развлекусь, разве­юсь… Кстати, сколько у меня оста­лось де­нег?.. – озадаченно ворчал Аркадий, выгре­бая последнюю мелочь из кос­тюмных кар­манов. – Контрасты при­вле­кают. Воз­можно, именно то, что она абсолютно другой человек, меня к ней и при­тягивает! Да, но вот с фи­нансами у нас туго­вато, а если выра­зиться точнее – пол­ный об­лом. Не мо­роже­ное же с ней в скверике ку­шать…

На следующий день предстояли похороны Се­мена и, воз­можно, встреча с Фроловым. А вот часть бли­жайших выход­ных он с удовольст­вием посвятил бы общению с подвер­нувшейся телкой. Дело остава­лось за не­большой суммой наличности. На­чать очное зна­комство хоте­лось бы, по меньшей мере, в недоро­гом ресторан­чике. И неожиданно вновь на помощь пришел спаси­тель-психолог…

Глава IV

Продвинутый пользователь

Греясь на балкончике в лучах те­плого солнца, Лавренцов едва услы­шал доносившуюся из квартиры трель теле­фон­ного звонка. Поспешно по­дойдя к ап­па­рату и сняв трубку, он сразу узнал бодрый голос Олега Да­ви­довича:

– Приветствую, голубчик! Как самочувствие, на­строение?

– Да, так… – неопределенно отве­тил Аркадий, опять ощущая себя под­опытным кроликом, – хуже не­куда…

– Да?.. – озаботился доктор, – так все плохо?

– Неприятности валятся на голову одна за дру­гой…

– Ну, вот что… – решительно пе­ре­шел к делу Фролов, – я, собственно, звоню, чтобы при­гла­сить тебя сегодня в клинику. Меня неожи­данно ан­гажи­ро­вали выступить на завтрашнем сим­позиуме, отказать не могу – не­удобно… По­этому, давай-ка подъез­жай сей­час. Свободное время ведь у тебя име­ется – сам гово­рил, и я смогу выкроить часок-пол­тора…

– Хорошо, выезжаю… – обречено ответил отстав­ной чекист, – минут че­рез тридцать-сорок буду…

Все та же девушка-секретарша, узнав посети­теля, заулыбалась и мяг­ким голоском защебетала:

– Здравствуйте. Проходите, пожа­луйста – Олег Давидович вас уже ждет. Пом­ните, где его кабинет?

Стукнув пару раз костяшкой ука­зательного пальца по массивной двери, Лавренцов вошел в зна­ко­мый ка­бинет. Главврач утопал в огромном кожа­ном кресле и, листая под­шивку заумных, толстых журна­лов, делал пометки в блокноте. Оторвав­шись от важ­ного заня­тия, он строго глянул на во­шедшего но, уз­нав риэлтора, рас­плылся в друже­ской улыбке:

– Садись голубчик, что же ты за­стыл у входа!? Я вот вынужден впо­пыхах готовиться к вы­ступ­ле­нию. Как все это не вовремя!.. Не могли заранее предупре­дить… Как на счет мар­тини?

– Наливай. Если сам не против – поддержу…

– Что за напасть с тобой опять приключилась? – от чего-то почти ве­село спросил психолог.

Аркадий замялся, потом негромко объяснил:

– Да не со мной… Лучший друг в больнице умер. Завтра похороны.

Доктор перестал разливать вер­мут, сочувственно взглянул на паци­ента и тихо сказал:

– Извини, не знал…

Они подняли бокалы и, не чока­ясь, сделали по глотку. С минуту в ка­бинете сохранялась ти­шина, на­рушае­мая лишь тиканьем огромных на­поль­ных ча­сов, возвышавшихся в дальнем углу, между крайним окном и краси­вым, объемным ак­вариумом.

– Ну, а как ты вообще сам-то? – нарушил молча­ние Фролов.

– По-старому… Какие сдвиги возможны за пару дней!?

– Видишь ли, Аркадий… – задум­чиво начал Олег Давидович, но сразу поспешил уточнить: – это в ка­че­стве небольшого напутствия для даль­ней­шего ус­пеш­ного процесса, так сказать, выздоров­ления. Ты должен понимать, что любое лечение ста­но­виться эф­фектив­ным только в том случае, когда пациент помогает врачу избавить себя от недуга, по­нимаешь? А в данном на­правлении медицины это вдвойне важно!

– Постараюсь…

– Да уж, пожалуйста, постарайся! Надо как-то от­влечься, проявить инте­рес в чем-то, не знаю… Ну, в ремонте автомобиля или квартиры, напри­мер… Или, скажем, съездить, пожить на даче, по­ухаживать за де­ревьями. У тебя есть дача?

Подполковник на секунду заду­мался, вспом­нив о загородном доме покойного отца. Полузабро­шенным строением с небольшим участком земли всерьез ни­кто не занимался много лет. Ма­чеха без­вылазно жила в уютной городской квар­тире, они же со стар­шим Лав­ренцовым много раз строили планы по приведе­нию фа­зенды в порядок, и даже приезжали туда с но­чев­ками, но дело по настоя­щему так и не двину­лось с места…

– Увы… – печально ответил Ар­кадий, – можно сказать – нет…

– Тогда попробуй провести время с друзь­ями… – выпалил врач, но осекся и че­рез мгнове­ние попра­вился: – можно с женщиной. Любовница име­ется, на­деюсь?

– Нет…

Хозяин кабинета безнадежно по­качал головой и, поис­кав что-то на столе, рассеянно пробормотал:

– Пора секретарше устраивать разнос… Нет ли у тебя клочка бумаги?

Посетитель покопался в кармане и, выудив не­большой блокнот, стал листать его в поисках чистого листка. Старенькая записная книжка пестрила фами­лиями, адре­сами и те­лефонами бывших клиентов агентства по недви­жимости. Наконец, открыв букву «Ц», он на­ткнулся на нетронутую авто­руч­кой стра­ничку и не­ровно вырвал ее. Фролов бы­стро написал на листочке несколько строк и вернул его хозяину. Тот с трудом прочитал, написанную мелким и кривым вра­чебным почер­ком первую строчку с не­знакомым ад­ре­сом…

– Там координаты, имя и фами­лия одной от­мен­ной де­вушки. Образо­вана, умна, красива, мягкий ха­рактер и, в конце концов, просто хоро­ший чело­век…

– Брось, Олег! – возмутился кли­ент, – неу­жели я сам не в состоянии решить подобных вопросов!?

– Ну, так – вперед! – тот беспечно бросил за­писку в урну. – Счи­тай по­руче­ние найти особу жен­ского пола – первым этапом на­шей со­вмест­ной ра­боты по выходу из кри­зиса.

– Даже не знаю, что и сказать…

– Что-то я не пойму, – подозри­тельно посмот­рел на гостя доктор, – с женой, как сам признался, давно не живешь, и бабы при этом не интере­суют?

– Ну, почему же!? Данный инте­рес еще, слава Богу, существует и здравствует! Даже на улице, иной раз, за­смат­риваюсь на встреч­ных длинно­ногих краса­виц. Огля­дываться, правда, не рискую – в моем воз­расте с шейными позвон­ками надобно поак­курат­нее…

– Вот и прекрасно – подцепи ка­кую-нибудь мо­дельку для развлека­ловки!

– Есть у меня одна на примете… – неуверенно на­чал Лавренцов, – по­зна­комились по пере­писке…

– Как это по переписке? – удив­ленно вскинул брови Олег Давидович, – подобное еще практи­ку­ется?

– Да нет, ты не понял, – возрадо­вался риэлтор, впервые ощутив себя в роскошном ка­бинете хоть в чем-то до­кой. – Я просматривал анкеты на сайте зна­комств в Интернете, ну и написал понра­вившейся тетке письмо. Она от­ветила, так и за­вя­за­лось…

– Ах, вот оно что! Забавно… Рас­скажи поподроб­ней, если не секрет. Не любопытства ради, интересу­юсь…

Вкратце, не вдаваясь в подробно­сти, по­тому, как и сам, многое помнил сквозь пелену алко­голя, Аркадий по­ведал приятелю исто­рию пе­реписки с Александрой. Обрисовывая бро­сив­шиеся в глаза на­клон­ности и черты характера де­вицы, он с удовле­творе­нием заме­чал по лицу собе­седника ре­ак­цию, весьма схожую со своей.

– Да-а-а… – улыбаясь, нараспев протянул Фро­лов, – занятный экземп­ляр тебе попался. Ну что ж, отчасти даже завидую. Редчайшая в своих по­тугах и упорстве особь, просто – уни­кум. Хм… Интересный опыт – зна­комство посредством Ин­тернета! На­добно приобщить к моей прак­тике…

– Достанется же такое «счастье», кому-то… – про­ворчал отставной контрразведчик, завершая по­ве­ство­ва­ние о новой подружке.

Но Олег Давидович, мысленно переключившись на что-то другое, вдруг на­морщил лоб и с еще боль­шей за­инте­ресо­ванно­стью спросил:

– Голубчик, так ты, выходит, не­плохо сечешь в ком­пью­терах?

Гость неопределенно повел пле­чами и не­реши­тельно ответил:

– Секу, – наверное, слишком громко сказано. Так, – на уровне про­двинутого пользователя…

– Славно… Послушай-ка, у нас в клинике при­лично поднакопи­лось ком­пьютерной техники и на­стала пора подумать о своем собственном специа­ли­сте, а не вызывать за бешен­ные деньги пришлых мас­теро­вых. Ты смог бы по­тянуть подобную работу?

– Как-то неожиданно… – сму­тился Лавренцов, – а как же моя фирма? Когда же ее подни­мать?

– Я не собираюсь заставлять тебя здесь дежу­рить как охранника, – успо­коил доктор, – будешь появ­ляться пару раз в не­делю. Кроме того, у тебя есть те­лефон, машина, если что – под­скочишь…

– Что ж, попробовать можно…

– Чудесно! Поработаешь меся­чишко – считай ис­пытательный срок для обеих сторон, а там по­смот­рим. Устроит – останешься.

– Договорились, – уже тверже из­рек опытный компьютерный пользо­ватель.

– Зарплата, конечно не директор­ская, но и оби­жать не стану.

Посетитель с интересом посмот­рел в глаза док­тору и тот, заметив не­мой вопрос, без обиня­ков рас­ста­вил точки над «i»:

– На время испытательного срока – четыреста Уродливых Екатеринок.

– Кого!? – настал черед подпол­ковника удив­ленно уставиться на све­тило меди­цины.

Врач с улыбкой повто­рил, ис­пользуя более до­ход­чивую термино­логию:

– Четыреста Условных Единиц, что не понят­ного? Баксов, одним сло­вом.

– Теперь ясно, – вздохнул он.

– Держи аванс, – спаситель про­тянул две зеле­ные сотки, – в поне­дельник жду к десяти утра, вкратце очертим задачу.

– Тогда до понедельника… – не веря своим гла­зам, Аркадий вертел в руках доллары.

– Счастливо. И мой совет – не упускай охот­ницу за бо­га­тыми дура­ками. Приоденься, пусти пыль в глаза и развлекайся, – бросил Олег Давидо­вич, снова погру­зившись в подшивку журна­лов и тихо добавил, уно­сясь мыслями в работу: – все до единой де­воньки, об­реме­ненные разными ма­ниями – ис­ключительно за­нятны и нуж­да­ются в моей помощи…

Всю дорогу до дома, неудачник ощущал волну давно забытого, при­поднятого настроения. Безволие, при­бившее к обочине жизни, на время от­ступило, на горизонте забрезжило не­что похожее на стабиль­ную ра­боту, а в кармане грели правую ляжку пусть не­большие, но деньги… Если бы не смерть Семена, то он, пожа­луй, осме­лился бы пред­положить, что тем­ная полоса бытия пройдена и глаза вот-вот зажму­рятся от осле­пительно-яркого света удач и везения…

«Четыреста баксов, ко­нечно, су­щие гроши, – рас­су­ждал Лавренцов, выворачивая руль и въез­жая в арку своего дома, – но они позволят хотя бы не ду­мать о хлебе на­сущ­ном, пока Фролов реани­мирует меня вме­сте с фирмой...»

Открыв дверь «каморки» и поти­рая руки, он пер­вым делом подошел к телефону. Набрав но­мер Алек­сандры, сорокалетний мужчина услышал чуть грубо­ва­тый, но отто­ченный постоян­ным флиртом, заигры­вающий голос:

– Да, я слушаю.

– Привет, это Аркадий.

– А, привет-привет! – тут же по­добрела девица.

– Как жизнь молодая? Чем зани­маемся?

– Да вот, готовлюсь завершить рабочий день. А как твои дела?

– Уже завершил, – вел беспечный, светский диа­лог, горемыка, – какие планы на выходные?

– Пока отсутствуют даже на­меки…

– Мы, кажется, собирались встре­титься?

– Давай подумаем, где и когда. Мне было бы удобнее в воскресенье, часиков в шестнадцать где-то на пере­се­чении Невского и Литейного…

– Хорошо, договорились, но уз­наю ли я тебя? Может, обозначишь место поточнее?

– Около ресторана «Сайгон», он почти на углу. Не опаздывай…

* * *

Погода испортилась оконча­тельно. С утра моро­сил мелкий дождь и дул пронизывающий, холодный ве­тер. С моря натянуло тяжелую свин­цовую облач­ность, надолго закрыв­шую Северную столицу от теп­лых лу­чей летнего солнца.

Семена отвезли на кладбище прямо из морга. Гроб по просьбе вдовы не открывали и друзья с не­мно­го­численными родственниками, про­щаясь с по­койным, клали букетики цветов на деревян­ную крышку, обби­тую промокшим от дождя крас­ным ку­ма­чом. Земле­копы погоста привычно утрам­бовали холмик и, заки­нув ло­паты с прилипшими комьями грязи на плечи, деловито зашагали к следую­щей, ожидавшей по­гребе­ния, про­цес­сии. Присутствующие по очереди подхо­дили к бледной Ека­терине и, с тру­дом подбирая слова, уте­шали…

После скромных поминок в не­большой квартирке Донцовых два че­киста шли по улице к ближайшей ав­тобусной ос­тановке…

– Что-то проясняется по рассле­дованию? – тихо спросил, одетый в черный костюм Лавренцов.

– Скорее всего, дело прикроют… – проворчал Сер­геич, – ни подозре­ваемых, ни свидетелей, ни мо­ти­вов…

– Ты в курсе кто им занимается?

– Рогачев Виктор из Городского. Помнишь та­кого?

– Помню. Вроде хваткий му­жик…

– Все они могут быть хваткими, если есть за что ухватиться… – на­чальник отдела из Управле­ния ФСБ со злостью пульнул окурок в стороны урны, но, не по­пав, покривился.

– Версии какие-то складываются? – не унимался приятель.

– Ну, какие могут возникать предпо­ло­жения, Ар­каша? Семен ведь постарше тебя был – мой ровесник. Давно на пенсии, жил скромно, нико­гда не занимался бизнесом и связей с кримина­лом не имел… Про­сто на­рвался на толпу пьяных подонков. В нынешнее, дол­банное время лю­бой из нас не за­стра­хован от по­доб­ного. Хоть с та­бельным ору­жием не расста­вайся…

Дождавшись дребезжащего авто­буса, со­слу­живцы поднялись на зад­нюю площадку и обосно­ва­лись непо­далеку от дверей. Пожи­лой, седо­вла­сый полковник и без того не отли­чался говорливостью, а се­годня и во­все уг­рюмо отвер­нул мрачное лицо в сторону…

– А ведь у Семена имелась какая-то наградная пушка… – припомнил Аркадий.

– Лучше бы она лежала в тот ве­чер у него в кар­мане…

Отставной контрразведчик в за­думчивости по­мол­чал…

– Как в твоей-то конторе?.. Жизнь теплится? – все же проронил молчали­вый коллега.

Молодой военный пенсионер по­морщился, будто на­пом­нили о старой болячке и пробурчал:

– Так себе… Тащит один паренек, со­званиваемся раза два в неделю.

– А ты что же, сам-то?

– Надо бы, конечно, взяться, да все руки никак не доходят – то одно, то другое… – оправдывался Лав­рен­цов, отводя взгляд.

– Ты не пропадай, – стал гото­виться к выходу, Сергеич, – телефоны наши зна­ешь, позва­ни­вай, да и захо­дить не стес­няйся. Разо­вый про­пуск любой из на­ших вы­пишет, а на­веда­ешься ближе к ве­черу – органи­зуем сабантуй­чик, как в ста­рые времена…

Настроение после похорон оста­валось сквер­ным. О предстоящей вос­кресной встрече с Александрой он почти не вспоминал – все это не вяза­лось с сего­дняш­ним со­стоянием…

«Рогачев… Витя Рогачев… – вспоминал чекист крепкого мужика из Городского Отдела Внутрен­них Дел, – неплохой следователь. Пересе­кался с ним пару раз. Узнать бы его домаш­ний те­лефон, по­бол­тать…»

Сварив крепкий кофе, он подсел к компью­теру и, пошарив несколько минут по анналам сети, вышел на сайт УВД Санкт-Пе­тербурга. Но выудить необхо­ди­мую ин­фор­мацию на офици­ально раз­мещенных стра­ницах не уда­лось. Кли­кая по интерактивным за­го­лов­кам, Ар­кадий неоднократно наты­кался на таб­личку «Вве­дите пароль»…

– Паразиты! – пробормотал он, потеряв терпе­ние, – сами напроси­лись…

Подполковник подпалил очеред­ную сигарету и щелкнул курсором по заветной папке. Взору от­крылся ог­ромный перечень хакерских программ для взлома или обхода паролей.

– Давай-давай, милая, думай… – приговари­вал Лавренцов, глядя как в прямоугольном поле вме­сто звез­дочек пароля, постепенно появ­ляются за­вет­ные бу­квы и цифры, – вот умница!

На экране значилось шесть нуж­ных символов, и вскоре он записывал на клочке бумаги адрес и до­маш­ний телефон следователя, взятые с одной из за­крытых страниц отдела кадров ГУВД.

«Хорошо, когда люди долгое время пользу­ются старенькими, напи­санными в прошлом веке про­грам­мками. К новым, навороченным раз­ными защи­тами, подобрать ключик гораздо слож­нее…»

Он посмотрел на часы. Половина девятого… Еще не поздно побеспоко­ить следователя Рогачева.

– Добрый вечер, это Виктор? – спросил фээсбэш­ник, услышав в трубке мужской голос.

– Да, я слушаю…

– Аркадий Лавренцов беспокоит. Не забыл еще?

– О, привет, Аркадий! Конечно, помню… Чем обязан?

– Я понимаю – не совсем теле­фонный разго­вор, но встретиться в ближайшее время вряд ли удастся. Ты не мог бы вкратце осветить ход след­ствия по делу убий­ства Семена Дон­цова?

На другом конце послышался вздох и Рогачев с нескрываемой ус­та­лостью в голосе, пояснил:

– Полный висяк… Ни­чего толком сказать не могу. Так, – одни, ничем не под­крепленные вер­сии. Ты, верно, знаешь – ни сви­дете­лей, ни вразуми­тельных мо­тивов. Развлека­лась некая банда мо­лодчиков. Теперь ищем, кто бы это мог быть, но даже если и най­дем, на­дежд взять за горло – крайне мало…

– Слушай Витя, у меня остались неплохие связи. Если нужна какая-либо помощь, по крими­на­листике, или еще в чем…

– Брось, Аркадий… – перебил тот, – у меня пол­ный арсенал. Если не за что зацепиться, то сам пони­маешь – ничто не поможет.

Извинившись за поздний звонок и попро­щав­шись, Лавренцов положил трубку. Похоже, расследо­вание дейст­вительно пребывало в тупике…

Глава V

Загадка №1

«Она даже ни разу не видела меня… – раз­мыш­лял подполковник, слоняясь недалеко от входа в «Сай­гон», – странная девушка! Неужели желание подце­пить на крючок му­жика, столь ве­лико и без­рас­судно!? И по­том, как-то не вяжется ее согласие встретиться и про­должать знакомство, со всеми рас­хожими теориями о со­стоявшемся, мудром спутнике, спо­собном обеспе­чить достаток буду­щей семье. Я-то ей честно отписал, в каком пла­чевном положении пребывает мой бизнес. Да, во многом еще предстоит разо­браться…»

Погода испортилась основательно и со сто­роны Бал­тики, веяло влажным, неприятным вет­ром. Алек­сан­дра опаз­дывала и Аркадий, при­шед­ший на ус­лов­лен­ное место чуть раньше опреде­ленного срока, по­ежива­ясь от холода, топ­тался на углу уже минут два­дцать. Он слегка опа­сался, что новая знако­мая, на­зна­чившая встречу возле кру­того ресторана, предло­жит пойти именно туда – в неде­шевом за­ведении можно легко рас­статься со всеми, только что по­лу­ченными у Фро­лова деньгами…

– Привет! – неожиданно разда­лось за спиной.

Обернувшись, Лавренцов увидел улыбаю­щуюся молодую женщину, не­слышно подошед­шую сзади. Внеш­ность ее лишь отдаленно напо­минала миловид­ную девушку, недавно смот­рев­шую на него с интере­нетовской фо­тографии. Бо­лее округ­лое лицо, чуть тро­нутые полнотой формы, ис­порчен­ные химикатами во­лосы…

«Ходит в брючках… – успел он подметить, – знать и ножки – как у козла рожки…»

– Привет, Саша.

– Давно ждешь? Меня немного задержали на ра­боте…

– Ничего страшного… Какие планы? Куда напра­вимся?

– Есть тут неподалеку один уют­ный подваль­чик. Устроит?

– Почему бы и нет?.. – согласился Аркадий, мыс­ленно поблагодарив Всевышнего, за то, что разряжен­ная кра­сотка не остановила выбор на «Сайгоне».

Через десять минут неспешной прогулки по Вла­димирскому про­спекту, они спустились по уз­кой ле­ст­нице в небольшое и действительно уют­ное кафе. По­дойдя к дальнему, уг­ловому столику, парочка рас­по­ложи­лась напротив друг друга.

– Ну, рассказывай, – улыбнулась Александра.

– С чего начать? – поддержал тот шутливый тон, передавая меню с вин­ной картой даме.

– Ну, скажем, с того, что не про­звучало в твоих письмах…

– Недели не хватит обо всем вспоминать…

– А куда нам спешить? – лукаво стрельнула том­ным взглядом со­бе­сед­ница и ткнула пальцем в одно из на­званий в длинном перечне красных вин.

«Приемлемый тарифный план», – удовлетво­ренно подумал ка­ва­лер, уг­лядев цену выбранного алко­голь­ного на­питка и, поинтересовался:

– Что будем кушать?

– Честно говоря, я сыта. Хотя… У вас есть фрук­товое ассорти? – обрати­лась она к молодому чело­веку, обслу­живающему столик.

– Конечно.

– И два кофе, – добавил, успоко­енный уме­рен­ными расценками, Ар­кадий.

Через час, покончив с первой бу­тылкой крас­ного полусладкого вина, они заказали вторую. Бе­седа, от­части из-за алкоголя, или оттого, что оба были людьми образованными и ком­муника­бель­ными, все более ста­нови­лась непринуж­денной и откровен­ной…

– Мне с пятнадцати лет «посчаст­ливилось» по­знать, мягко говоря, пре­лести, взрослой жизни, – с гру­стью посвящала собутыльника в свое про­шлое Саша, – влюбилась без памяти в мужика, ко­торому в то время было уже под пятьдесят…

Потягивая приятное вино рубино­вого цвета, Лав­ренцов едва не по­перх­нулся.

– Вот-вот. И я сейчас восприни­маю свои по­ступки так же, – продол­жала она, – носилась за ним, как дура, переживала, страдала… А он, попро­сту из­де­вался надо мной. Сильная личность, долбан­ная… Прозрение пришло гораздо позже, когда уз­нала, что таких как я у него был не один де­ся­ток…

Девушка, вспомнив свою юность, надолго за­мол­чала, чему-то улыбаясь. Он осторожно рассмат­ривал ее лицо. Красивые глаза и длин­ные бархат­ные ресницы, понра­вив­шиеся еще на фо­то­гра­фии, по­жалуй, по про­шест­вии вре­мени не изме­ни­лись и, ви­димо, притя­ги­вали взоры многих муж­чин…

– А что происходило потом? – ос­торожно потре­вожил Александру Ар­кадий.

– Потом начался откровенный спорт. Нет, не в сексе, а в смысле все­возможных, коротких романов. Если точнее – недельные влюб­ленности стали посе­щать меня еще в студенче­ском возрасте, когда стало понятно – с тем древ­ним мужиком ни­чего путного не сло­жится. Ну, знаешь ведь – обще­житие: постоянные и неумеренные ал­коголь­ные из­лияния, компании, ну иногда и прочее…

«Стало быть, в письме лукавила о том, что усердно занималась учебой. Надо же так откро­венно делиться обо всех «добродетелях»? – по­ра­жался под­полковник, чья соб­ственная жизнь вдруг на­чала ка­заться скучной и чрез­мерно правиль­ной, – а пристра­стие к алкого­лю, милочка по ва­шему лицу за­метно – глазки очарова­тельны, но ме­шочки-то под ними, по­боле моих бу­дут… О чем же мне еще пред­стоит услы­шать сего­дня?..»

– Затем я встретила, как мне пока­залось, очень достойного муж­чину, – доложила Шурочка, пере­ме­щая с большого блюда к себе на таре­лочку поло­винку киви, – достаточно извест­ный в нашем городе че­ловек. Весьма занятно с ним познакоми­лись… Я шла по Нев­скому и не заме­тила, как развя­зался шну­рок бо­тинка. Вдруг меня ос­танавливает эда­кий им­по­зант­ный мэн и, наклонившись, на­чинает его завязы­вать. Смешно, ко­нечно, но мне тогда подумалось: вот бы у моего ре­бенка был такой отец!

«Весьма занятно… – с сарказмом повторил про себя Лавренцов. – Надо бы исполь­зо­вать сей славный прием­чик – выходить из дома с раз­вя­зан­ными шнур­ками, расстегнутыми пуго­вицами и молнией на ши­ринке… Мо­жет, клюнет какая-ни­будь мамаша моего будущего отпрыска…»

– Этот роман тоже продолжался неделю?

– К сожалению, он тянется до сих пор… – со вздо­хом ответила девушка, – я писала тебе в письме о нем – тот самый мужчина, от которого мне не хо­чется иметь детей…

Бывший фээсбэшник снова на­полнил фу­жеры – дама становилась пре­дельно от­кровенной только по­сле изрядной дозы спиртного.

– Два года я терпела, как он то уходил из своей бывшей семьи, то в муках возвращался, ос­тавляя меня одну. Сколько можно вести себя не­достойно!? Сейчас он стал совер­шенно другим – за­нялся с моей подачи серьезным делом, прилично за­рабаты­вает, оконча­тельно развелся и купил не­плохую квартиру… Но чув­ство ушло. Понимаешь, безвозвратно уле­тучи­лось! Все нужно делать во­время, и теперь он мало меня ин­тере­сует.

Немного помолчав, докуривая си­гарету, она пред­ложила:

– Ну что, не желаешь, перемес­титься на улицу? Что-то мне здесь уже поднадоело со страшной силой. За­одно и ты про себя расска­жешь, а то сегодня у нас театр од­ного актера…

Получая от официанта сдачу, Ар­кадий не без удо­вольствия отметил: «Весь ужин обошелся в пять­десят долларов. Иногда сюда наведываться по­зволи­тельно…»

Покинув прокуренное помеще­ние, парочка нето­ропливо направилась вдоль широкого проспекта. Те­перь на­стал черед молодой женщины задавать во­просы и выслушивать пространные ответы зре­лого мужчины. Лавренцов озвучивал многое из своего прошлого: службу в частях морской пе­хоты, дальние океанские походы, подробно­сти се­мейной жизни… Не стал он рас­пространяться только о в военной контрраз­ведке и о работе в спецслуж­бах.

– Конечно, не очень-то удобно… – нереши­тельно на­чала Саша, выслу­шав последний ответ ка­валера, – но, дело в том, что я живу рядом – на Ло­мо­носова, и мы могли бы зайти вы­пить кофе…

Чуть поколебавшись, подполков­ник согласился и вскоре они, не­спешно подняв­шись на третий этаж ти­пового дома брежневской эпохи, за­шли в ее квартиру.

– Закончив консерваторию по классу виолон­чели, немного порабо­тала по специальности... – дос­тавая из недр объемного холодильника бу­тылку вина, продол­жала девушка, – но денег не хватало даже на простень­кие девичьи радости. Поэтому вскоре без сожаления забросила пустое за­нятие и приня­лась искать прилич­ную работу. Сей­час тружусь в од­ной из питер­ских га­зет – добы­ваю для нее средства на существова­ние…

Наполняя бокалы, Аркадий сарка­стически улыб­нулся:

– Честный отъем ассигнаций у бо­гатеньких пред­ставителей верхних слоев?

– Да, некоторые рвутся во власть, кому-то позарез нужна реклама… Од­ним словом, ищу толстые ко­шельки, до­го­вариваюсь, раскручиваю… Потом гото­вим мате­риал, печатаем. Они пе­реводят нам на счет круг­ленькую сумму, а я получаю свой процент. Все про­сто…

«Мда-а… Ушлая мадам… – всматриваясь в ее лицо, разду­мывал Лавренцов, – но что-то в ней меня при­влекает. Томный взгляд, пух­лень­кие чув­ственные губки, овал лица… Или я уже так осно­вательно на­пился, что на­чинаю ис­кать в женщине с за­урядной внешностью нечто симпа­тич­ное и особен­ное?..»

– Кроме того, подрабатываю еще в одном месте. Но об этой очень инте­ресной и своеобразной дея­тель­ности я тебе расскажу как-нибудь позже…

Далеко заполночь, слегка покачи­ваясь и про­ща­ясь с новой знакомой, Лавренцов поцеловал Сашу в левую щечку и, пообещав вскоре навестить, напра­вился к двери. Уже на­звав води­телю такси адрес, он вспоминал как мо­лодая женщина, про­вожая его, в не­решительно­сти стояла в коридоре, ожидая, воз­можно, что новоис­печен­ный приятель передумает и не­много за­дер­жится. Вспоми­нал и не мог раз­гадать странное и загадочное поведе­ние опытной охотницы за «львами» бизнеса, не­ожи­данно устремившей свои помыслы на столь жал­кую до­бычу…

* * *

Он, конечно же, не выспался. Доехав среди ночи до дома усталый и разбитый, Аркадий не раздеваясь, рухнул на диван и отклю­чился до де­сяти утра…

– Так, опять анархия… Кажется, опоздал на но­вую ра­боту… – прохри­пел он спросонья, вска­ки­вая и торо­п­ливо идя умываться, – некра­сиво на­чи­нать тру­довую деятельность с на­рушения дис­цип­лины…

Но, домчавшись по скользким по­сле ночного до­ждя питерским доро­гам до клиники и встретив в кори­доре Фролова, Лаврен­цов не заметил на его лице сле­дов раздражения или стро­го­сти. Напротив, тот радо­стно развел руками и еще из­дали прокричал:

– Вот и славненько! А то я уж на­чал сомне­ваться – неужто передумал!? Пойдем, покажу твою бога­дельню…

И довольный врач увлек приятеля в противо­по­ложную от своего каби­нета сторону. В конце кори­дора, на­против одного из туалетов, дверь была приот­крыта…

– Проходи, – пригласил его внутрь психолог и по­хвалился: – за три дня в ско­рости при­вели в по­ря­док! Последние штрихи за­канчиваем.

У единственного, но широкого окна небольшого кабинета колдо­вали ра­ботяги, монтируя жалюзи. К длин­ной стене при­ткну­лись вряд три стола, на них по­коились серве­ры, плоские мониторы, модемы, ящик с быв­шим в употреблении компьютерным хламом и мно­жество скрученных проводов. Посередине ком­наты одиноко стояло черное кресло на колеси­ках.

– Принимай хозяйство! – похло­пал по плечу но­вого сотрудника Олег Давидович, – и чувствуй себя как дома. Кстати, курить можешь прямо здесь…

– Ты не мог бы еще раз обозна­чить за­дачу?

– Все просто: примерно три де­сятка компью­те­ров завязаны в сеть на серверы. Имеются еще ска­неры, прин­теры, ну и само собой – выход в Ин­тернет. Все это надобно содержать в добром здравии, чтобы рабо­тало не хуже «Ролекса».

– Понятно… С недельку на озна­комление уй­дет, не меньше…

– Кто ж тебя торопит!? Осваи­вайся, время есть. Да, голубчик и име­ется одна просьба… Когда руки дой­дут до компьютеров в кабинетах вра­чей, будь добр – дожидайся окончания сеансов с кли­ентами. Народ к нам приходит, в большинстве своем, нерв­ный, взвин­ченный. Работать с ними приходиться со­средото­ченно, осто­рожно… Так что – выбирай время для ре­монта и профилактики. О`кей?

– Как скажете, шеф, – улыбнулся администра­тор сети.

Работный люд закончил уста­новку наворо­чен­ных занавесок и уда­лился. Врач последовал за ними, на ходу бросив:

– Не теряйся, Аркадий! Все у тебя получится, а в конце дня загляни – по­болтаем…

Устроившись в кресле, подпол­ковник стал изу­чать местную сеть. Еще работая в ФСБ, он, выполняя вполне конкретные и разнообразные задачи, неодно­кратно имел дело с взломами всевозможных закры­тых се­тей. Крутые банки и бога­тейшие кон­торы, где враща­лись беше­ные деньги, люди, метившие во власть и мешав­шие тем, кто уже правил бал у руля и мно­гие-многие дру­гие, не­жданно-не­гаданно по­падав­шие в поле зрения спец­служб, наивно пола­гали, что ин­фор­мация, засек­ре­ченная паролями, защи­щена и доступна только им…

На счет срока для ознакомления со сложным хо­зяйством, чекист, ко­нечно же, загнул. Уже че­рез пару ча­сов не осталось ни единого белого пятна в конфи­гу­рации, компо­нентах и составе компью­терного парка кли­ники. Лазая по анналам сети, он даже на­ткнулся на несколько ветвей, так же защи­щенных па­ро­лями, но настроя за­ниматься взломом пока не воз­никало. Во-первых, Лавренцов ис­пы­тывал бла­годар­ность Фролову за предоставлен­ную работу и намере­ние помочь вы­браться из де­прессии. Во-вто­рых, про­сто не хоте­лось на­чинать с выведыва­ния здешних сек­ре­тов…

Беспокоить Александру звонками он не хотел. Пи­сем она не присылала, и подполковник наки­дал моло­дой женщине ко­рот­кое послание, предла­гая ближе к вечеру продол­жить пе­ре­писку. Сообщение было сразу же от­правлено с его собствен­ной почто­вой стра­нички – воз­можность бесплатно пользоваться досту­пом к Ин­тернету тоже не могла не радовать.

После обеда новоявлен­ный сис­темный ад­мини­ст­ратор обошел ка­би­неты первого этажа. Сотрудники встречали нового специалиста с радо­стью и в один го­лос жа­ловались, кто на медленную работу компью­тера, кто на не­хватку принтера…

– Извините господа, но вопросы приобрете­ния до­полнительной тех­ники в мою компетенцию не вхо­дят, – отсекал Аркадий подобные просьбы, – а с ва­шим «тормозом» сейчас разбе­ремся…

И присаживаясь к столу, он начи­нал непонят­ное для «механиков» душ и характеров, «врачева­ние» хит­роум­ной техники: дефрагментиро­вал же­ст­кие диски, вычищал реестр, проверял опера­тив­ную па­мять, вы­ключал не­нужные элементы авто­запуска… Че­рез пол­часа машинка начинала рабо­тать резвее и очередной лоховатый пользователь с улыб­кой при­глашал захо­дить почаще, даже без необходи­мости копаться в ком­пьютере…

Ближе к вечеру Лавренцов все же попытался доз­вониться до Саши, но хозяйка квартиры на Ломоно­сова не отвечала. Безмолвствовал так же и ее мо­биль­ный телефон. «Мало ли… – оправдывал он де­вушку, – воз­можно, отключила мобильник, а трубку до­машнего телефона не поднимает, по­тому как на определителе высвечива­ется незнакомый но­мер…. Позвоню-ка я ей лучше позже из дома».

– Присаживайся! – расплылся в улыбке Фролов, – мне тут недавно тебя уже по­хва­лили. Гово­рят, машины многим отладил.

– Ну, отладил – слишком лестная оценка… – уселся в кресло напротив главврача компьютерный смотритель, – я бы хотел на сегодня закончить ра­бо­чий день.

– Конечно… – не стал возражать Олег Да­видо­вич, – завтра подъезжай, продолжишь на втором этаже, а потом подкорректируем график работы. Да, хотел по­интересоваться, как развива­ются отношения с той да­мой?

– Вчера состоялась первая очная встреча… – при­знался Аркадий, – не­передаваемые впечат­ления!

– Вот и отлично! Отрывайся по полной про­грамме – тебе сейчас весьма кстати! Только будь на­сто­роже, как только появятся первые при­знаки про­блем… ну, скажем, поднадо­ест или нач­нет что-то требовать – сразу, без раздумий рви!

Лавренцов недоуменно посмот­рел на при­ятеля.

– Да-да, прекращай отношения, как только воз­никнут сложности. Иначе к нынешней депрес­сии, до­ба­вится еще более затяжная, и вытаски­вать тебя из глубочайшего омута ста­нет значительно труднее…

– А если вдруг появятся какие-то чувства к ней? – ре­шил скосить под дурачка подполковник.

– Ты в своем уме? – изумился психолог. – Из­вини ради Бога за гру­бость, но сам же описы­вал ее требова­ния к партнеру! И что ты собира­ешься ей предложить? Свой сегодняш­ний заработок в четыре сотни «бакин­ских комисса­ров»? Не сердись, но это даже не смешно. Кроме того, не забывай – заглавную роль в реани­ма­ции риэл­торской фирмы надлежит иг­рать тебе са­мо­лично…

– Не обращай внимания, это я так – к слову… – пробормотал Аркадий, отчетливо почувство­вав по­пытку ущемленного самолюбия очнуться от спячки.

– Окончание первого рабочего дня отметим? – решил сменить тему и, странно прищурившись, спро­сил Фро­лов.

– По глотку можно…

Вернувшись в «каморку», он сразу же услы­шал телефонный зво­нок…

– Здравствуй Аркадий, Сергеич беспокоит. В деле Семена появились некоторые под­вижки, – про­инфор­ми­ровал старый сослужи­вец.

– Так-так… – заинтересовался Лавренцов, – рас­сказы­вай…

– Да, собственно и говорить-то пока не о чем. Краем уха услышал, что Рогачев рас­кручивает какого-то бан­дюгана. Возможно, тот участвовал в убийстве.

– А с самим Виктором говорил?

– Звонил сегодня – бесполезно. Пока не полу­чит конкретных улик, ничего от него не добьешься. Ты же его зна­ешь…

– Ясно…

– Ну, будем надеяться – заце­пится. Хватка-то у него есть.

– Это точно… – задумчиво отве­тил подполков­ник.

– Ты сам-то как? – участливо по­интересовался полковник.

– Нормально. На работу вот уст­роился… Только приехал.

– Значит, жизнь налаживается помаленьку?

– Хочется верить…

– Ну, отдыхай. Если что разузнаю – со­общу. Вы же, как-никак – лучшие дру­зья с Семеном были…

Закончив разговор, Аркадий в за­думчивости по­стоял посреди комнаты, но через минуту очнувшись, отпра­вился на кухню и сва­рил крепкого кофе. На­пол­нил люби­мую чашку аро­матным на­питком, с нехо­ро­шим пред­чув­ствием вернулся к телефону…

«Теперь на аппарате Александры определяется мой номер, но результат прежний…» – терялся он в до­гад­ках, слушая протяжные и беспо­лезные гудки.

Глава VI

Вуайерист

Вечером следующего дня Ар­ка­дий, решил отпра­виться на улицу Ло­моно­сова. Он неспешно поколдо­вал над своим внеш­ним ви­дом и, помня, в каком со­стоя­нии, возвра­щался от но­вой знакомой в прошлый раз, не стал свя­зываться с автомобилем, а опять воспользо­вался метро­политеном. Дое­хав до станции «Достоев­ская», под­полковник ку­пил по пути две бутылки мар­тини, баночку красной икры, кусок копченого мяса и без труда отыскав нужный дом и квартиру, позвонил в дверь…

– О, ты без предупреждения!? – расте­рянно, про­изнесла Саша, открыв нежданному гостю дверь, – ка­кие в таком случае сегодня планы? Куда-нибудь пой­дем?

– Погодка, надобно доложить, препротивная, – не­уверенно пояснил Лавренцов, – так что я бы не от­ка­зался посидеть и у тебя…

– Годится… – легко согласилась девушка, при­ни­мая пакет с бутылками и провизией, – какой ты за­пас­ливый! Ну, тогда действительно никуда хо­дить не стоит…

Нарядов молодая женщина не ме­няла. Все те же черные брючки, та же чер­ная коф­точка и наброшен­ная сверху черная жилетка. Если бы не висящие в ас­сор­тименте на шее золо­тые цепочки с массивными куло­нами и не множе­ство сверкавших мелкими ка­мушками колец на пальцах, он не­пре­менно провел бы аналогию с ка­ким-нибудь трауром в жизни приятель­ницы…

Вскоре мужчина сидел на бамбу­ковом кресле, за овальным столом из того же материала и отвинчивал пробку первой бутылки.

«Мы опять в брючках. Совсем ви­дать убо­гие но­женьки… Уж и не знаю – кривенькие, али тол­стень­кие. На­добно будет сегодня посмотреть, по­щу­пать – сколько же можно шляться к ней без дела!? На­питься я бы и дома смог!»

– Какую музычку предпочитаете? – по­интересо­ва­лась Александра, за­кончив нарезку мяса.

– Я не меломан. Все равно – лишь бы не­громко…

Скоро из зала повеяло спокойст­вием незабвенных мелодий Дюка. Вернувшись, миловидная хозяйка села на­про­тив и, пригубив вермут, произ­несла:

– Скажи, мой друг, а как у тебя на данном этапе складывается с женой?

– Я же пространно осветил тему в про­шлый раз, по дороге из ресто­рана…

– Ну, может быть, что-то измени­лось с тех пор!? Кто-то из вас сделал шаг навстречу…

– В наших с ней отношениях, те­перь возможно движение только в разных направле­ниях… – уве­ренно от­чеканил Аркадий и, помня, что язык си­дя­щей напро­тив тетушки развязыва­ется после изряд­ной порции ал­ко­голя, снова наполнил бокалы.

– Это радует, – откровенно при­зналась она.

Время от времени раздавались звонки, посту­паю­щие то на мобиль­ный, то на ста­ционарный теле­фоны. Шурочка, извиняясь, выпархивала с кухни и, по­смот­рев по определителю но­мер, либо сразу же воз­враща­лась, либо поднимала трубку и, уеди­нив­шись в зале, подолгу разго­варивала.

«Ни дать, ни взять – коммутатор в Смольном! – качал головой гость, – мне за месяц столько не назва­ни­вают, сколько ей за один вечер… Интерес­ная у лю­дей жизнь, черт возьми!»

После очередной продолжитель­ной беседы она пришла раздраженная и, плюхнувшись на место, сходу сде­лала несколько увесистых глотков мар­тини…

– Неприятности? – участливо спросил Лаврен­цов.

– Последний «друг» названи­вает… Надоел пуще теле­визионной рекламы!

– Тот, что незнакомым дамам шнурки на ходу за­вязывает?

– Точно… Интересуется теперь, как я и с кем про­вожу время! – про­должала возмущаться уже слегка не­трезвая Александра, – раньше нужно было ду­мать! Из­вел со страшной си­лой… Две недели не ви­дела и еще бы век не встречаться…

Когда на улице стемнело, им пришлось про­гу­ляться за новой пор­цией спиртного. Подышав све­жим воздухом, мужчина с молодой жен­щиной не­много протрез­вели, но, вер­нувшись в прокуренную кухню и вы­пив еще по бокалу, опять с трудом на­страивали рез­кость зрения.

Устав от неудобного плетеного стула, Аркаша прохаживался по ми­зерной кухоньке мимо Саши и чувст­вовал, что отно­шения и ситуация дошли до не­об­ходимой кон­диции. Можно было переходить к ре­ши­тель­ным дей­ствиям, но вид спокойно си­дящей де­вушки, чем-то на­сто­ражи­вал. Его опытный взгляд вы­хватывал в ее обли­чие, в вы­ражении лица, в пове­де­нии едва разли­чимое равно­душие к происходя­щему, налет эдакой, чуть замет­ной скуки. Будто знакомство с ним имели буднич­ный, заурядный и, отчасти, подна­доев­ший ха­рак­тер…

«Возможно, мне опять все пред­ставляется спьяну… – закидывая в рот жевательную резинку, убеждал себя в обратном сорокалетний ловелас. – Что же она, по-вашему, господин Лаврен­цов, скакать от радости должна в предвкушении возможной близо­сти с вами!? Это, пожалуй, насторожило бы еще пуще…»

Откинув все измышления и со­мнения, он скоро стоял возле нее и, обнимая, погла­живал по спине. Алек­сандра какое-то время продол­жала си­деть, но, по­нимая, что гладить оное место ему скоро на­до­ест, а до­б­раться до иных будет за­трудни­тельно, встала и, обвив шею Аркадия руками, под­ставила пухлые губки…

«А она ничего, весьма недурна… – закрыв глаза, оценивал он, будто не­нароком задевая ладонью еще не ус­пев­шую вы­тя­нуться до пупка грудь, – вот только справ­люсь ли я с ее га­лифе?.. Эко раздухарился блу­день на пятом де­сятке!..»

Но с застежками женских брюк возиться не при­шлось…

– Иди в душ… – простонала она, прервав по­це­луй, – там справа висит чистое полотенце, а я пока по­стелю…

– Слушаюсь, – безропотно отве­тил мужчина и, по­качиваясь, отпра­вился в ванну.

Спустя пятнадцать минут он вы­шел слегка посве­жевшим, с обвязан­ным вокруг талии красным махро­вым полотенцем. Из маленькой спальни на­встречу вы­плыла улыбающаяся Саша и томно про­го­ворила:

– Постель готова, ложитесь амиго и грейте место будущих «сражений»…

– Уже в пути… – посторонился Лавренцов, про­пуская даму.

Широкая двуспальная кровать едва умеща­лась в небольшой комнате. Сбоку, почти вплот­ную при­ткнулся письменный стол с компью­тером, ближе к двери воз­вышался платяной шкаф. «Интересно, и сколько же «сра­жений» происходило на этом обшир­ном риста­лище»? – подумал он, вытя­гиваясь на шел­ковом бе­лье. Но не ус­пела последняя мысль получить долж­ную форму­лировку, как в спальню вошла разде­тая Алек­сандра и, пере­бравшись через него, устрои­лась ря­дом…

«Ножки действительно не фон­тан… А ведь будь я чуточку поумнее и пона­стойчи­вее, мы могли бы ока­заться на ее танкодроме еще в про­шлый раз…» – про­плыло невнятное пред­положение и он почувство­вал, как женская рука гла­дит его грудь, а губы вновь при­ближаются и ждут поце­луя…

* * *

В конце недели, приехав как все­гда утром в кли­нику к положенному вре­мени, Лавренцов, прошел в ком­нату с недавно появив­шейся на двери таблич­кой «Сетевой админи­стратор». Подключившись к Интер­нету, он про­верил почтовый ящик и снова не об­нару­жил писем от Александры… Два дня та не отвечала на его письма и не подходила к телефону. Бесполезными были и звонки на ее мобиль­ник.

Короткая, но динамичная пере­писка, две про­дол­жительные встречи и не­давно проведен­ная в ее по­стели ночь, не давали покоя и будоражили вообра­же­ние. Странствуя по закоул­кам мест­ной сети, по­долгу просижи­вая в кабинетах вто­рого этажа за уст­ранением не­поладок в ра­боте ком­пью­теров, сорокалетний муж­чина никак не мог избавиться от раз­мышлений о странном пове­дении знакомой. Ар­ка­дий ни­мало пора­жался ее быст­рым шагам на­встречу, той искренности, с кото­рой Саша рассказы­вала о бур­ном прошлом в диало­гах, но в то же время понимал, что и тепе­решняя жизнь де­вушки вовсе не такая уж спо­койная и уме­рен­ная, как та пыталась предста­вить…

Озадаченный происходящим, он сидел, уста­вив­шись в монитор и нервно барабанил пальцами по столу. Затем нащупал правой рукой «мышь» и стал быстро кликать курсором по активным кноп­кам на эк­ране. Почто­вый сервер, облюбованный Шуроч­кой, под­даваться на взломы ни в ка­кую не желал.

– Ну что Данила, не выходит ка­менный цве­ток?.. – подзадоривал сам себя фээсбэшник, запус­кая одну за другой программы для подбора паро­лей, – черт! Пона­ставили на­во­рочен­ных за­щит… Пора обра­титься к кол­легам за обновле­нием арсенала…

Порядком намучившись с упря­мым барье­ром, он прибег к простей­шему способу, рассчи­танному на не­проходимых лохов. Пяти минут хва­тило хакеру в го­дах, чтобы завести на сайте, где раз­мещался и Сашин почто­вый ящик, новый ад­рес, но с одной лишь особен­ностью. Вместо ло­гина со­звуч­ного фамилии, чекист написал латинскими бук­вами слово «админ­сис» и тут же составил от имени липо­вого системного ад­мини­ст­ратора ко­рот­кое письмо молодой жен­щине. В сухова­том по­слании го­ворилось о не­давних сбоях поч­тового сер­вера и воз­можной потере информации о кли­енте. Да­лее «офици­альное лицо» от провайдера «ИН­ТЕР­КОМ-НЕВА» лю­безно предлагало повторно за­полнить реги­страци­онную форму с указанием конфи­денци­аль­ных дан­ных, включая пароль и ключевую фразу…

Отправив незатейливую фаль­шивку, Лавренцов за­курил и стал дож­даться, когда барышня выполнит просьбу «должно­стной персоны», са­молично прислав па­роль для входа в поч­товый ящик.

– Клюнула, золотая шпротина… – почему-то без­радостно проворчал он, заметив через час пришедшее на адрес «администратора» письмецо от довер­чивой клиентки, – вот для таких как ты и придуманы улич­ные лохо­троны…

Открыв послание, подполковник удовлетворенно хмык­нул, глядя на ак­куратно заполненные строки ре­ги­ст­раци­онной формы. Через пару минут, введя зна­комый ло­гин и замыслова­тый пароль изобретен­ный девушкой, он открыл вожделенную стра­ничку…

– Ого, весьма насыщенная пере­писка! – не смог скрыть удивления Арка­дий, рассматривая три де­сятка писем, адресо­ванных «охотнице».

Без зазрения совести и с ка­кой-то непонятной даже себе, маниакальной на­стойчиво­стью, он стал от­крывать и читать чужую корреспонден­цию. Ста­рых посланий Александра долго не хранила, а пришед­шие в те­чение по­следних трех недель исхо­дили от мужчин, страж­ду­щих нового знаком­ства и от дав­них партнеров. Име­лось так же не­сколько рассылок с но­выми ан­ке­тами и фото­гра­фиями…

Его почти не удивило письмо от двух друзей Тёмы и Сержа, которые, вспоминая недавнюю совме­стно про­веденную с Шурочкой ночь, предла­гали в ближай­шее время повторить интимный эксперимент. А вот единст­венное послание самой девицы, адресо­ванное этим же любителям группового секса, Лав­ренцова по­вергло в шок. Несколько строк об­ширного сочине­ния были явно о нем. Са­шенька с нескрывае­мой ску­кой де­лилась сдержанными впе­чатлениями, насмеш­ливо рас­сказывала партнерам о ночи с Арка­дием и выставляла ему как мужчине весьма уни­зительную оценку – тро­ечку с мизерным плюсом…

– Вот стерва! – пробормотал по­раженный контр­разведчик. – И ведь не стесняется описывать собст­вен­ные интимные похождения! Невеста с ве­теранским стажем…

Ознакомившись с обширной пе­репиской, он по­дошел к окну. «Гос­поди, и зачем мне все это надо!? – во­прошал подполковник, сам не до конца понимая своего любо­пытства. – Лучше бы я с тем же похваль­ным рве­нием взялся исправлять не сложив­шуюся жизнь и развалив­шийся бизнес, чем зани­мался дотош­ным изучением досуга не­нормальной, но имею­щей право на свое ви­дение и восприятие действи­тельно­сти, женщины…»

Но Лавренцов узнал многое и долго сокрушаться по по­воду врож­денной любо­знательности не стал. В конце концов, он, точно следуя со­ве­там док­тора Фро­лова – развлекался. Пусть не со­всем по пра­вилам, пусть с использованием изощрен­ного или, ско­рее вос­пален­ного всяческими по­доз­ре­ниями ума чеки­ста, но, оправды­вая себя желанием познать истинные на­мере­ния де­вушки, вскоре уже не жалел о содеян­ном…

Закон­чив профилактический ос­мотр техники, на­ходящейся во множе­стве ка­бинетов и настройку пери­фе­рийного оборудования, компьютерный смотритель, зевая, стра­дал от безде­лья. Закрытые паролем ветви сети клиники все отча­яннее будоражили воображение профессио­нала от контр­раз­ведки. Устав бороться с не­имовер­ным жела­нием по­пасть в запретную «зону», он сдался и вскоре путь в за­поведные лабиринты сети был от­крыт. Откинув­шись на спинку удобного кресла, Ар­кадий по-хозяй­ски рас­смат­ри­вал со­держимое многих недоступ­ных ранее па­пок.

– «Список должников»… – шеп­тал он, чи­тая на­звания очередного файла, – незна­комые фами­лии, со­вер­шеннейшая ерунда и непонятная бух­галтерия…

Перед глазами проплывали длин­ные номера сче­тов, реквизиты каких-то фирм, непонятные даты… Опять чьи-то фамилии, адреса…

– «Список кредиторов»… Тоже не мое дело…

Быстро листая страницы объем­ного документа, он внезапно остано­вился – вни­мание привлекла одна из записей. Еще не понимая, что именно выхва­тил цепкий взгляд, бывший офицер ФСБ вер­нул назад не­сколько стра­ниц и в волнении замер…

Глава VII

Загадка №2

В центре мони­тора значилось: «Донцов С. Д. ул. 14 Линия, д. 16 кв. 12; – 40 000; 23 марта – 23 июля»…

В полном недоумении и расте­рянности Лаврен­цов ма­шинально – по давней привычке, скопировал файл на чистую дискету и, сунув ее поглубже в кар­ман, вы­шел из «запретной зоны» сети. Слегка тря­сущимися пальцами он вытащил из пачки сига­рету, мед­ленно раз­мял ее и трижды чиркнул зажигалкой…

«Скверное вырисовывается дельце, совсем сквер­ное… Выходит, Семен был пациентом Фролова или, по крайней мере, знал его… – раз­мышлял Арка­дий, вы­пуская к потолку клубы табачного дыма. – Сорок ты­сяч означают, по-видимому, сумму, пере­дан­ную Донцовым психологу. Да, ко­нечно, – раз папка имену­ется «Список креди­торов». Сделка со­стоялась в марте и предусматри­вала четырехме­сяч­ный срок, ско­рее всего под при­личные проценты…»

Неожиданно всплывшие факты, проливали свет на неизвестную сто­рону жизни близкого приятеля. Тайн друг от друга они нико­гда не имели, но Семен, тем не менее, ни разу не обмолвился о на­личие в се­мье нема­лых средств, а в том, что сумма пере­дава­лась Олегу Дави­до­вичу в долла­рах, сомневаться не приходи­лось. Со­рок тысяч в рублях – сущую для Фро­лова ме­лочь, тот занимать бы не стал…

Чекист совершенно забыл о наме­ре­нии по­зво­нить Ефиму Плотникову, а голова от нахлынув­ших мыс­лей и догадок внезапно раз­болелась. Он долго расха­живал вдоль столов, от окна до двери, пре­жде чем вы­шел в кори­дор и решительно напра­вился в кабинет глав­врача…

– А-а, привет, голубчик! Приса­живайся, – ра­душно встретил хозяин клиники.

– Олег, кажется, я за прошедшую неделю понем­ногу разо­брался в мест­ном компьютерном хозяйстве, – начал Лавренцов не­при­нужденным тоном, – все ис­правно функциони­рует, ре­монта, и профилактики пока не тре­бует.

– Замечательно, – тут же отреаги­ровал док­тор, – у самого какие-то просьбы, пожелания есть?

– Мы хотели с тобой определить дальнейший гра­фик…

– Да-да… Сейчас что-нибудь изо­бретем…

Задумавшись, он часто постуки­вал остро оточен­ным карандашом по блокноту. Заметив едва улови­мые, ритмичные движения и продол­жая сле­дить за его ру­кой, контрразведчик, будто невзначай, произ­нес:

– Я как-то го­во­рил тебе про смерть своего друга – Семена Дон­цова. Скоро поминки – девять дней. Все равно пришлось бы отпраши­ваться…

Услышав имя и фамилию покой­ного, Олег Дави­до­вич лишь на миг за­держал в воздухе каран­даш, на­рушив, тем самым, четкую дробь. Но этого опытному чекисту оказалось доста­точно, чтобы понять – психо­лог его приятеля знал. Те­перь, если в их от­ношениях отсут­ство­вал какой-либо кри­ми­нал, врач непре­менно должен объявить и о своем знакомстве с Дон­цо­вым…

– Да-да, конечно, Аркадий… Бо­лее нет смысла приезжать еже­дневно… – скороговоркой произнес тот и достал бутылку мартини.

Плеснув в два широких бокала вермут, Фролов кивнул и, выпив, встал из-за стола. По­дойдя к огром­ному аквариуму, он наклонился, поба­рабанил паль­цами по стеклу и стал в задумчивости любоваться оби­тате­лями подводного мира…

«Что-то вас беспокоит, господин известный пси­хоаналитик… – про­должал исподволь наблю­дать за хо­зяином роскошного кабинета, офицер ФСБ, – не сознался в знакомстве с Се­меном, за­нерв­ничал… Не нравиться мне все это…»

– Мы можем определить какие-то обязатель­ные явочные дни… – загово­рил тот на другом конце поме­ще­ния, – скажем, вторник и чет­верг. Устроит?

– Мне – без разницы…

– Отлично… Ну, а если уж, не дай Бог, слу­читься какой аврал, не обес­судь – вызову.

– Лады, договорились…

На работе, до того как взломал пароли и вы­удил из сети приоткрыв­шую одну из тайн инфор­мацию, жутко хотелось спать. Сейчас же, сидя за ру­лем ав­то­мобиля и подъезжая к Четыр­надцатой Линии о сне Лавренцов уже не вспоминал.

При­парковав Опель во дворе зна­комого дома, он под­нялся по лестнице до квартиры Донцовых и по­зво­нил в дверь.

– Аркаша!? – удивилась Екате­рина, – еще не­много и ты не застал бы меня. Проходи, что же сто­ишь у по­рога?..

– Как поживаешь, Катя? – поин­тересовался быв­ший со­служивец мужа, присаживаясь на кухон­ный та­бу­рет.

– Да какая уж теперь жизнь!? – вздохнула жен­щина, – чаю хочешь?

– Не откажусь. И если можно по­крепче… Ты куда-то собиралась?

– Я только с работы вернулась, хотела по ма­га­зи­нам пройтись…

«Странно… Обычно хозяйки шныряют по мага­зи­нам по до­роге с работы домой… – привычно искал не­со­ответ­ствия в словах собеседника подполковник, но, спо­хватив­шись, про себя выругался: – да что же вы Лав­ренцов, мать вашу, всех вокруг в чем-то по­дозре­ваете!?»

Вдова повернулась к плите и по­ставила на го­ря­щую конфорку чайник, затем, подойдя к окну, не­громко по­жаловалась:

– Вроде и возраст не запредель­ный – тридцать пять, а словно все за­кончилось, оборвалось…

– Ну, что уж ты так Катюша!? – попытался под­бодрить Аркадий, – по­терпи, пройдет не­много вре­мени, ста­нет полегче…

– Я понимаю… – повернулась она с грустной улыбкой и на­лила в зава­рочный чайник кипятка.

– В деле Семена есть некоторые сдвиги… – ре­шился он перейти к делу, – можно задать тебе не­сколько вопро­сов?

Поставив на стол две чашки, женщина пожала пле­чами:

– Спрашивай…

– Скажи, у вас ведь была крупная сумма де­нег?

Помолчав немного, Екатерина кивнула, налила свежезаваренного на­питка, и, подвинув к Арка­дию чашку, села напротив. Тяжело вздохнув и по­чему-то пряча взгляд, произнесла:

– Копили с мужем на квартиру… Сколько ж можно ютиться в этой ста­ринной лачуге!? Ду­мали, хоть к его пенсии удастся поменять с до­пла­той.

– И куда же они делись?

– Семен через какого-то знако­мого отдал треть­ему лицу под про­центы, чтобы не лежали мертвым гру­зом. Три месяца исправно приносил в дом непло­хие деньги – вздохнули не­много свободнее…

– Ну а дальше, – не унимался от­ставной контр­раз­ведчик.

– Ой, Аркаша… – вдруг взмоли­лась она, – не лез бы ты в это дело…

«Катя определенно что-то знает! – сделал вы­вод друг семьи, помешивая ложечкой горячий чай, – при­чем об этом, скорее всего, не известно даже следст­вию…»

– Тебе не обидно, что подонки, встретившие Се­мена тем вечером, как ни в чем ни бывало, продол­жают раз­гуливать по Пи­теру?

– Сему все равно не вернуть… – упрямо про­шеп­тала вдова, – и деньги ушли в неизвестном на­прав­ле­нии. Будь они прокляты…

– Ты считаешь, его могли… – Лавренцов сде­лал короткую паузу, пытаясь подобрать подходя­щее слово, но решил обойтись без него вовсе: – из-за де­нег?

– Не знаю… Он говорил за не­сколько дней до смерти, что скоро должны отдать последние про­центы со всей суммой сразу. Возможно как раз в тот вечер…

Екатерина поднесла к глазам пла­ток и всхлип­нула.

– Не говори никому о нашем раз­го­воре… – по­про­сил чекист и не стал более тре­вожить расспро­сами душу бедной женщины…

* * *

Проснувшись следующим утром, Аркадий обра­довался, вспомнив, что не было ну­жды ехать в кли­нику. Нет, усталости или неприязни к новой ра­боте он не испытывал, но появив­шиеся подозрения в некой причастно­сти Фролова к смерти Донцова, и не­обходи­мость обдумать и ло­гически рассортировать накопив­шуюся в го­лове информацию, требовали спо­кой­ного, без отвлече­ния на иные дела, анализа.

«Начинать раскрутку от предпо­лагаемого за­каз­чика? Слишком мало шансов – все равно, что тыкать паль­цем в карту океана в поисках плато­новской Ат­лантиды… Олег Да­видо­вич слишком умен, да и его уча­стие в запутанном клубке пока ограничено весьма призрач­ными наме­ками. Упо­ми­нание фамилии друга в спи­ске кре­диторов – ровным счетом ничего не озна­чает. Надежней пойти от бес­хит­ростных испол­нителей. С де­билами всегда ра­бо­тается проще – по крайней мере, сам себя тако­вым не ощуща­ешь…»

Съев два, сваренных вкрутую яйца и запив их кофе, Лавренцов пе­реместился на компьютерную по­ло­вину кухонного стола и полез в глу­бины Ин­тер­нета. Через полчаса упор­ного и кропотливого взлома, завет­ная цель была достигнута.

– Как жаль, что наши оперы и следователи до сих пор ведут дела по старинке – на стандарт­ных листоч­ках и бланках подшитых в копеечные, картон­ные папки… – сокрушался он, пыта­ясь вы­удить хоть что-то по делу об убийстве Семена Дон­цова.

Еще около часа потратил Арка­дий, от­крывая все­воз­можные файлы закрытой для посто­роннего доступа сети Городского Управления Внут­ренних Дел. Ино­гда ему все же попа­дались папки, названные по фа­милиям следователей…

– Рогачев… Рогачев… – твердил фээсбэшник, водя кур­со­ром по строч­кам и не теряя надежды, – не­у­жели Ви­тенька все записывает в блокнотик и не пользу­ется про­двинутой техноло­гией?..

Уже отчаявшись увидеть нужную фамилию и, по­думывая о завершении бесполезного занятия, он, в конце концов, наткнулся на две за­главные буквы «РВ», стоящие под желтым прямо­уголь­нич­ком.

– Так-так-так… Кажется мы у финиша… – при­вычно прокомменти­ровал Лавренцов, предчувствуя бли­зость удачи.

Но до благоприятного исхода было еще да­леко… Папка, видимо, действительно принадле­жала Рога­чеву, но содержала в свою очередь еще три десятка катало­гов. Открывая пооче­редно каж­дый, он находил там файлы с номе­рами уголовных дел. Приходилось вни­мательно про­сматри­вать все, ибо заветных цифр он не знал.

– Фу-ух! – шумно выдохнул под­полковник и от­кинулся на спинку ста­рого стула, – нашел…

Открывшийся на мониторе мате­риал содержал крат­кие сведения о ходе расследования убийства его луч­шего друга. Чуть ниже виднелось не­сколько не­больших отсканированных фотографий. На пяти было заснято ме­сто преступления и окро­вавленное тело ле­жащего лицом вниз Донцова. На двух по­след­них снимках, сде­лан­ных в следст­венном изо­ля­торе, красо­вался фас и про­филь мо­лодого, обри­того наголо парня, грубова­той на­руж­ности.

Со вздохом глянув на последние фотографии Семена, чекист пробежал скупой текст отчета о ходе расследо­вания и внимательно прочитал данные подоз­реваемого. Купцов Дмитрий Ве­ниа­минович; двадцать шесть лет; проживает по ад­ресу: ул. Старо­рус­ская д. 15, кв. 224; безработ­ный. Зна­комства: Звя­гин Михаил Юрьевич (Зво­нок); Бенкевич Анд­рей Анатолье­вич (Сапер); По­линин Эдуард Сер­гее­вич (Полина); Из­люб­ленные места времяпре­провожде­ния: казино «Белые ночи», ресторан «Метелица»; Кроме того, Купцов Д. В. и Полинин Э. С. бывают в ночном клубе «Голубая ла­гуна».

И этот файл Аркадий привычно скопировал, за­тем, встав, долго разгу­ливал по короткому мар­шруту от окна до двери кухни, потирая при этом ука­затель­ным пальцем тон­кую горбинку на перено­сице…

– «Белые ночи» я не потяну – до­роговато… – вор­чал Лавренцов, выез­жая на «Опеле» со двора, – в «Го­лубой лагуне» могут изнасиловать. Терять девст­вен­ность и менять ориентацию не хотелось бы – при­вык я уже к ним как-то… А вот в «Мете­лицу» наве­даться можно…

Через двадцать минут, оставив машину на сво­бод­ной стоянке, он во­шел внутрь большого ресто­рана, где дневных посетителей обслуга встре­чала не­доуменно-снисходительными взгля­дами. Уст­роив­шись за стой­кой, недалеко от про­тирав­шего фужеры бармена, под­полков­ник достал, куп­ленную специ­ально для ответст­вен­ного ви­зита, пачку «Пар­ла­мента»…

– Желаете чего-нибудь? – от­влекся от своего за­ня­тия полнень­кий мальчик с пробором посередине ре­денькой шеве­люры.

– Пятьдесят грамм коньячку, ли­мон и чашку кофе, – непринужденно бросил «крутой» посети­тель.

– Одну минутку…

В ожидании заказа, Аркадий ус­лышал призыв­ную трель сотового те­лефона.

– Добрый день, молодой чело­век… – попривет­ст­во­вала его Алек­сандра странным образом.

Днем раньше, до того как Лав­ренцов вероломно вскрыл почтовый ящик девушки, ее звонок несказанно обрадовал бы его, но теперь…

– Привет… – безрадостно бурк­нул он.

– Чем сегодня занимаешься?

– Дел выше крыши, Саша… А как твои дела?

– Книжку читаю… – молние­носно ответила та.

«Как пить дать – «Камасутру», или опять врет…» – пронеслось в го­лове.

– Встретиться сегодня не жела­ешь? Провели бы время по сложив­шейся традиции… – с намеком про­ба­сила многоопытная невеста.

– Сегодня не получится… – наро­чито вздохнул Аркадий.

– Жаль… Ну тогда давай на днях созвонимся и опреде­лим время встречи. Устраи­вает?

– Вполне…

Положив для солидности мобиль­ник рядом, муж­чина опрокинул стопку коньяка и закусил долькой ли­мона. Во время разговора с барышней, он беспре­станно поглядывал на снующего за стойкой, разбит­ного мальца. Тот, судя по всему, знал всех до одного завсегдатаев данного заве­дения. Частенько отвеши­вая поклоны, раздаривая улыбки и перекидываясь фразами с подходившими редкими по­сетителями, бармен про­изводил впе­чатление эксперта здешних нравов и мест­ной публики.

– Повторить? – услужливо поин­тересовался он, в ответ на призывный кивок клиента.

– Пожалуй, еще коньячку…

Через полминуты тот поставил на стойку заказ.

– Послушай, приятель… – как бы, между про­чим, про­ронил контрраз­ведчик, – Купец тут появля­ется?

Юноша равнодушно пожал пле­чами, всем видом показы­вая, что не очень-то понимает, о ком идет речь…

– Да ты не переживай, я не из ментовки… – про­тянул Лавренцов, – в «Голубой лагуне» он пару недель на­зад взял взаймы у меня баксы и прова­лился как сквозь землю. Знаю, что нормальный мужик и форте­лей не вы­брасывает, но куда делся, понять не могу. Там один лоб подсказал, мол, он сюда иногда захажи­вает…

– Захаживал… – улыбнулся, слегка расслабив­шись, гарсон, – вижу, что не из ментовки. По­тому, как он именно там и сидит уже дня три-че­тыре…

Чекист сделал удивленное лицо.

– Так что – плакали ваши баксы…

– Да мне плевать, собственно… – озадачился он, – там сумма-то пустя­ковая…

– Так в чем же тогда проблема-то? – не понял бармен.

– Ну, понимаешь… – замялся Ар­кадий, вспо­ми­ная при этом, как в фильмах ведут себя люди нетра­дици­онной ориентации, – мы иногда вор­ковали с ним в «Ла­гуне»…

На­стоя­щий мужчина едва сдер­жал улыбку:

– А-а, понятно – разлука, стало быть. Сочув­ст­вую…

– Я могу ему как-то помочь? У меня ведь связи по всему городу.

– Этого уж я не знаю… Тут вер­тятся время от вре­мени пацаны – его приятели. Оставьте, если хо­тите номер мобилы, передам…

– Было бы замечательно, – стал не­много с запо­зданием говорить на­распев подпол­ковник.

Он чиркнул несколько цифр в блокноте хо­зяина стойки и, отсчитав вместо двадцати, тридцать долла­ров, виляющей походкой удалился со «сцены» на улицу. Со злостью за­хлопнув двер­цу автомобиля, ак­тер-де­бютант плюнул через окно на асфальт и во­зоб­новил, начатое по дороге к ресторану ворчание:

– Долбанная жизнь… За что мне это на ста­рости? Все равно ведь, блин, «Оскара» не дадут… Видели бы меня сейчас Валька с дочерью или, не дай Бог – кто-нибудь из бывших сослужив­цев…

«Зачем я ввязываюсь в то, чем мне заниматься не следует? – спраши­вал себя отставной фээсбэшник, сидя на полу, посреди комнаты и глядя, как ветер рас­ка­чи­вает ста­рую, остав­шуюся от прежних хозяев, за­на­веску, – азарт или инерция деятельного конст­рукти­визма, на­работанного в спецслужбах? А мо­жет быть, мной все-таки руководит жажда спра­ведли­вого от­мщения за смерть друга? Хоте­лось бы, верить именно в это предпо­ложе­ние, но даже многим силь­ным людям то, что я затеваю, не по зу­бам, а к их числу меня вряд ли можно отне­сти…»

Да и сколько-нибудь отчетливого плана дей­ст­вий до сего мо­мента в его голове не обозначалось. И вовсе не из-за нехватки опыта рас­крутки по­доб­ных, остро­умно запутанных дел. Опе­ра­тивной разработ­кой бан­ди­тов и прочей мел­коты, Лавренцов и впрямь никогда не зани­мался, но гораздо чаще ему при­ходилось сталки­ваться с куда более масти­тыми и изобретатель­ными противни­ками. А посему, вре­мени для четкой расста­новки по­следо­вательности будущих шагов, из­ворот­ли­вому уму много не требовалось. Сейчас быв­шего со­ветника по борьбе с терроризмом бес­покоило дру­гое. Он не мог отве­тить на глав­ный, наи­важ­нейший для себя вопрос – най­дется ли внутри та мощ­ная, дви­жу­щая сила, энер­гия, способная пробу­дить и под­виг­нуть к радикальным действиям собственное без­вольно спя­щее созна­ние…

– Война план покажет… – про­бормотал чекист, вставая с пола и на­правляясь на кухню. – На­добно сме­нить тему для раздумий, иначе скоро при­дется гло­тать цитрамон…

Глава VIII

Голубые миражи

Пространное письмо, пришедшее от Александры вечером, содержало длинные объяснения жизненных не­удач и сплошь намеки на необходи­мость очеред­ной встречи.

«Я положи­тельно не могу въе­хать в вывихнутую на­бекрень пси­хологию Шурочки! – продолжал пора­жаться ее настойчивости Аркадий, – де­нег не даю, по­тому как у самого нет. Чувст­вами ко мне там и близко не пах­нет. Каких-то радужных перспек­тив от­но­шения со мной тоже не обещают. Со­зво­нился, напился, пере­спал, уехал. Какой нормальной тетке по­нра­виться эта­кий, ни­чем не обременительный для парт­нера, гра­фик!? При этом она не прочь продол­жать общение и ведет себя словно снисходительная хозяйка квартиры, в постель которой случайно упал бедный квартирант, спьяну пере­путавший комнаты. Не пони­маю…»

Лавренцов равнодушно пробежал текст еще раз. Писать ответ он не на­меревался и хотел вовсе уда­лить адрес развратной девицы, но не­ожи­данно услы­шал ве­рещание мобильного те­ле­фона.

– Господин Подольский? – поин­тересовался не­знако­мый мужской го­лос.

Сразу же вспомнилась придуман­ная налету и на­писанная в блокноте бармена «Мете­лицы» фа­ми­лия…

– Да, Подольский Даниил Сигиз­мундович. Чем обя­зан? – заигры­вающе ответил Аркадий.

– Вы подкинули свой номерок се­годня днем в од­ном местечке, надо бы побазарить… – заскрежетал развяз­ным пацанским акцентом, зво­нив­ший.

– Побазарить? Хм… Я готов по­говорить, где и ко­гда вам удобнее?

– Завтра в том же месте. Часиков в двена­дцать. Подойдете к корешку, которому дали коорди­наты, дальней­шее он подскажет…

В трубке раздались короткие гудки – разговор столь же неожиданно закончился…

«Завертелось… Надо бы пораски­нуть мозгами, что плести завтра этим подон­кам, тут экспромт уже не про­скочит. Если рас­ку­сят, мало не пока­жется – можно, не отходя от кассы, за­греметь вслед за Семеном…»

– Обойдешься без ответа, – про­бурчал контрраз­ведчик, обра­ща­ясь к Александре и сворачивая на эк­ране почто­вые страницы… – я неожиданно приглашен на крутую пре­зента­цию, а потом у меня слу­чится ост­рое рас­строй­ство желудка от рябчиков и ана­насов…

Лучше всего думалось за механи­ческой рас­клад­кой пасьянса. Около часа он, почти не вни­кая в игру, пере­мещал «мышкой» карты по зеле­ному полю экрана. Изредка, словно очнув­шись ото сна, подполковник прикла­дывался к горлышку бутылки, вливая в себя из­рядную пор­цию спиртного, или прикуривал сига­рету. Наконец, рас­прямив спину и потянувшись, он до­вольно изрек:

– Ну, что ж – покатит. Кажется, прозвучит прав­доподобно. Завтра по­пробуем рискнуть. Только вот одна ма­ленькая деталь не дает покоя…

Вновь подключившись к Интер­нету, Лавренцов ввел в по­ис­ковой системе название: «Голубая лагуна» и клик­нул по кнопке «Найти»… Через минуту, оты­скав в длинном списке представленных вариантов нужный, Аркадий внимательно рассматривал фото­графии залов, холлов и внутрен­него интерьера ночного клуба. Про­бежав в за­ключении рекламный текст, в красках расписы­вающий не­земное наслаждение от от­дыха в бого­против­ном заведении, фээсбэшник криво ус­мехнулся и выклю­чил компьютер…

* * *

Как следует выспавшись и придав внешности са­мый изысканный, на­сколько было возможно, вид, Ар­кадий подошел около полудня к «Мете­лице». По­зор­ный Опель он решил оста­вить подальше от ресто­рана, и ос­таток пути проде­лал пешком. Уже в дверях ресто­рана «гомик» вклю­чил отработанную днем ранее по­ходку и подкатил к знакомому мальцу с ла­кей­ским пробо­ром:

– Добрый день, – заулыбался тот, узнав в нем вче­рашнего по­сетителя и, осведомился: – По старой про­грамме: коньячок, лимон и кофе?

– Давай-ка что-нибудь свежень­кое, – закаприз­ни­чал Лавренцов, от­крывая меню и не пони­мая, по­чему бармен сразу не указал столик, где его ожидали.

«Видимо, решили сначала пона­блюдать, – листал он красивые стра­нички и, одновременно плавными движениями доставая из кар­мана «Парла­мент», – а вдруг те, кого я изо­бражаю, курят что-то другое? Или, скажем, не пьют коньяк? Господи, сколько всяких тон­костей и осо­бенно­стей, доселе не­известных… Хорошо, допустим, что я начинаю­щий – ме­сяц назад свалился в «Стреле» с верхней полки, больно тюкнулся головой об стол и ре­шил молние­носно сменить ориен­тацию. Но разве воз­можно в од­ночасье расстаться со старыми привыч­ками!?»

– Что представляет собой салат «Улыбка летаю­щего арбалетчика»?

– О-о… – оскалился круглолицый гарсон, – цвет­ная капу­ста, клюква, лимончик, семена кун­жута и все под остреньким соусом. Одним словом – объеде­ние! Ну а назва­ние, вероятно, как-то связано с Купи­до­ном…

– Здешние ангелочки вооружены арбалетами? – покривился Аркадий. – Годится… А бренди «Штат За­падная Сибирь»?

– У вас неплохой вкус… Настоя­щий бренди, ли­кер «Бене­диктин», ли­монный сок, мускатный орех…

– Наливай…

Покончив с кисловатым салатом и потягивая крепкий коктейль, новояв­ленный гей несколько раз картинно про­вожал заинтересованным взглядом про­хо­дивших мимо мужчин. В такие моменты, он бы­стро осматри­вал ог­ромный зал, пытаясь опреде­лить сто­лик с при­гласившей его братвой, но в выходной день пуб­лика уже наполо­вину запол­нила ресторан, и выхватить нужных людей оказалось непросто…

– Еще что-нибудь? – вырос перед ним приказчик – хозяин стойки, заме­тив, как клиент, покончив с на­пит­ком, вновь закуривает.

– Да, апель­синового сока…

– Вас ожидают за вторым столи­ком возле стены. Слева от входа… Садитесь, заказ я принесу туда…

Кивнув, «гомик» медленно повер­нулся и, оп­реде­лив цель, завихлял та­зом в нужном направлении. За столи­ком сидел один молодой че­ло­век в черной фут­болке и джинсах. Уже по­дойдя ближе и разглядев лицо, он без труда определил: «Полинин Эдуард Сер­геевич. Кличка По­лина. Именно он бывает вместе с Куп­цом в «Ла­гуне», зна­чит тоже голубой. Это услож­няет дело – может дога­даться, что я не их поля ягода, или, что еще хуже – при­ревнует…»

– Добрый день. Вы позволите? – как можно мягче произнес господин Подольский.

– Привет, – буркнул представи­тель сексуаль­ных меньшинств, – при­саживайтесь…

– Так это вы мне звонили?

– Какая разница… Вы откуда знаете Купца?

– Ну… – стыдливо улыбаясь, за­мялся Даниил Си­гиз­мундо­вич, – пере­секлись пару раз в «Лагуне»… А вас, про­стите, как зовут?

– Можете называть Эдуардом. Что-то я вас в «Ла­гуне» никогда не видел, – мед­ленно прогово­рил Поли­нин, крутя на пальце ко­лечко из бе­лого металла.

– Я не так часто там бываю… Туда все-таки хо­дят, как правило, об­завестись новыми знако­мыми. Место обычно заказываю в бирюзовом зале, там публика, знаете ли, посолиднее… – ви­новато объяс­нил «гей» в годах.

Бесшумно подошедший офици­ант сноровисто по­ставил перед Лавренцо­вым заказ.

– И когда же вы там успели пере­сечься? – ус­мех­нувшись, поинтересо­вался Эдик, провожая слегка за­инте­ресованным взгля­дом фигуру удаляв­шегося парня.

– Познакомились мы с ним, ка­жется, в конце про­шлого месяца, а по­следний раз – это когда он стрель­нул у меня баксы в долг, виделись где-то пару недель назад…

– Секач вонючий, – зло прошипел молодой че­ло­век, – а мне клялся, что больше ни с кем…

Аркаша тихо обалдевал. На мило­видном лице «подруга» Купцова, иг­рали желваки, а меж бро­вей обозначи­лась глубокая морщинка, очень пор­тящая женственный вид. Надо было как-то раз­руливать соз­данную скан­дальную ситуа­цию, иначе, сидя­щий на­против и пока пассивный в прямом и перенос­ном смысле юноша, мог пере­во­плотиться в активно-агрес­сив­ного…

– Нет-нет, Эдуард! Вы не поду­майте ничего пло­хого! Ну я-то, поло­жим, ничего не знал о вашей дружбе и по­этому пред­лагал ему, в некотором роде, встречу… Но он, вел себя очень достойно и, как мне показа­лось, не­множко обманул меня…

– Что значит – обманул?

– На счет встречи сказал – поду­мает, а потом по­просил денег. Я дал в надежде, что Димочка со­гла­ситься, а он попросту исчез из поля зрения…

Полинин впервые растянул губы в довольной улыбке и, шумно отхлеб­нув из высокого фужера, про­декла­ми­ровал:

– Забудьте о деньгах и, кстати, что вы там ле­пили на счет помощи?

Настал черед Подольского рас­прямить плечи и, расслабившись, вальяжно заявить:

– Да Бог с ними, с деньгами. А вот помочь Дмит­рию необходимо. У меня имеются неко­то­рые знаком­ства с не послед­ними людьми в нашем го­роде.

– А сами-то вы, чем занимаетесь? – перебил его моложавый Эдичка.

– О-о… – загадочно улыбнулся Даниил Си­гиз­мундович, потягивая че­рез соломинку сок, – чем я только не занимался в этой длин­ной жизни… По об­ра­зованию – физик, но данная спе­ци­альность сразу не устроила. Больше десяти лет работал на ки­носту­дии – вращался, так сказать, среди бомонда. За­тем, с по­мо­щью друзей оказался на приличном финансовом посту. Но по­следние годы прочно осел в сфере снабжения властных структур. Все это и по­зво­лило со вре­менем обзавестись прилич­ными свя­зями…

– На ментовку выходы есть? – удовлетворив­шись ответом, перешел к делу голубой, – конкретно – на Го­род­ской отдел?

– На Городской… – повторил, за­думавшись По­дольский, – ну, в прин­ципе, есть знакомцы, имеющие влия­ние на все отделы в Питере. А Ди­мой занима­ются именно в Городском?

– Туда угораздило…

– Что же он натворил такого?

– Какая вам-то разница!? Вы мо­жете его вы­та­щить оттуда?

– Гм… Эдуард! Я, безусловно, постараюсь по­мочь – начну обзвани­вать нужных людей прямо се­годня, но мне нужна хоть какая-то информация о нашем общем при­ятеле. Известные чины непременно начнут инте­ре­со­ваться – что произошло? За какие, мол, «за­слуги» за­дер­жан?

Парень продолжал нервно кру­тить ко­лечко и бес­престанно ози­рался по сторонам. По­том, нако­нец, ре­шив­шись, с жаром зашептал:

– В том-то и хрен, понимаешь! Сто вторую ему пришить пытаются – умышленное убийство при отяг­чаю­щих обстоятельствах!

– Ого! – попытался искренне уди­виться Лав­рен­цов, – вот те раз…

– Член без глаз! – парировал рас­строенный собе­седник. – Сколько раз предупреждал его и просил не свя­зы­ваться со Звонком! Так нет же…

– С каким звонком? – продолжал изображать це­ломудренное недоуме­ние Сигизмундыч.

– Да есть один придурок без по­нятий, из-за него все и завертелось… Ладно, это уже не о том базар. Так что порешим?

Аркадий для солидности помол­чал, напустив на лицо сосредоточен­ность, затем, покачав головой, из­рек:

– Попробую Эдуард. Все, что смогу – сделаю, но обещать, раз ве­шают такое серьезное обвине­ние, пока ничего не буду. Возможно, понадо­бятся боль­шие деньги. Сам понима­ешь – из-под сто вто­рой статьи ни­кто не отпустит и за так на сто третью, а тем паче на сто четвертую обвинение не поменяют…

– Запишите номер моего теле­фона, Даниил…

– Сигизмундович, – подсказал Подольский.

– Да, Даниил Сигизмундович…

Солидный мужчина вынул из внутреннего кар­мана пид­жака блокнот и дорогую чернильную авто­ручку. За­писав номер сотового Полинина, твердо заве­рил:

– Как только что-то проясниться – немед­ля по­звоню…

По пути до дома, он постоянно по­глядывал в зер­кало заднего вида. В какой-то момент ему показа­лось, что на хвосте сидит чер­ная «де­сятка», не­от­ступно сле­довавшая за ним минут пятна­дцать. Но не­сколько по­следних квар­талов «за кор­мой» оставалось чисто…

– Здравствуйте. Я могу услышать Антона Ми­хай­ловича? – вежливо по­интересовался по те­лефону Ар­кадий, потягивая горячий кофе из изуродован­ной чашки.

Мысль созвониться с Васнецо­вым, прохо­дившим некогда свидете­лем по одному из громких уголовных дел, при­шла неожиданно. Он долго ломал голову над тем, ка­ким образом, не светясь самому, выйти на Звя­гина. Место жительства, анкетные данные, круг об­ще­ния Звонка бывший фээс­бэшник мог бы выяснить в те­че­ние дня, но появ­ляться в поле зрения отпе­того бан­дита после встречи с Эдиком Полининым, было бы верхом неосто­рожно­сти…

– Да, Васнецов слушает… – через минуту от­ве­тила трубка сухим муж­ским голосом.

– Приветствую вас, Антон Ми­хайлович. Лав­рен­цов беспокоит…

– А-а… Здравствуйте Аркадий… Простите, от­че­ство подзабыл.

– Аркадий Генрихович…

– Да-да, Аркадий Генрихович. Чем обязан после стольких лет забве­ния?

– На сей раз, мне нужна ваша по­мощь, Антон Ми­хайлович… – начал с главного подполковник, – не пу­гай­тесь – ничего особенного. Надо бы встре­титься, по­говорить…

На другом конце повисла тишина, затем собе­сед­ник несколько раз каш­лянул и неуверенно про­из­нес:

– Ну, что ж, старые приятели должны друг друга выручать. Мало ли в наше время случается всякого… Угораздит меня еще когда-нибудь по­пасть в апарта­менты спецслужб – придется вас просить о содейст­вии… Итак, где и когда?..

Договорившись о рандеву, чекист улегся на род­ной диван и, прикурив си­гарету, закрыл глаза…

Лет пять назад аферист и карточ­ный шулер Ан­тон Михайлович Васне­цов, промышлявший в основ­ном по питерским гостиницам, случайно по­мог выйти на след крупного продавца боеприпа­сов. Ста­рый, одноглазый пройдоха разделал в преферанс под­вернувше­гося ка­питана второго ранга – на­чальника од­ного из арсена­лов Балтийского Флота. Тот, за не­имением приличной суммы де­нег, по пьяни пред­ло­жил рассчитаться троти­ло­выми шашками, гра­натами или па­тронами. Жули­ко­ватый проныра, не будь ду­ра­ком отказался от опас­ной «валюты», а схваченный во время оче­редного гос­ти­ничного шмона ментами, дабы за­служить снисхож­де­ние и не загреметь в оче­ред­ной раз на отсидку, вы­ло­жил исто­рию про щед­рого оружейника.

Проведя с Васнецовым несколько задушев­ных ве­черов в ка­бинете и по­лучив максимально точную ин­форма­цию о нечистом на руку морском офицере, Арка­дий связался с опера­тивниками и договорился об освобож­дении пожилого, больного радикули­том и слепого на один глаз «заслу­женного фокусника». Ан­тон Ми­хай­лович от­делался тогда легким испугом и двухне­дельным пре­быванием в КПЗ…

«Теперь я располагаю информа­цией, которой, скорее всего, еще нет у Рогачева… – сидя на люби­мом диване, обдумывал происходящее Лавренцов, – нити запутанного убийства Семена Донцова тянуться к Звонку – Звя­гину Ми­хаилу Юрь­евичу. Остается вы­удить сведения о нем и…»

Неожиданно раздавшийся теле­фонный звонок оторвал от разработки плана предстоящих действий.

– Добрый вечер, юноша! – попри­ветст­вовала его не вполне трезвая Александра.

«Сама дура!» – чуть не вырвалось в ответ на фа­мильярность у контрраз­ведчика, но в слух он лишь веж­ливо ответил на приветствие.

– Лежу вот – книжку опять чи­таю. Что-то гру­стно стало. Музычка спо­койная играет, слышишь? – для чего-то информировала дама.

– Слышу… Умудряются же люди под музыку книги читать! – начал он понемногу ее подначивать, улавливая в трубке доно­сившиеся помимо ме­ло­дии, смех и чей-то мужской голос…

– Я привыкла все делать под му­зыку – профес­сио­нал, как никак…

«Это точно! Только у таких про­фессиональных врунов уши и хвосты как у Пиннокио должны отрас­тать…» – меланхолично рассуждал Лавренцов, вни­мая ми­лому лепету.

– Скоро вот ба­иньки собиралась лечь – гла­зоньки слипаются…

– А, может быть по паре писем кинем друг другу на сон грядущий? – продолжал он делать ходы в своей игре.

– Ой, только не это! – наотрез от­казалась мо­ло­дая обманщица, – на­доел Интернет со страшной си­лой.

– Жаль, жаль… – иронизировал Аркадий и запус­тил са­мого отменного козырька: – слушай, а мне вот спать совершенно не хочется. Хочешь, подъеду? Ми­нут че­рез тридцать могу постучать в дверь.

– Да не стоит уж сегодня… – вко­нец растеря­лась она, – и не собирались вроде встречаться. Давай уж лучше завтра созвонимся и пересечемся в удобное время…

– Ладненько Саша – не пугайся, это так – шутка юмора. Пред­ложил на вся­кий случай. Спи спокойно, со­зво­нимся…

Положив трубку, подполковник покачал голо­вой. Он не переставал поражаться похотли­вой де­вице, ко­то­рая даже сейчас, когда на кухне или, пуще того – в постели дожидался оче­редной ко­бель, умуд­рялась на­звани­вать другим мужикам и почти складно уворачи­ваться от провока­ционных предложений. Та­ковые спо­собно­сти при­вели бы в востор­г кого угодно, не только быв­шего офицера спец­служб.

– Хороша не­вестушка! Са­мую малость до дев­ст­венницы не дотяги­вает, – ухмылялся Аркадий, ук­ла­дыва­ясь спать, – шлюха, за пять лет дочи­тавшая до се­редины «Игру в бисер». Ну, теперь уж я могу спо­койно выки­нуть ее из башки и заняться более важными де­лами. Слава Богу! Мо­лодца Лавренцов, мо­лодца…

Глава IX

Нельсон

– Что-то похудели малость, Арка­дий Генри­хо­вич, – расплылся в улыбке Васнецов, привстав со стуль­чика и пожимая руку давнему знако­мому, по­дошедшему к означенному месту минута в ми­нуту.

– Зато вы – как тот корнишон с грядки… – под­держал ироничный тон чекист, присаживаясь за сто­лик на­против Антона Михайловича, – лов­кость рук еще не утратили?

– Ну, обижа-аете… как можно!? Мои ювелирные инстру­менты еще внуков кормить бу­дут – игрок в го­дах продемонст­риро­вал холеные ладони с длин­ными, как у пиа­ниста, паль­цами, – вот уви­дите!

– «Работать», верно, потяжелее стало?

– Трудно сказать… Азартных ло­хов приба­ви­лось, как, впрочем, и жад­ных легавых. Каждый зам­шелый старшина мнит себя генерал-губерна­тором и норовит оторвать, с тру­дом за­ра­ботан­ный моим ра­зумом, ку­сок…

Аркадий не смог сдержать улыбку, услышав жа­лобное признание карточного шулера. Респек­табель­ный пожилой мужчина в темных очках, скрывающих отсутствие одного глаза, с зачесанными назад длин­ными и явно подкрашенными волосами, за­метив ре­ак­цию собеседника, распалился еще сильнее:

– А что же вы себе думаете!? Я же не сормов­ских работяг облапоши­ваю! С такими, иной раз, жи­ганами прихо­диться дело иметь – аж пред­смертная ото­ропь берет! Оставляешь его без трех на де­вя­тер­ной и пред­ставляешь, как этот дубинноголовый ур­ка­ган дос­тает из штанов заря­жен­ный Пара­бел­лум…

– Толи дело – раньше, – поддел отставной контр­разведчик, – окучил командировочного из Вор­куты и гуляй не­делю в кабаках на Невском…

– Вы правы, товарищ подполков­ник! До пере­стройки за свою личную безопас­ность беспоко­иться приходи­лось в исклю­чительных случаях. Эх, ка­пита­лизм долбанный – сумма де­нежных знаков, накоп­лен­ных всем че­лове­чеством…

– Плюс вульгаризация всей страны, – закон­чил за него Лавренцов, скомбинировав единую пародию на два известных лозунга.

– Это точно. Что будете заказы­вать? – завидев на­правляющуюся к ним официантку, поинтере­со­вался од­ноглазый картежник, носивший за свой изъян в среде интеллектуального криминала гордую кличку Нельсон. – Я угощаю – как-никак в долгу пе­ред вами…

– Эх, гулять, так гулять – бокаль­чик мартини и кофе.

– Скромно-скромно… Небось, зарплата ду­шев­ная? – приколол Вас­нецов и озвучил по­до­шедшей де­вушке заказ в своей интерпретации, – так что слу­чи­лось, Ар­кадий Генрихович?

Подождав, пока служащая кафе отойдет по­дальше, фээсбэшник час­тично «при­от­крыл карты»:

– Мне нужна информация об од­ном человеке из бандитских кругов, не более. Но, очень под­робная и обстоя­тельная. Короткую и скупую авто­био­графию я мог бы добыть и без вашей помощи.

– Хм… – покривился Антон Ми­хайлович, – не­бла­говидная роль…

– К слову сказать, – продолжил подполковник, – я давно на пенсии, в органах не служу и сведе­ния мне не­обходимы в приватном порядке. Ра­зу­меется, все ос­та­нется исключительно между нами…

– Вы переквалифицировались в частного детек­тива?

– Нет. Дело личного характера. Кроме того, обе­щаю более вас не тре­вожить.

– Как и даже пульку расписать не за­хотите?

– Так вы же не сможете без фоку­сов!

– Это точно… – в последний раз пошутил Вас­не­цов и, озадаченный прось­бой, замолчал. За­тем изящно дос­тал из нагрудного кармана пид­жака длин­ную си­гару и, раскурив ее, выпустил вверх клуб аро­мат­ного дыма. Вскоре вернулась официантка и стала перестав­лять с под­носа на сто­лик заказ: бутылку до­рогого коньяка, таре­лочки с бутер­бродами с икрой, лимоном и ча­шечки кофе. Про­водив молодую особу лукавым взглядом, шулер задум­чиво произнес:

– Все это понятно Аркадий Ген­рихович, только вот ведь в чем дело… С кровоотсосами я нико­гда дружбы не во­дил и вы это знаете. Если бы владел за­ветной информацией, поделился бы – не сомне­вай­тесь, я на добро памят­ливый! Но мне предстоит ее где-то добывать, выспрашивать, вы­нюхи­вать… А по­сле того, как нужные све­дения попадут к вам, с этим ти­пом обя­зательно произойдет несча­стный случай – не пер­вый год вас знаю. Его дружбаны сейчас же начнут рыть землю: кто мол, ко­гда, с какой стати?.. И, разумеется, вый­дут, в том числе и на без­защит­ного ка­талу. Что мне при­кажете делать – они же из-под земли дос­танут…

– Ну, во-первых, я сам уже, в не­котором роде, пе­ред ними засветился, и все подозрения на сей счет, па­дут, прежде на меня, – объяснил Лаврен­цов, любу­ясь отточен­ными дви­же­ниями Нельсона, разли­ваю­щего ров­нехонькими пор­циями коньяк по ни­зеньким, но широ­ким фужерам. – А во-вторых, никто пока ин­тере­сующий объ­ект уби­рать не собирается.

– Вот именно – пока… – провор­чал тот, подни­мая рюмку и приглашая собеседника присоеди­ниться, – а через пару недель его найдут в мусор­ном контей­нере или в лесопосадках…

Мужчины медленно, смакуя мяг­кий вкус конь­яка, выпили и закусили лимоном. Аркадий достал пачку «Парламента» и, прику­рив сига­рету, предло­жил:

– А вы не могли бы для начала, скажем, по­спра­шивать о нем в своих кругах? Это, насколько я пони­маю – безопас­нее и проще.

– Хорошо, почти уговорили. Так или иначе – долг платежом кра­сен. Выкладывайте его ФИО, я по­ду­маю.

– Зачем понапрасну сотрясать воздух именами и фамилиями сквер­ных людей. Вы уж ре­шите сначала – беретесь или нет.

Игрок от Бога улыбнулся и, раз­ливая по шаро­вид­ным сосудам сле­дующую порцию спирт­ного, пробур­чал:

– Чувствуется хватка и осторож­ность. Одно слово – профессионал.

– Мы оба с вами неплохие про­фессионалы. Опыт не пропьешь…

– Это точно… – повторил Антон Михайлович лю­бимую присказку, опять под­нял фужер первым и, кив­нув, прошептал: – я согла­сен, но только то, что в моих силах – ни больше, ни меньше…

Проглотив коньяк и прожевав ми­зерный бу­тер­брод, Аркадий Генрихо­вич наклонился к собе­седнику и со­общил:

– Меня интересует Звягин Ми­хаил Юрьевич, по кличке…

– Звонок? – в ужасе отшатнулся Васнецов.

Несколько секунд чекист смотрел на поблед­нев­шее лицо каталы. Тот, моментально забыв о коньяке и тлев­шей сигаре, откинулся на спинку, нервно сглотнул вставший в горле ком и дважды беспокойно огля­нулся по сторо­нам. Каза­лось, пожилой муж­чина вот-вот схва­тится за сердце и, обмякнув, сползет с пла­стико­вого стула, будто только что схлопотал на ми­зере пя­ток взяток…

– Однако! Веселые дела! – в пол­голоса воскли­цал контрразвед­чик, ведя Опель по направлению к дому, – приот­стали мы от жизни! Впрочем, банди­тизмом моя контора занималась в исключитель­ных случаях, когда за­трагивались совсем уж вы­сокие ин­те­ресы и мое ны­нешнее неведение вполне оправ­дано…

Оказывается, слава о Звонке давно облетела весь преступный Пе­тербург. Парень с небольшой бандой относился к числу новоявленных бес­пре­дельщиков и бес­системно террори­зировал многие районы города. Того, что знал о нем карточный шулер и слету выло­жил в кафе, вполне хватило бы на объемное досье. Лавренцов снова улыбнулся, вспоминая с каким вы­ра­жением лица, Антон Ми­хайлович рассказывал о хлад­нокровном, мате­ром преступ­нике…

Сворачивая с проезжей части в свой двор, фээс­бэшник внезапно снова увидел в зеркале заднего вида черную «десятку». Машина с тони­рованными стек­лами следовала на расстоянии ста метров и про­нес­лась мимо, когда Опель въезжал в арку.

– Три двойки… – озадаченно процедил Аркадий, успев разглядеть номерной знак, – та же са­мая или слу­чай­ное совпадение? Пасти меня на­чали с момента встречи с Эди­ком. Прекрасно! Значит – механизм за­рабо­тал. Знать бы, что они замышляют и на­сколько далеко простираются наме­рения…

Завтра предстоял рабочий день в клинике и он, поленившись отогнать автомобиль в га­раж, приткнул его ме­жду подъездами во дворе. Подняв­шись на свой этаж и подойдя к двери, чекист сразу по­чуял не­ладное. Темно-коричневая краска на косяке в не­сколь­ких мес­тах была содрана, а на металлическом ободе – вокруг замоч­ной сква­жины виднелись свежие цара­пины.

«Кто-то успел потрудиться… – подумал быв­ший морской пехотинец, привычно сгибая в локте правую руку и сжимая кулак, – интересно, успели убраться или все еще орудуют?..»

Легонько толкнув дверь левой но­гой, он бес­шумно вошел в квартиру. Быстро окинув взглядом кухню, под­полковник одним прыжком оказался у входа в комнату. Пусто… Проверив на всякий случай ванну с туалетом, за­крыл дверь и, слегка рас­сла­бив­шись, принялся детально осматри­вать следы пре­быва­ния в каморке непрошеных гостей.

Глупо предполагать, что взлом­щики – мелкое ху­лиганье, хотя, такой вариант и не ис­ключался. «Черная де­сятка… – спокойно рассуждал Лав­рен­цов, обходя крохотные владения, – неспроста она висит у меня на хвосте вторые сутки. От­следили место жи­тель­ства, возможно, скоро уз­нают и ос­тальное. Пожалуй, стоит пригото­виться к самому худшему…»

По всей комнате валялись разбро­санные картон­ные ко­робки и бумаги – всевозможные до­кументы, до­го­воры, акты… На кухонном столе стояла не­тро­нутая бутылка мартини, монитор по­чему-то лежал на боку, на полу по­коился разо­бранный систем­ный блок. «Вы­драли жесткий диск, – сразу понял Арка­дий, гля­нув на внутрен­ности компа, – ос­тальное, ка­жется, на месте. Те­перь сомнений не остается – при­хо­дили за инфор­мацией обо мне: кто та­ков, чем за­нимаюсь…»

Продолжая машинально переме­щаться по ка­морке, он навел порядок, обнаружив при этом также пропажу всех дискет и некоторых докумен­тов риэл­торской фирмы. Затаив дыхание, контрразведчик по­дошел к развешан­ным на плечи­ках костюмам… Дис­кета с ук­раденной из клиники информа­цией о креди­торах и должниках Фро­лова лежала на месте – во внутреннем кармане одного из пиджаков. Все до­ку­менты, ме­дали и некоторые «тро­фейные» штучки, свя­занные с дея­тельностью в спецслужбах, хра­нились в тонкой коробочке, спря­танной в ан­налах родного ко­жаного дивана.

Более всего огорчил факт ис­чез­новения помятой серебряной ча­шечки. Во-пер­вых, она досталась ему от отца, а тому от деда – то есть была своеоб­разным ро­довым талисманом. Во-вто­рых, кража неза­тейли­вой вещицы, вы­бивалась из стройного ряда мо­тива пре­ступного вторжения в убогую хрущевку. Ну а в-третьих, пить кофе и вермут теперь предстояло по­оче­редно из единствен­ного стакана, как в затра­пез­ной привок­зальной за­бега­ловке…

Не зная истинных возможностей побывавших «в гостях» людей и опи­раясь на немалый опыт, чекист пре­кратил отныне все размышления вслух и анализи­ровал происшествие молча. Не хо­тел он также, пользо­ваться и те­лефонами. Даже тща­тельно проверив все укромные уголки квар­тирки, куда можно было за­пи­хать «жучки», риско­вать Лав­ренцов лиш­ний раз не же­лал. На пропав­шем компью­терном, же­ст­ком диске ни­какой ком­прометирую­щей его в гла­зах бандитов ин­форма­ции не хранилось, за ис­ключе­нием, пожалуй, страничек с описанием по­доз­ревае­мых в убийстве Донцова, ска­ченных из папки Рога­чева. Но и этот факт легко объяснялся данным Поли­нину обеща­нием выяс­нить что-либо о Купцове. Ка­кое им дело до способов, имеющихся в арсенале ста­рого гомо­сек­суалиста? И все же оста­ваться в за­све­ченном месте на ночь было опасно…

«Если Александра не занята с кем-то в постели, не­плохо бы напро­ситься к ней в гости…» – тоскливо поду­мал мужчина, набирая номер любвеобиль­ной тетки. Но к телефон­ному аппарату в квартире на Ло­мо­но­сова как назло никто не подходил…

Поздно ночью, подперев входную дверь единст­венным, крепким стулом и устроившись на диване, Аркадий с удивлением обнаружил в душе давно забы­тый азарт, а в сознании явствен­ное же­лание потя­гаться интеллектом с противником-не­видимкой. Даже после всего случившегося сего­дня, он не при­коснулся к вер­муту, а думал лишь об ответных шагах и продуктив­ных контрмерах. Мозг снова, как не­сколько лет назад, работал на полных оборотах, вы­давая все новые и но­вые ре­шения…

* * *

Утром отставной морпех отжался пятьдесят раз от пола и, выкатив из-за дивана чугунные болванки, пома­хал ими несколько минут в разные сто­роны.

«Так всегда происходит, – рассу­ждал он за ста­кан­чиком кофе, – чтобы прийти в себя и снова почув­ство­вать вкус жизни – необходима легкая встряска, этакое сиюминутное при­ключение. Жаль только, что мое воз­вращение из не­бытия началось с тра­гедии с Семе­ном…»

Автомобиль, как ни странно, стоял на месте це­лым и невредимым. Ухмыльнувшись благому откры­тию, Лавренцов не поленился и, встав на че­тыре точки, осмотрел днище Опеля, затем пооче­редно от­крыл ка­пот, ба­гажник… Никаких следов бандитских происков заметно не было, но по до­роге в клинику подполков­ник про­должал играть в мол­чанку, обду­мывая план дальнейших действий ис­ключи­тельно про себя.

Приткнув машину меж двух ши­карных ино­ма­рок, он приоткрыл дверцу и закурил. Подъехав на ра­боту немного раньше обычного, Аркадий с на­слажде­нием затягивался первой на сегодняшний день сига­ретой и не спешил занять место в кресле систем­ного админи­стратора. Неприятный се­веро-западный вете­рок, нако­нец, стих, и теплая погода радовала спокой­ст­вием и нежными солнечными лучами. Вспоми­налось, как в такие же погожие деньки они вдвоем с от­цом выез­жали в загород­ный дом, копались на уча­стке, что-то ремонтиро­вали внутри ветхого, двух­этажного строе­ния, жа­рили шаш­лыки…

После смерти матери, проводив­шей на даче каж­дое лето и рьяно сле­дившей за образцовым порядком, их редкие вояжи загород не могли обес­печить и под­держивать сколько-ни­будь сносного внеш­него вида неболь­шого хозяйства, расположенного на пятна­дцати сотках. Бе­тонные дорожки со вре­менем сплошь по­крылись тре­щинами, поливные трубы проржавели и полопа­лись, многие деревья высы­хали и который год вместо того, чтобы радо­вать глаз зеленой листвой и соч­ными плодами, пу­гали пролетавших птиц кри­выми, почер­невшими ство­лами…

Он боялся даже представить, что сей­час твориться в чудесном оазисе счастливого детства. Безна­дежно по­качав головой и бросив окурок на ас­фальт, Лаврен­цов запер дверцу авто­мобиля и направился к дверям кли­ники.

– Доброе утро, – мило улыбну­лась уже знако­мая секретарша, – кофе хотите?

– Привет. А что, имеется возмож­ность сва­рить? – улыбнулся в ответ Аркадий.

– Приготовленный по-настоя­щему кофе пьет по ут­рам Олег Дави­дович, – заговорщицки, так чтобы не слышал сидящий чуть поодаль ох­ран­ник, зашептала девушка, – если вы не любите раство­ри­мый, я могу сделать лишнюю порцию и для вас.

– Было бы очень приятно, – так же вполголоса от­ветил администра­тор, – а чем же я смогу отблаго­да­рить за любезность?

– Некоторыми советами по борьбе с гадким нра­вом не­давно пода­ренного мне компьютера…

– Идет. Заходи в богадельню, ко­гда поя­виться время.

– Договорились. Кофе будет скоро готов…

Сняв пиджак и оставшись в одной черной фут­болке, Лавренцов приот­крыл окно и уселся в кресло. Первым делом была проверена работа серве­ров и сети в целом. Убедившись, что сложная структура исправно функ­ционирует, не требуя до­полнительной отладки и настройки, пожилой хакер подошел к ящику с компь­ютерным «железом» и, покопав­шись, извлек из кучи хлама старый жесткий диск.

– Допотопщина мизерного объ­ема… – выругался он, сдув пыль с на­кле­енной этикетки и изучив напе­ча­танные на ней цифры.

Но тратить деньги на новый «винт» возможности не было. Подсое­динив раритетный элемент к одному из компьютеров, Аркадий решил про­тестиро­вать же­ле­зяку, а заодно по­смотреть на содержи­мое магнит­ного носителя. Жесткий диск после дли­тельного про­стоя протяжно погудел и нехотя включился в работу. Ус­та­рев­шая операционная система, какие-то папки, файлы… Форматировать и ус­танавливать свежее про­граммное обеспечение не хотелось.

«Позже подыщу что-нибудь кру­тое и совре­мен­ное, тогда и сделаю все по уму…» – констатировал под­пол­ковник, отключая и пряча реликт в па­кет.

Приведя в исходное положение ящик с от­слу­жив­шими срок деталями, он едва успел занять рабо­чее ме­сто, как в дверь посту­чали.

– Открыто, – буркнул мужчина и увидел вошед­шую де­вушку, аккуратно транспортирующую на ма­леньком подносе чашку кофе, – о, проходи, при­сажи­вайся… А что же себя обде­лила напитком?

Секретарша не возражала против общения на «ты» и, присев на краешек предложенного кресла, неприну­ж­денно произнесла:

– Я редко пью кофе. Предпочи­таю слабо за­ва­рен­ный чай. Меня зовут Таня…

– Очень приятно. Аркадий, – улыбаясь, кив­нул смотритель сети, беря с подноса чашечку, – так какие у нас проблемы?

– Понимаешь, машинка вроде бы новая, бы­страя, но постоянно глючит и зависает. Кроме того, ночью – когда доступ в Интернет дешевый, очень медленно скачивает информацию…

Лавренцов, слушая девушку, ос­торожно на­блю­дал за ней. Та вела себя немного напряженно и странно – то ли нервничала, то ли думала о чем-то другом. Взгляд ее бесцельно блуж­дал по столам, но чуть за­держивался на све­тящихся мониторах…

– Когда куплен комп? – поинтере­совался бы­ва­лый специалист.

– С месяц назад.

– Тогда с вопросом о глюках лучше позвонить в сервис той фирмы, где его приобретали – он ведь еще на гарантии. А по поводу скорости ноч­ного дос­тупа… – Аркадий двумя глот­ками выпив кофе, по­ставил чашку на поднос, – ты не одинока, в своем стремлении сэконо­мить. Многие под­ключаются в дешевое время, вслед­ст­вие чего серверы провайдеров пере­гружены.

– Что же делать?

– Попробуй сменить поставщика услуг. И же­ла­тельно иметь дело с кон­торой, пользую­щейся той же телефон­ной станцией, что и ты.

– Как это? – Татьяна перестала изучать тек­сты, выведенные на экра­нах, и уважительно по­смотрела на со­беседника.

– Первые три цифры номера доз­вона должны сов­падать с цифрами номера твоего домашнего теле­фона. Тогда проблем будет гораздо меньше, ясно?

– Пожалуй, да… Только как же его оты­скать?

– Сейчас попробуем.

Набрав в поисковике несколько слов и клик­нув по кнопке «Найти», Лавренцов получил через полми­нуты длинный список провайдеров Санкт-Петер­бурга.

– Выбирай и записывай адреса с телефонами, – кивнул он на монитор и, отойдя к окну, заку­рил.

Девушка пробежала взглядом по экрану и, что-то записав на клочке бу­маги, с довольной улыбкой встала:

– Здорово! Одна фирма рядыш­ком – по со­сед­ству с домом. Ну, а по поводу компа, ты прав – надо на­ехать на сервисную службу продавца.

Поблагодарив Аркадия за советы и пообещав при случае еще угостить кофе, Таня выскользнула за дверь. Ко­гда шаги в коридоре стихли, контрраз­ведчик уселся в кресло и задумчиво по­тер ука­за­тельным пальцем пе­рено­сицу. «Девица прихо­дила не за этим. Присутство­вал в ее взгляде со­всем другой – настойчи­вый интерес именно к тому, что происхо­дит в этой ком­нате. Фро­лов мог бы при­слать кого-нибудь по­опытней, эта слишком долго вчитывалась в тексты, хотя лю­бому нормальному поль­зователю хва­тило бы од­ного мгно­вения, чтобы опреде­лить при­надлеж­ность запу­щен­ных программ. За­нятно… Про­стой кон­троль рабочего про­цесса или господин док­тор пы­та­ется нащупать пульс нача­того мной расследования? Ну-ну… Кстати, над возможно­стью подкинуть ему дезу, следует пораз­мыс­лить…»

Наморщив лоб и прикурив оче­редную сига­рету, Лавренцов продол­жая обдумывать происхо­дящее, ма­шинально проверил свою почту. Пусто…

Спустя час директор агентства по недвижимости на­брал номер домаш­него телефона Плотни­кова и скупо поинте­ресовался:

– Привет, что новенького?

– Очень хорошо, что позвонил Генрихович, – с жаром начал молодой парень, – кажется, намечается одно заманчивое дельце, – хотелось бы по­сове­то­ваться…

– Ну что ж, ближе к вечеру подъ­еду, устроит?

– Вполне. До первой звезды – ждём-с…

В конторе теплилась какая-то жизнь, и это Арка­дия отчасти успо­каивало. По идее следовало бы са­мому взяться за нить сделки, найденной и начатой Ефи­мом. Нерасторопный ува­лень, наверняка что-ни­будь упустит или сделает не так, – подобные пре­це­денты уже случались, но сейчас пе­ред ним маячила другая задача…

Глава X

Драку заказывали?

Погода снова испортилась. После обеда начал мо­росить мелкий дождь, лишь изредка прекращая накра­пывать и дозволяя спешащим по де­лам про­хо­жим сло­жить вырываемые из рук вет­ром зонты. До спального района, где обитал Ефим, че­кист вел авто­мобиль по скользким дорогам акку­ратно, и нето­роп­ливо…

– Генрихович, помнишь тот, са­мый крутой объ­ект на Малой Мор­ской, что в квартале от Нев­ского? – с порога начал объяснения Плотни­ков, – ну, не­далеко от агентства «Фин­нАир»!?

Огромный офис, занимающий весь второй этаж респектабельного здания, Лавренцов отлично пом­нил. Помещение сдавал в аренду Союз теат­ральных дея­те­лей, но из-за хрони­ческой нищеты запра­шивал со­вер­шенно непомер­ную цену. Желающих заполу­чить от­ремонтирован­ный и го­товый к въезду посто­яль­цев этаж в центре Питера появлялось предоста­точно, но интерес теплился, пока не озву­чивалась сумма сделки. Очеред­ной кандидат, как правило, пе­ре­спра­шивал на­званную цифру и, убе­див­шись, что не ослы­шался, молча клал трубку…

– Какая-то настырная баба запала и не от­стает третий день, – продолжал рассказывать Ефим, – го­во­рит: уст­раивает и цена и условия. Се­годня с ней встре­чаемся – везу на показ, но, по­хоже, она уже знает о ка­ком поме­щении идет речь – слишком целе­на­правленно добивается. Боюсь, как бы напрямую не вышла на те­атралов, им-то пофигу – через нас сда­вать или не­по­средственно клиенту…

– Смотри, не упусти, – напутство­вал подполков­ник, – бланки договоров у тебя, кажется, есть?

– Есть, только без печати…

– Значит, нужно успеть поставить печать и пере­кинуть их тебе. Давай созвонимся утром, доложишь, как прошла встреча, и догово­римся о дальнейших дей­ствиях…

Простившись с агентом и спус­тившись вниз, он встал под неболь­шим козырьком подъезда и достал из кармана сотовый телефон.

– Привет, товарищ полковник! Аркадий на про­воде…

– О! Здорово, пропадущий! – об­радовано ото­звался Сергеич, – как по­живаешь?

– Потихоньку… Сам-то что не звонишь? В забо­тах что ли, как все­гда?

– Не без того…

– По расследованию есть сдвиги? – поинтере­со­вался отставной чекист.

– Даже не знаю, Аркадий. Вик­тору больше не зво­нил – все как-то времени нет. Скорее всего – дох­лый номер…

«Эко ж ты быстро забыл Семена! – покривился отставной контрразвед­чик, – ну это пока за­нят ра­бо­той, ок­ружен людьми и нет свободной ми­нуты. А вот выйдешь на пенсию, ся­дешь дома на приколе – по­смотрю я, как ты станешь отно­ситься к старин­ным друзьям…»

– Слушай Сергеич, – начал он вслух, – мне бы не помешала твоя по­мощь в одном вопросе…

– Излагай, все что могу – сделаю.

– Не одолжишь ли на время одну штучку из на­ших арсеналов?

– Смотря о чем речь… – уже без восторга ответил пол­ковник, – но, имей в виду, сейчас стало непро­сто. Кон­троль со всех сторон…

– Мне бы небольшой пугач и можно без на­чинки.

– О-о… – протянул далекий собе­седник и с пол­ной без­на­дегой в голосе добавил: – нет, Аркаша, даже обе­щать не стану. С получением подобной тех­ники у са­мих проблемы. Либо перед операцией у дежурного под роспись, либо – если надолго, загодя подай обос­нован­ную заявку за подписью за­местителя начальника Управления. Од­ним словом – полный геморрой.

– Жаль… очень жаль…

– А зачем тебе эти причиндалы-то?

– Да дельце одно хотел провер­нуть. Так ска­зать, личного характера.

– Ты поаккуратнее там с такими делами, а то, сам знаешь – народ нынче пошел бесцеремонный. Чуть по­смотрел не так или на ногу насту­пил, враз норовят мокруху затеять…

– Ладно, не стращай. И так на­доело под одеялом голову прятать. Не болей, до встречи…

«Где же раздобыть ствол!? – на­хмурившись, рас­суждал Лавренцов, выставляя из-под козырька руку и прове­ряя, не закончился ли дождь, – задачка не из лег­ких…»

– Мужик, одолжи ключики от машинки, – смачно сплюнув едва не на ботинки только что вы­шедшего из автомобиля Аркадия, процедил вы­плыв­ший из тем­ноты верзила, – поза­рез надо…

Окинув взглядом облаченного в черную кожу де­била, прямоугольное лицо которого не подавало ни малей­ших признаков «загрузки на «винт» интеллек­ту­альных программ», фээс­бэшник заметил боко­вым зре­нием еще двоих «ассистентов», медленно подхо­дящих с разных сторон.

– Извини приятель, но я скоро уезжаю… – мирно ответил подпол­ковник, пытаясь обойти темный «айс­берг».

– Да нет дядя, ты не въехал, – удержал его за ло­коть дотошный за­всегдатай темных переулков, и про­должил диалог поразительной по не­домыс­лию фра­зой: – если бы мы про­сили – ты мог бы и возму­титься, а мы же просто отни­маем. Гони поживее ключи!

Более сомнений в исходе «ми­лой» беседы не ос­та­валось и тянуть до мо­мента, когда вражеское под­креп­ле­ние обступит со всех сторон, смысла не было. Рез­кий хук снизу в квадрат­ный подборо­док тяжело­веса вышел на славу. Мотнувшаяся на­зад го­лова из­дала сдавленный звук и ее хозяин, пы­таясь удержать равно­весие, попятился назад. В удар ногой, нацелен­ный в «святое», ин­тимное место, бывший морпех вло­жил всю душу…

Разворачиваясь лицом к следую­щему сопернику, он, как когда-то учили опыт­ные инструкторы руко­пашного боя, молниеносно сме­стился на шаг вправо. Маневр спас от, блес­нув­шего в темноте в не­скольких сан­тиметрах от левой руки, ножа. Два удара в грудь отбросили наглого мок­рушника на капот Опеля. Но тут же в глазах Лавренцова вспыхнули звез­дочки. Откуда-то сбоку его го­лову достал третий уча­стник ночной битвы. Сделав, на всякий случай, нырок и опять сме­стившись вбок, он встретил блоком ногу в тяжелом са­поге, предва­рительно описав­шую в воздухе размаши­стую дугу. Через пару секунд, въехав за­тылком в стену дома, кара­тист из подво­ротни обмяк и за­тих…

Но радоваться быстрой победе было рано. При­шедший в себя пред­водитель-зачин­щик, стал ав­то­ром жуткого по силе удара в пе­чень. Со­гнув­шись по­полам и морщась от боли, че­кист пы­тался переме­щаться и уво­рачиваться от огромных кула­ков вер­зилы. Благо, молотобоец еще не полно­стью опра­вился от травмы дето­род­ных органов и, выша­гивая не слишком про­ворно – в раскорячку, не по­спевал за более легким и все же ме­нее травмиро­ванным Арка­дием. Посте­пенно поднялся на ноги и озлоб­лен­ный паренек – лю­битель помахать ножич­ком… Не­из­вестно, чем бы за­кончи­лось не­равное противостоя­ние, если бы вскоре во двор не въехала ми­лицейская машина с включен­ными ми­галками и сиреной. Мате­рящихся молодчи­ков, подхва­тивших под руки не по­давав­шего призна­ков жизни ку­нака, будто сдуло вет­ром в сторону вы­хода на противо­по­ложную улицу…

«Спасибо сердобольным соседям, – подумал Лав­ренцов, заскакивая в свой подъезд и держась рукой за ушиблен­ный бок, – не иначе встре­тился бы сегодня на том свете с Се­ме­ном…»

Беспрестанно ноющую печень стало отпус­кать только через час. Он постоял под душем, а потом долго рассматривал в зеркале заплывший отеком глаз. Спина, плечи и руки бо­лели, словно не­сколько дней, без пе­рерыва пришлось разгружать ва­гоны со свеже­добытым антрацитом…

«Тренироваться надобно чаще, Аркаша… – под­вел невеселое резюме страдалец, подпирая дверь сту­лом, – не только гантелями по утрам махать, но и в спортзал к нашим рукопашни­кам захаживать. Если в ближайшее время не прибьют, стоит гло­бально пере­смотреть от­ношение к бойцов­ской форме…»

* * *

На следующий день подполков­ник проснулся в чужом теле. Руки едва сгибались, а спиной лучше было ни к чему не при­слоняться. За ночь отек на лице слегка спал, но вме­сте с ушибами на руках приобрел колорит­ный сине­ватый оттенок.

«Славный видок! – ухмыльнулся он, глядя на свое отражение в зеркале и нанося на щеки и подбородок пену для бритья. – В самый раз послезав­тра на работу – в кли­нику. Ладно, случа­лось и по­хуже. Боевая рас­краска – к войне…»

Вечером предстояло важное дело, и Лавренцов ре­шил заняться ремонтом компьютера, прежде чем за­ва­литься на часок-другой на диванчик – вздрем­нуть и восстановить утраченные силы. Сва­рив очеред­ную порцию крепкого кофе, он присел со ста­ка­ном к столу и, под­соединив старенький жесткий диск, вклю­чил системный блок. Мони­тор окра­сился зе­лено-голубова­тым цветом «рабочего стола», а еще через несколько минут были отлажены на­стройки для входа в Интернет и про­верены почтовые ящики. На его имя пришло оче­редное пись­мецо все от той же, «свя­той Девы Ма­рии». Поси­дев с минуту и мучи­тельно гадая: про­дол­жать подна­доев­шую игру или по­пы­таться как можно скорее забыть ги­персексуаль­ную диву, чекист все же не под­дался любо­пытству и удалил послание, не прочитав…

«И вообще, откуда ты взялась на мою голову?» – удивлялся Аркадий, решив на всякий случай выяснить на каком же сайте, он обнаружил не­сколько дней назад анкету Алексан­дры.

Перед взором один за другим по­яв­ля­лись сводни­ческие странички. Он не мешкая, вводил в поисковую сис­тему желаемые данные: воз­раст – два­дцать восемь лет, город Санкт-Пе­тер­бург, высшее образование… На от­крывавшихся полях, Лавренцов тща­тельно просмат­ривал предла­гаемые анкеты и фо­то­графии женщин, бор­моча при этом:

– Но ан­кета должна где-то быть, видел же я тебя, прежде чем написать в первый раз, не из головы же я вы­удил адрес электронной почты!

Только на третьем десятке сайтов, вверх торже­ст­вующе взметнулся ку­лак:

– Так! Засветилась голубушка! Вот, зна­чит, где я тебя заприметил, прежде чем накропал то пись­мишко…

Среди множества фотопортретов красовался тот же са­мый снимок, при­сланный ему Шурочкой. Вскоре пооче­редно щелкая по анкетам, муж­чина чи­тал тек­сты и рассмат­ривал фо­тографии желаю­щих отыскать вто­рую поло­винку. Сайт имел, ви­димо, ме­ст­ное – пи­тер­ское про­исхождение, так как почти во всех тек­стовых данных проскакивало упоминание его род­ного города.

Девушки, поместившие объявле­ния, были словно на подбор. Внеш­ность, возраст, рост, вес – создавалось впечатление, будто он набрел на рек­лам­ную страничку крутого модель­ного агентства. Но не только внешние данные молодых женщин заслужи­вали лестных оце­нок. В графе «Не­сколько слов о себе» Аркадий с удив­лением читал вполне складные фразы, вкратце описы­вающие привычки, особенно­сти собственных характе­ров, увлече­ния… Доста­точно ра­зумные и лишенные ка­кого-либо меркан­тильного ин­тереса требова­ния к будущим партнерам: способ­ность лю­бить, быть вер­ным, муд­рым, велико­душным – так же за­ставляли его удовлетво­ренно хмыкать.

Только нынешняя знакомая со своей анкетой выби­ва­лась из строй­ного ряда нормаль­ных де­вушек. Саша, несмотря на умиротворенный вид, словно ис­тошно вопила с фотогра­фии словами, напи­санными чуть ниже: «Желала бы позна­комиться с со­стояв­шимся, зрелым, обеспеченным муж­чиной, воз­раст зна­чения не имеет…»

– Какого черта я запал именно на нее? – изум­ленно вопрошал подпол­ковник, снова возвращаясь к порт­ре­там психически здоровых людей, – неу­жто я был тогда на­столько пьян, что не мог раз­глядеть вот этих чудес­ных девочек!? Идиот…

После долгого изучения обита­тельниц сайта, его вниманием завла­дела двадцати­шестилет­няя особа по имени Алина. Очень кра­сивое и спо­койное лицо, иде­альная фигура, ми­лые сердцу слова о желании лю­бить и быть любимой, не взирая на все осталь­ное…

Послонявшись в раздумье по квартире, и вы­ку­рив сигарету, фээс­бэшник решительно вер­нулся к ком­пью­теру и написал очаровательной девушке ко­рот­кое по­слание. Игрища и постоянный обман в общении с Алек­сандрой на­столько осточертели, что в письме приглянувшейся уже на трез­вую го­лову молоденькой жен­щине, все – от первого до последнего слова, со­дер­жало абсолютную правду и ис­кренность. Отпра­вив со­общение адре­сату, он с легким сердцем улегся на ди­ван и вскоре забылся крепким сном…

Через час его разбудил телефон­ный звонок. По­смотрев на часы, Лав­рен­цов выругался и резво вско­чил на ноги.

– Алло! Привет Генрихович! Ефим в трубе…

– Привет, что у тебя? – маскируя сонные нотки голоса, поинтересовался хозяин каморки.

– Да так, что-то по инерции про­исходит… Встре­чался с той дева­хой, она го­това подписать до­говор. Ты обещал про­печатать бланки…

– Да-да, я помню, – соврал Арка­дий, – ты вот что… Перезвони минут через двадцать и догово­римся где лучше встретиться.

– О`кей, до связи…

«Черт… Опять в голове одни бабы…» – про­вор­чал он про себя и почесал затылок, вспо­миная где в по­следний раз видел печать фирмы.

В течение четверти часа чекист успел доско­нально пе­рерыть все не­мно­гочисленные коробки, ящики, портфель и даже кар­маны костюмов. Завет­ной, круг­лой пла­сти­ковой ко­ро­бочки нигде не оказа­лось. Оза­дачен­ный директор агентства пере­брал папку с догово­рами в надежде найти хоть один пропечатанный чис­тый бланк – безрезуль­татно.

«Кажется, обнаружилась еще одна пропажа по­сле визита незваных гостей… – сокрушенно по­думал он, – большой беды в этом нет, но сделка мо­жет со­рваться…»

Перезвонив Плотникову, Лаврен­цов объяснил си­туацию и, пообещав завтра же заказать новую пе­чать, по­про­сил потянуть время с дотошной, но вы­годной кли­ент­кой. Снова бросив взгляд на часы, он на­чал спешно гото­виться к выходу из дома.

Отодви­нув один край тяжелого дивана, Аркадий подошел к его тыль­ной стороне и, вытянув за шляпки не­сколько свободно сидящих в деревян­ном каркасе гвоздей, отогнул обкле­енную материей фанеру. В не­драх справной конструкции покоилась за­ветная кар­тонная коробочка с доку­ментами, наградами, «жуч­ками» и прочими вещицами, на­дежно спрятан­ными от посторонних глаз. Усевшись перед малень­ким зерка­лом, он акку­ратно наклеил на лицо тонкие усики и не­боль­шие ба­кен­барды точно та­кого же цвета, как и его во­лосы. Ко­гда-то не­хитрый прием удавался на славу, да и сейчас, если бы не си­явший под гла­зом фингал – физиономия вышла бы на загля­денье…

«Не беда, – успокаивал себя фээс­бэшник, одевая вы­шед­ший из моды костюм в мелкую полоску, – очки сни­мать не стану и тем более никто меня не уз­нает. Глав­ное, чтобы преступная компания засвети­лась на гори­зонте…»

Пошарив по карманам костю­мов, Лав­ренцов оты­скал старенькие солн­цеза­щитные очки и, нацепив их на нос еще в квартире, спустился к машине. Произ­ведя детальный осмотр транс­портного сред­ства и не найдя призна­ков уста­новки взрывных и подслу­ши­вающих устройств, он спо­койно уселся за руль и тронулся в путь…

Несколько дней назад одноглазый карточный шу­лер Вас­не­цов в точно­сти объяснил, где сле­дует искать ве­черами банду Звонка, если биндюж­ники не заняты оче­редной про­делкой в городе. Ноч­ной клуб «Аль­бат­рос» не входил в число элитных и малодос­туп­ных за­ведений центра, поэтому, под­счи­тав остав­шиеся деньги, подпол­ковник опреде­лил на сего­дняшний ве­чер единственную задачу: устано­вить в котором часу и за какими столи­ками собира­ются Звя­гин и его сообщ­ники…

Открывший стеклянную дверь швей­цар, не­брежно спрятал в карман, честно заработан­ный дол­лар и пору­чил нового клиента ме­стному ад­мини­стра­тору.

– Вы впервые у нас? – привычно заиски­вающе справился мужчина лет сорока пяти.

– Да, здесь еще не бывал… – про­тянул гость, ог­лядываясь по сторонам и словно не­взначай интере­су­ясь: – не могли бы вы сразу пояснить: где тусу­ется мо­лодежь, а где соби­раются люди, скажем, на­шего с вами воз­раста?

– Молодежь как всегда предпочи­тает карты и зал со стриптизом, – по­нимающе улыбнулся рас­поряди­тель и, чуть понизив голос, добавил: – ну а солидные клиенты интересуются ру­леткой и неболь­шим залом, где транс­лируются бега. Но, могу вас заверить, за ка­ким бы столиком не отдыхали наши гости, мы гаран­тируем их безо­пасность и не­при­косновенность. Фишки и выигрыши обмени­ва­ются справа. Желаю приятно провести время…

Прикурив сигарету Аркадий, словно за­прав­ский завсегдатай ночных борделей, медленно обошел все заве­дение. Изображая на лице элегантную скуку, он останавливался непо­далеку от оче­редного стола и не­сколько ми­нут на­блюдал за ходом игры. Впро­чем, в это время чекист уделял больше внимания участникам азартного дей­ства, не­жели тому, что вершилось на зе­леном сукне. В залах кар­точных игр и рулетки Звягина не было. Скачки и бега его тоже вряд ли интересо­вали, но Лавренцов побы­вал и в этом поме­щении, сплошь оборудован­ном ви­ся­щими под по­толком плоскими те­леэк­ра­нами.

«Придется переться туда, где телки демонст­ри­руют похотливые те­леса… – отрешенно заключил из­му­ченный недавними, сексуальными подвигами муж­чина и понуро напра­вился в зал стриптиза, – хотя, по­сле недавней ночи с Сашенькой я на пару не­дель с ра­достью забыл бы обо всем, что связано с сексом. Инте­ресно, у любезного администратора име­ются ги­гиени­ческие пакеты?..»

Часть XI

Истинное лицо психологии

Звягин в окружении трех прияте­лей, разва­лив­шись, полулежал в цен­тре одного из фиолето­вых ди­ванчиков. Компания расположилась непо­средст­венно перед небольшим круглым по­диумом с торчащим по­середине се­ребристым шестом.

Лишь на миг задержавшись у входа в не­боль­шой, уютный зал и сразу выхватив взгля­дом нужного че­ло­века, Аркадий незаметно про­шмыг­нул к бли­жайшему, свободному мес­течку. Заку­рив и осмот­ревшись полу­чше, он понял – центральное и самое удобное для на­блюдения за танцую­щими девуш­ками место, по всей ви­димости, еженощно зарезер­виро­вано за бандой Звонка. Ди­ванчики, образую­щие ров­ные дуги вокруг оваль­ных, низких столи­ков, были рас­считаны, по меньшей мере, на вось­ме­рых посети­те­лей. Незанятых мест в зале почти не оставалось, но чет­веро представи­телей криминального мира вольготно рассредоточи­лись по всему фиолетовому сек­тору, чувст­вуя себя здесь пол­ными хозяевами…

– Добрый вечер. Что будете зака­зывать? – спро­сила приглушенным го­лосом подошедшая офици­антка в аб­солютно прозрачной блузке и в юбочке, за­крывав­шей от любопытных глаз окру­жающих не­сравнимо меньше, чем простая набед­ренная по­вязка.

– Бокал мартини, – тихо отве­тил мужчина с уси­ками.

В зале царил полумрак. Только подиум с вы­пи­сы­вающей вокруг шеста пируэты длинноногой де­ви­цей, освещался нижними рампами и вися­щими под потол­ком светильниками. Танцовщица под мед­лен­ную му­зыку уже успела снять с себя все, кроме того, что с безмерной иронией могло назы­ваться труси­ками. Но, кажется, и по­следний эле­мент оде­жды ей нестер­пимо мешал. Посте­пенно, вы­зывая восторжен­ные взгляды мужской поло­вины зрителей, она стала ос­вобож­даться и от него…

– Да, Шурочкины филей и кост­рец здесь бы не ко­тирова­лись. Кроме свиста и улюлюканья она бы ни­чего не услы­шала… – пробормотал контр­развед­чик.

Посматривая на обнаженную мо­ло­дую эквилиб­ри­стку, задравшую правую ножку выше головы и мед­ленно вращавшуюся вокруг шеста, он внезапно поймал себя на мысли, что «тру­довой» ночи с подна­до­евшей ис­кательницей «султана Брунея», словно и не бывало. По­жалуй, сейчас Арка­дий не отка­зался бы рас­сла­биться с гарцующей неподалеку ко­зочкой…

Братва, оскалившись и выкрики­вая какие-то мер­зости, рассматривала нагую стриптизершу. Та, веро­ятно следуя сложившимся правилам, оста­вила ме­тал­лическое «орудие труда» и приблизилась отрабо­тан­ной походкой к публике. Распо­ло­жившись на сту­пеньке круглой площадки в метре от столика VIP-гостей, де­вушка стала от­кровенно, без при­зна­ков стесне­ния, де­монст­рировать им свои пре­лести…

Только сейчас Лавренцов заме­тил, что на ее та­лии непонятно для чего остался туго натя­нутый узенький поясок. За пару минут до оконча­ния му­зы­кальной про­граммы, она, при­танцо­вывая, стала вплотную под­хо­дить к столикам и дозволяла любому желаю­щему за­сунуть за непри­метный аксес­суар де­неж­ную ку­пюру. Особо щед­рым зрителям исполни­тельница вульгарных па, в качестве благодарно­сти, с ар­тистическим удо­вольствием подставляла для ко­роткого прикосно­ве­ния самые интимные места…

«Господи, до чего же я сер и убог – ни хрена не ведаю в современной жизни! – сокрушенно качал го­ло­вой че­кист, прихлебывая опостылевший вермут. – Морская пехота, контрраз­ведка, антитеррор и секс с женой в классическом исполнении сверху и сзади два раза в месяц – вот все, чему научился за сорок два года. И сейчас не поумнел ни на йоту – костюмчик – «дядя дай папироску – у тебя штаны в полоску», тем­ные очки из по­запрош­лого века, си­няк на полфизио­номии и денег в кармане – на бу­тылку без за­куски… Мо­лодчина Лавренцов! Про­двинутый мужик, ничего не ска­жешь! Кто-то на­слаждается всеми возмож­ными «фишками» ок­ру­жающей дей­ст­вительности, а вы, то­варищ под­пол­ковник, ле­жите на диване и трени­руете меткость, бросая тапочки в дру­зей-тараканов…»

Между выходами танцовщиц на здеш­нюю сцену, предусматривались небольшие пере­рывы. И действи­тельно многим гостям требовалось пе­ревести дух, дабы расслабились на­пряжен­ные члены орга­низмов. В зал высыпал штат не об­ремененных из­лишками оде­жды официанто­к, и на­чиналась бе­готня с блокно­ти­ками и подносами, полными горячи­тельных напит­ков…

Аркадий продолжал наблюдать за крепкими ре­бя­тами на соседнем ди­ванчике. Те лениво пере­киды­ва­лись какими-то фразами, но изредка, в пол­голоса на­чинали с жаром что-то обсу­ждать и о чем-то спо­рить. В такие мо­менты он слегка поку­сывал губы, жа­лея о том, что пока не имеет воз­мож­ности вос­пользоваться подслушиваю­щим уст­ройством…

Свою миссию на сегодняшний вечер отставной офицер ФСБ вы­пол­нил сполна – место обитания пре­ступ­ной ком­пании ус­та­новлено с точно­стью до одного метра. Неторопливо до­пивая мартини, он полюбо­вался оче­редной красави­цей, на сей раз ис­пол­нявшей вы­кру­тасы во­круг шеста под быструю ме­лодию. Номер за­кон­чился тем же триум­фальным обнаже­нием и сбо­ром по­датей среди до­воль­ной публики. Докурив по­след­нюю си­га­рету, Лаврен­цов рассчи­тался и поки­нул тем­ный зал. Кив­нув на прощание рас­порядителю, дежурив­шему в холле, он обратил вни­мание на не­большое объ­явле­ние, висевшее возле ог­ромного зер­кала у входа:

«Дамы и господа, приносим свои извинения, но в нашем ночном клубе пользоваться фото и ра­диоаппа­рату­рой разрешается только по согла­сова­нию с ад­ми­нистрацией».

– Тоже мне – проблема… – про­шептал мужчина с бакенбардами, вы­ходя на залитую светом рек­ламы и фо­нарей улицу, – камеры слежения у вас ус­танов­лены везде, кроме туалета. Вот этим изъяном и вос­поль­зу­емся…

* * *

Погода словно вспомнив, что на ка­лен­даре сере­дина лета, снова смило­стивилась и дозво­лила ласко­вым лу­чам утреннего солнца ос­ветить зо­ло­тые шпили и купола соборов Петер­бурга.

По дороге в клинику Аркадий за­скочил в не­кази­стую мастерскую и за­казал новую печать для своей фирмы. Заплатив за предстоящую ра­боту не­многим больше нужной цены, он до­говорился за­брать сроч­ный заказ уже в обеденный перерыв…

– Привет, Танюша! – улыбнулся он знакомой сек­ретарше, – как пожи­вает твоя машинка?

– Доброе утро, – кивнула та в от­вет, – при­ходил мастеровой из фирмы, с полчаса покопался, и она пе­рестала глючить. А за совет сменить провай­дера еще раз большое спасибо – те­перь Интернет про­сто ле­тает…

– Ну и славненько, – удовлетво­рился ответом Лавренцов и на ходу бросил: – заходи в гости…

– Зайду Аркадий, с меня кофе…

Усевшись в кресло администра­тора, подполков­ник первым делом на­писал на небольшом лис­точке бумаги номер телефона заместителя коман­дира пи­терского СОБРа и, положив его на стол, прикрыл мо­бильником так, чтобы остались видны только первые пять цифр. Затем, уже при­вычно проверив сеть и убедив­шись в ее ис­правной ра­боте, позвонил Плот­ни­кову:

– Печать будет готова через три часа, если пона­добиться очень срочно, я про­дик­тую адрес – подъез­жай прямо к мастерской…

– Все Генрихович, она уже не к спеху… – до­нес­лось меланхоличное бормотание молодого чело­века.

– В чем дело, сложности?

– Ей позарез необходимо было подписать до­го­вор вчера, еле уговорил подождать до утра… Назва­нивал тебе до двух ночи домой, по сотке ты тоже не отве­чал…

– Вот черт… – выругался Лаврен­цов. – Да, я позд­новато вернулся, а мобильный отклю­чили – надо бы оп­латить сегодня…

– Неплохие бабки могли со­рвать… – продол­жал ныть агент.

– Сколько там вырисовывалось? – скорее из бо­лезненного любопытства спросил глава фирмы.

– Около пяти тысяч…

– Блин… – не удержался он, но, опом­нив­шись, подбодрил Ефима, – ну, не вешать носа! Кто знал, что ко мне в квартиру влезут. Пе­чать те­перь вос­станов­лена, так что продолжай рабо­тать.

«Да… Пять тысяч баксов сейчас бы не поме­шали… – размышлял Ар­кадий, закончив телефонный раз­говор с агентом, – надо сдавать квартальный от­чет, платить налоги, подкинуть на жизнь Плотни­кову, да и у самого де­нег осталось – на пирожок с ка­пус­той…»

Посидев некоторое время без дела, бывший фэ­эс­бэшник решил на­ведаться в запретные ветви мест­ной сети. Немного поковырявшись с паро­лями, он прове­рил папки «Кредиторы» и «Долж­ники». С мо­мента по­следнего взлома их содержимое заметно из­ме­нилось. Наряду с фамилией покойного друга из перечня креди­торов исчезло еще несколько ранее значив­шихся там людей. «Уж не означает ли это, что и их постигла та же участь?.. – содрог­нулся Лаврен­цов от ужасной мысли, вчитываясь в остальные имена и фа­милии. – Черт, тут появились два но­вых человека, но и исчезло вместе с Семеном, кажется, три. Не хватает Гаврилюка и еще одного, на Ю… Юматов или Юмаев…»

Неожиданно дверь без стука при­открылась и на пороге поя­вилась Таня с чашечкой кофе.

– Не помешаю? Ты не очень за­нят? – поинтересо­валась она, под­ходя к столу.

– Я абсолютно свободен уже тре­тий месяц, – улыбнулся муж­чина, бы­стро закрывая доступ к сети и уступая даме единственное кресло.

– Как тебе у нас работается? – буднично спросила девушка, усажива­ясь в кресло.

– Вполне. Ты же заметила, что я появляюсь всего дважды в неделю. Весьма удобный гра­фик…

– Да, это неплохо. А я вынуждена торчать за стой­кой у входа, с утра до вечера, – вздохнула она.

Взгляд ее опять скользил по мо­ниторам. Дож­дав­шись, когда Татьяна заметит листок с записанным те­ле­фонным номером, чекист поставил чашечку с кофе на подоконник, заку­рил и отвернулся, приот­крывая створку окна.

– Ты где-нибудь учишься, – спро­сил он через плечо.

– Заочно, в химико-технологиче­ском…

– В таком случае есть перспек­тива сменить стойку на лаборантское кресло?

Она равнодушно пожала пле­чами:

– Заочникам после окончания предлагают ис­кать работу самим, но даже если и повезет – не ду­маю, чтобы зарплата лаборанта перекрыла сек­ре­тар­скую. Сама не пойму – для чего тяну лямку учебы…

Вернув пус­тую чашечку на не­большой поднос, Аркадий промолчал. Из ста сорока семи миллионов рос­сиян, в утешении и поддержке ну­жда­лись, по меньшей мере, миллионов сто два­дцать…

– Спасибо за приют, пойду…

– Тебе спасибо за чудесный кофе, будет время – забегай…

Девушка вышла, аккуратно при­крыв за собой дверь. Вернувшись к рабочему месту, контрразвед­чик вни­ма­тельно посмотрел на листочек. Тот поко­ился на преж­нем месте, однако теперь из-под сото­вого теле­фона видны были все семь цифр номера. «Отлично, – улыбнулся он, – надеюсь, за­помнила… Теперь беги, докладывай Фро­лову, пусть и тот не­много понерв­ни­чает…»

Изнывая от безделья, Лавренцов полез прове­рять почтовый ящик. Александра, следуя четкому графику, прислала очередное послание. Необъ­яснимая настой­чивость девицы начи­нала раздражать, но неожиданно лицо мужчины растянулось в радостной улыбке – во «Входящих» значилось и короткое письмо от Алины…

«Добрый день, Аркадий.

Я не так давно поместила ан­кету на сайте и пи­сем получила со­всем не­много. Что вам рассказать о себе? Окончила медицинский ин­сти­тут, сейчас учусь в аспи­рантуре. Свобод­ного времени ка­тастрофиче­ски не хватает, но скоро защита и, наконец-то, поя­виться воз­можность нор­мально, спо­койно рабо­тать. За­мужем не была – еще не ус­пела… С прошлого года живу одна в небольшой одноком­натной квар­тире.

Прочитала ваше письмо, и самой стало не­много грустно. Быть мо­жет, мне показалось, но складыва­ется впечатление, что у вас не все об­стоит бла­гопо­лучно…

Не печальтесь. Напишите мне поподробнее обо всем: о прошлом, о нынешней жизни, какие планы на бу­дущее…

Жду вашего письма.

Алина».

– Что ж – совсем другой колен­кор… – возрадо­вался Аркадий и, не затягивая, сразу же напи­сал об­стоя­тель­ный ответ.

Неожиданно в коридоре послы­шались торопливые шаги. Едва он ус­пел свернуть почтовые стра­нички, как дверь распахнулась, и в комнату не вошел – влетел Фролов.

– Привет, голубчик! – принялся трясти его руку врач, – работаем в од­ном заве­дении, а видимся раз в не­делю.

– Это точно… – подтвердил сис­темный админи­ст­ратор, испод­воль на­блюдая за ним и удивляясь про­изо­шедшей метаморфозе.

– Аркадий, ты все-таки изволь появляться у меня в кабинете. Моя те­рапия не может осуществляться, так ска­зать, на расстоянии, я ведь не теле­пат. Мы должны, основательно с то­бой порабо­тать… Как, кстати, ус­пехи в твоей конторе?

– Да выгорало одно выгодное дельце, но упус­тили…

– Ага, ну, по крайней мере, ты прини­маешь ка­кое-то косвенное уча­стие в деятельности фирмы. Я пра­вильно понимаю?

– Пожалуй, да…

– Отлично… – доктор расхаживал по по­меще­нию и потирал руки, но вдруг остановился и спросил: – у тебя есть закурить?

– Есть… но ты же, вроде, не ку­рил? – удивился подполковник, протя­гивая открытую пачку.

– А… – махнул тот рукой, прику­ривая от за­жи­галки приятеля, – столько нервов гробит эта работа! Са­мому скоро психотерапевт понадо­бится. А как по­живает барышня – бу­дущая жена миллиардера?

– Она, честно говоря, порядком подна­доела, – ис­кренне сознался па­циент, – и, скорее всего, я ее больше не увижу…

– Ну что ж, все правильно! Зачем себя наси­ло­вать!? Раз принял именно такое решение – дру­гому не бывать…

И все же что-то его изрядно бес­покоило. Он дер­жал сига­рету слегка подрагивающими пальцами, а, вспо­миная о ней – затягивался нервно и быстро. Бес­пре­станное хождение взад-вперед – от окна до двери, так же вы­да­вало немалое волнение…

– Скажи… – прервал тот затя­нувшееся молча­ние, – а друзья, кроме того… ну, кото­рый умер в больнице, у тебя есть?

«Никак не придумает способ по­добраться к ин­те­ресующей теме, – ус­мехнулся про себя Арка­дий, – о моей работе в спецслужбах он, как пить дать – ос­ве­домлен, так что нет смысла особо упи­раться…»

– Ну, почему же… Остались еще сослуживцы и в Питере, и в других городах.

– И ты поддерживаешь с ними связь?

– Реже, чем хотелось бы… А по­чему ты об этом спрашиваешь?

– Да так, – к размышлениям на тему о при­ве­де­нии тебя в норму. Дру­зья ведь так же могут сыграть нема­ло­важную роль в реабилитации… Итак Аркадий, давай ос­тано­вимся на том, что в ближайшую пятницу мы с тобой проведем первый настоящий сеанс. Я смотрю – ты немного пре­образился, ожил, на человека стал похо­дить, вон даже темных очков, словно крутой мэн, в помещении не снимаешь. Так что в конце не­дели жду. До встречи…

Фролов затушил сигарету в пе­пельнице и на­пра­вился к двери. Но, на пороге вдруг спохва­тился, вер­нулся к креслу администратора и полез в кар­ман…

– Сеть функционирует без сбоев, жалоб на тех­нику не поступает… – бубнил он, копаясь в бумаж­нике, – по­этому, давай-ка я с тобой рассчи­таюсь за первый месяц.

Положив на стол рядом с Лаврен­цовым две­сти долларов, озадаченный главврач вышел в ко­ри­дор…

«Быстро ты выяснил, чей номеро­чек я наца­рапал на бумажке, – раз­мышлял контрразведчик, глядя на две зеленые купюры, – от­ныне часть уси­лий вашей преступной организации будет отвлечена поиском вы­хода на людей из серьезной структуры, дабы пре­дот­вратить развитие негативных последствий. Ведь вы полагаете, что мой звонок туда уже состоялся. Но и мне с сего­дняшнего дня предстоит включить мак­си­мальную осторож­ность – теперь они станут от­сле­жи­вать каж­дый шаг, а при удобном случае и во­все поста­раются меня убрать…»

Нарисовав самые «радужные» перспек­тивы, под­полковник сызнова полез в Интернет. Во входя­щих доку­ментах значилось но­вое, на сей раз более объ­ем­ное по­слание от Алины:

«Еще раз здравствуйте, Аркадий!

Спасибо вам за доброжелатель­ное и подроб­ное письмо. Его, конечно, не назовешь оптими­стичным, но вы должны что-то предпринимать, на­ходить ка­кие-то пути для выхода из кризиса. Разве не так?

Вряд ли стоит обвинять время, судьбу, власть или какие-то другие аморфные и безответственные яв­ле­ния. К сожалению, жизнь, иной раз, подбра­сы­вает жуткие обстоятель­ства, обойти, перебороть или не за­метить которые – просто невоз­можно. Год назад я по­хоронила маму. Сейчас уже стало полегче, но то­гда… Подобных ужасных потерь, увы – ни­кому из нас не из­бежать. Но мы мо­жем и обязаны пре­одоле­вать то, что нам по силам – вся­кие субъек­тивные и наду­манные барьеры.

Сегодня модно ссылаться на стрессы, на изу­ве­ченную окружающей действительностью пси­хику, но, мне кажется, в большинстве подоб­ных слу­чаев суть решения проблем нахо­диться в са­мих нас. Можно из­ба­виться от таких «недугов» и с чьей-то помощью, но при этом не следует забывать о рециди­вах и об эф­фекте при­выкания к «лекарствен­ным пре­па­ратам». Лучше уж попытаться са­мостоя­тельно раз и навсе­гда нау­читься распознавать опас­ные сим­птомы и на­хо­дить методы борьбы с ними.

Извините, Аркадий, если мое письмо пока­жется вам чрезмерно на­зидательным. Я, наверное, слишком уверенный в своих силах человек. Ни­когда не прихо­ди­лось полагаться на кого-то – долгое время жили вдвоем с мамой и все всегда де­лали сами, не взывая к чьей-то поддержке…

Я буду с нетерпением ждать ва­ших писем.

С уважением, Алина».

С работы Лавренцов ухал на три часа раньше обычного и по дороге из клиники по­вер­нул не в сто­рону дома, а продолжал держать направ­ление на Че­тырна­дцатую Линию. Черной де­сятки с тремя двой­ками на номере, в зер­кале заднего вида он не приме­чал уже не­сколько дней. Других авто­мо­билей, неот­ступно следо­вав­ших за ним более че­тырех-пяти квар­талов, сейчас так же заметно не было.

«Либо все же приткнули в мою развалюху мая­чок и отслеживают ка­ждое перемещение, либо я не просе­каю их дилетантскую тактику, – раз­мышлял че­кист, заезжая в двор-коло­дец дома Донцо­вых, – в лю­бом случае – киллеры из них нику­дышные! У сколько-ни­будь сведущего в нашем деле специалиста на­шлось бы с деся­ток моментов в день шлепнуть меня без шума и ка­нители. А уж серьез­ному профессио­налу решить по­добную за­дачку – как два файла пере­слать…»

– Здравствуй Аркадий… – расте­рялась, открыв­шая дверь Екатерина, стыдливо запахивая легкий ха­латик, накинутый, как успел подметить не­жданный гость, на голое тело.

– Добрый вечер Катюша, извини, я без преду­пре­ждения… – оправды­вался, заходя в квартиру дру­зей, под­полковник.

– Ничего-ничего… Проходи на кухню, я сей­час… – жена покойного друга проскользнула в спальню, от­куда вскоре раздался приглушенный ше­пот.

«Однако быстро освоилась в должности не­сча­ст­ной вдовушки… – покачал он головой. – Впрочем, эти­че­ские нормы и моральные устои нынче – сродни не­устойчивому равнове­сию…»

Посреди кухонного стола покои­лась пепель­ница с тремя окурками, и сиротливо стояли две рюмки с не­до­питым конья­ком.

«Кажется, я появился в самый не­подходящий мо­мент…» – усмехнулся контрразведчик и заметил вы­шедшую из комнаты Катю.

– Извини за беспорядок… – на­чала она, по­ставив на плиту чайник, – ко мне недавно захо­дила подруга. По­сидели, погоревали…

«Еще одна блудная овца! На сей раз велико­воз­ра­стная… Что-то мне ве­зет в последнее время на ост­ри­женных представительниц вашего стада…»

– Не беспокойся, у меня дома все гораздо за­пу­щеннее… – успокоил он вслух, дос­тавая из пачки си­гарету. – Как поживаешь?

Женщина вздохнула, поправляя на голове только что причесанные во­лосы и присев напро­тив, отре­шенно произ­несла:

– Все так же, Аркаша – работа, дом, работа… Вот девять дней Семену недавно справила, ты что же не зашел помянуть?

– Я с некоторых пор торчу в кли­нике, где занима­юсь компьютерами, да и помимо новой работы име­ются некоторые проблемки. Я, собственно и зашел именно поэтому.

– Ты чай будешь или кофе?

– Все равно…

Поставив на стол две чашки и, приготавливая за­вар­ку, Екатерина по­любопытствовала:

– У тебя опять что-то стряслось?

– Мне нужно позаимствовать у тебя на недельку одну вещицу.

– Какую вещицу? – насторожи­лась вдова.

– У Семена хранится наградной пистолет… – на­чал Лавренцов, но осекся, увидев, как жен­щина, ус­лы­шав об оружии, едва не выронила чай­ник с ки­пят­ком.

Сокрушенно покачивая головой, та все же на­пол­нила чашки и, присев на табурет, испуганно прошеп­тала:

– Зачем он тебе? Неужели ты ввя­зался в то дело!? Ты с ума сошел, Ар­каша…

– Не волнуйся, оружие мне необ­ходимо для са­мого крайнего случая. Его наличие, скорее, при­дает уверен­ности…

– Тебе все-таки удалось что-то выяснить?

– Да, многое.

Екатерина посидела с минуту молча, лишь нервно теребя пуговицу на халатике, затем решительно встала и вышла из кухоньки. Быстро вернув­шись, она протя­нула при­ятелю не­большую коробочку из черного пла­стика:

– Никогда бы и мысли не допус­тила – отда­вать его в чужие руки, но раз уж ты встрял в эти раз­борки… Не хватало, чтобы и с тобой случилось то же самое.

– Спасибо, Катюша, – он кос­нулся ладонью ее руки и спрятал ко­робочку во внутренний карман.

– Только верни пистолет сразу же, как исчезнет не­об­хо­димость.

Допив чай, подполковник кивнул и стал соби­раться. Вышедшая следом в коридор женщина, по­пра­вила лац­кан его пиджака и, прощаясь, по­про­сила:

– Умоляю тебя Аркадий, будь ос­торожен.

Звягин с компанией появлялись в «Альбат­росе» скорее всего позже – часам к девяти-десяти вечера, и Лав­ренцов после визита к Донцовой ре­шил за­ехать до­мой. Знавший его в лицо, трусоватый По­линин близ­кой дружбы с отъявленными банди­тами не во­дил. Ве­роятно, он поддерживал с ними некую, выну­ж­денную связь, пы­таясь как-то вызволить из беды дружка – Купцова, иначе, слежка за автомоби­лем Ар­кадия и на­паде­ние троих биндюжников возле подъезда объясне­нию поддавались с большим тру­дом. Вряд ли дан­ные мероприятия организовывались самим Эди­ком – пти­цей не столь высокого полета. По­этому можно было рискнуть и отпра­виться в ноч­ной клуб без гри­мерных прибамбасов, не боясь там повстре­чать голу­боватого молодого человека. Но контрраз­ведчик, пола­гаясь на ста­рую привычку – если уж за что-то браться, так де­лать всерьез и навер­няка, зайдя в квартиру, снова ото­дви­нул от стены ди­ван…

«Эх, мне бы малую толику того, что все­гда име­лось под рукой в от­деле! – сокрушался он, из­влекая из ко­робочки элементы для изменения внешности, – а тут приходиться огра­ни­чиваться кустарной самодея­тель­но­стью. Для таких де­лишек требуется пластид, хоро­ший яд, бес­шумное ору­жие… Ладно, как-нибудь про­рвемся…»

Заканчивая маскировку перед ма­лень­ким зеркаль­цем, подполковник с удовлетворе­нием от­ме­тил – синя­чина под глазом начал понем­ногу свет­леть и умень­шаться в размерах. Ушибы на теле тоже напо­минали о себе все реже.

Сварив кофе, усатый муж­чина с узкими бакенбар­дами уселся за ку­хонный стол и вклю­чил компьютер. Наличие эфемерного «ро­мана в пись­мах» и про­шед­шие в ре­але встречи с «целомудренной» Шуроч­кой стали по­степенно забываться. А вот обна­ружив новое письмо от Алины, он с вооду­шев­ле­нием ощу­тил давно забытую ис­креннюю ра­дость от общения с нор­маль­ным, не испорченным при­зем­ленной ипоста­сью, чело­ве­ком. На сей раз, де­вушка рассказывала о своей спо­койной и не очень-то насы­щенной впе­чатле­ниями жизни. Шесть лет учебы в медицин­ском институте, ас­пи­ран­тура, подготовка к защите дис­сер­тации. Мама перед смертью долгое время бо­лела, и девушке прихо­ди­лось вечерами – по­сле занятий, сломя го­лову бе­жать в больницу, где подраба­ты­вала за грошо­вую зар­плату…

Перечитав несколько раз длинное послание, Лав­ренцов, несмотря на не­веселое жизнеописа­ние, не су­мел оты­скать ни в одной строке уныния, жа­лоб, или, пуще того, проклятий в ад­рес нелегкой участи. В письме на­прочь отсутствовали даже на­меки на жела­ние исправить положение и обес­пе­чить будущее за счет удачного зна­комства и последующего брака с пре­успевающим, богатым мужчиной, чего недавний знакомец хищной «охот­ницы» исподволь уже побаи­вался. По­хоже, этот путь Алиной отвергался изна­чально. Более того – местами сквозило наме­рение по­мочь и поддер­жать самого Арка­дия в трудный, сплошь переполненный невзгодами, период жизни…

Он написал и отправил девушке теплое письмо, в котором не позволил ни единой остроты, шу­точки или кол­кости, частенько отпус­каемых им в пе­реписке с Александрой. Сознание даже не предпола­гало по­доб­ных манер и тона в общении с этим Чело­веком. Он по­зволил себе лишь одну смелую воль­ность в конце по­слания – коротко спросил о возмож­ности встре­титься и со­общил ей номер своего сото­вого те­ле­фона…

Раздумывая о неожиданном зна­комстве с Али­ной, чекист забыл об ос­тывшем кофе. Отклю­чившись от Ин­тернета, он откинулся на спинку скри­пучего стула и с на­слаждением за­тя­нулся сигаре­той. По лицу блу­ж­дала улыбка от мысли, что, воз­можно, в скором вре­мени по­счастливиться уви­деться с инте­рес­ной девуш­кой и пого­во­рить с ней…

Внезапно взгляд остановился на одной из много­численных желтых па­пок, затерявшейся в самом углу мони­тора. Обзывалась она странным набо­ром латин­ских букв, и про­верить ее, хозяин компьютера, уста­но­вив старый жесткий диск, ка­жется, еще не успел. Щелкнув курсором по неиз­вестному каталогу, Лав­рен­цов увидел в открыв­шемся окне перечень из де­сятка тек­стовых фай­лов. К вели­чайшему удив­лению он обна­ружил, что даты соз­да­ния, и внесения в них изме­не­ний стояли совсем свежие. Это означало, что «винт» сняли с од­ного из компью­теров клиники и по­местили в ко­робку для хлама незадолго перед началом тру­до­вой деятельности Аркадия.

Проверив несколько документов, он не нашел ни­чего интересного, но развер­нув файл под на­званием «Рас­ходы», замер и долго не сводил глаз с появивше­гося на экране текста. Мно­гие сокращения ни о чем не говорили, но, когда взгляд дошел до строки, где значи­лось: «З-к: 4000 – Ю-в – 6.07; 3000 – Д-в – 16.07; 3500 – Г-к – 20.07;» – в голове внезапно начала рождаться страшная до­гадка. По всей видимо­сти, пер­вые бу­квы обозна­чали кличку Звя­гина, далее шли цифры вознагра­жде­ния, фами­лии и даты убийств заимо­давцев Фролова, не­давно исчез­нувших из списков кредиторов за­крытой сети. По крайней мере, напротив со­краще­ния «Д-в» значи­лось шестнадцатое июля – тот самый зло­получ­ный день, когда Семен Донцов получил смер­тель­ные травмы. Кроме того, строч­кой ниже, по­сле букв «К-ц» имелся похо­жий пе­речень, с упомина­нием тех же дат и фа­милий, но с более скромными го­норарами…

Снова подключившись к сети, контрразведчик влез на сайт ГУВД и, введя запомнившийся па­роль, нашел материалы об убийствах за последний ме­сяц.

«Юминов Алексей Федорович, 1942 года ро­жде­ния, зверски убит не­известными 6 июля… – читал он, все сильнее сжимая кулаки, – Гав­рилюк Сергей Сер­геевич, 1950 года рожде­ния, за­душен в подъезде соб­ственного дома неизвест­ными 20 июля…»

Махнув одним глотком холодный кофе, Лаврен­цов мед­ленно встал и, подойдя к диванному тайнику, вы­греб из него пару десятков старых, латун­ных, охот­ничьих патро­нов. «Рабочий день еще не окончен и мое воз­враще­ние в клинику подозрений не вызовет, – рассу­ждал он, извлекая из боеприпа­сов порох. – Не­об­хо­димо устранить главного подонка, а потом разо­браться с исполнителями. Лишь бы удалась затея!»

Открыв пустую жестяную банку из под чая, опыт­ный террорист сыпа­нул в нее горсть ржавых гвоздей, в изобилии лежавших на подоконнике ку­хонного окна еще со времен преж­них хозяев. Затем осторожно, так чтобы не по­вредить спираль, разда­вил плоскогубцами стекло ма­ленькой, трехвольто­вой лампочки и под­сое­ди­нил к ней два длинных про­вода. Из пустой гильзы он вы­бил капсюль, просунул в образовавшееся отвер­стие провода и аккуратно утопил в метал­личе­ский ци­линдр «фирменный» элек­три­ческий вос­пламе­нитель. Заполнив патрон по­рохом, отставной дивер­сант на­глухо обжал его и, за­вернув в бу­магу с остав­шимся взрыво­опасным, сы­пучим ма­териалом, помес­тил внутрь самодельной адской машины. До­верху набив ко­робку гвоздями и гайками, он плотно закрыл ее, оста­вив выведенными наружу провода, и не­сколько раз обмотал скотчем.

«Отменная вышла хреновина! Жахнуть должна в самый раз», – удовлетворенно кивнул Аркадий, соби­ра­ясь покинуть каморку.

Все из того же тайника он извлек на свет подслу­шивающее устройство – «жучок», новый, упа­кованный в цел­лофан аккумулятор и мизерных разме­ров радио­приемник с болтавшимся на тонком проводе наушни­ком. Сунув необходимые атрибуты шпионской дея­тельности в карман, фээсбэшник надел пиджак и с бла­гого­ве­нием от­крыл пластиковую коро­бочку. На бор­до­вой по­ду­шечке, отливая черной во­роненой сталью, по­ко­ился наградной, ма­лока­либерный ПСМ Семена Дон­цова…

Часть XII

Красное на черном и белом

Из клиники до «Альбатроса» Лавренцов доехал довольно быстро – пробок к этому времени на улицах Питера уже небы­вало. Он, во что бы то ни стало, же­лал опередить появле­ние в ночном клубе бандитов хотя бы минут на десять – этого времени вполне бы хватило для неза­метной ус­тановки под нужным сто­лом подслу­ши­ваю­щего устрой­ства. Информации для на­чала ре­ши­тельного наступ­ления на уголовников у контрразведчика на­ко­пилось доста­точно, но хоте­лось яв­ственно убедиться и услышать ком­проме­тирую­щие факты, с тем, чтобы без сожале­ния и угрызе­ния со­вести объявить вырод­кам настоя­щую войну.

Кивнув администратору как ста­ринному зна­ко­мому, Аркадий прями­ком проследо­вал в зал стрип­тиза. На­роду собралось пока не­много и, при­кинув­шись не­сведущим новичком, он сходу уселся на пус­товавший VIP-ди­ванчик. Не дожида­ясь пока офи­ци­антки мило укажут на оплош­ность и попросят пе­ре­сесть, подпол­ковник достал вместе с пачкой сигарет «жу­чок» и, ото­рвав за­щитную пленку с клейкой по­верхности, неза­метно при­ле­пил его под крышкой стола. Затяги­ваясь только что прикуренной сигаре­той, другой рукой он лихорадочно пы­тался куда-нибудь заправить откро­венно свисав­ший чуть не до пола тон­кий про­водок ан­тенны…

– Извините, но этот столик сего­дня заказан, – на­клонившись и демон­стрируя маленькие груди, про­ще­бе­тала здешняя обольстительница в на­бедренной по­вязке, – пой­демте, я по­сажу вас на очень хорошее ме­сто. Уве­ряю, оттуда все прелести наших дево­чек видны еще лучше…

«Куда уж лучше?..» – подумал, равнодушно пожав плечами, «люби­тель» погла­зеть на обна­женное жен­ское тело и, повинуясь, валь­яжно про­следо­вал за за­бот­ли­вой барышней, от­репетиро­вано виляв­шей за­дом.

– Вот сюда присаживайтесь, по­жалуйста, – кив­нула она на диван, стоявший почти вплотную к по­диуму, но немного сбоку от него, – что-ни­будь зака­жете?

– Хорошего коньячку, пару бу­тербродов с черной икрой и ли­мончик, – озвучил желание клиент, ре­шив­ший гульнуть перед началом боевых дейст­вий, и доба­вил: – а через часик ча­шечку крепкого кофе…

Пока пустовал диванчик для име­нитых гос­тей, выходящие красотки демонстрировали загоре­лые те­леса простым смертным, расположив­шимся в не­посред­ственной близости от круглой площадки с шес­том. Тем­ные очки мешали Арка­дию хоро­шенько рас­смот­реть интимные детали танцовщиц, но сни­мать ка­муф­ляж он не решался. Смачный фингал, при на­ли­чии бо­лее интересных объ­ек­тов на­блюдения, вряд ли при­влек бы чье-либо внимание, но Звягин и Кº могли на­гря­нуть с минуты на минуту и неиз­вестно еще, ка­ков со­став банды зая­вится в ночное заведе­ние на сей раз…

Сделав глоток коньяка, Лаврен­цов принялся изу­чать оче­редную де­вушку. Обхватив серебристый «ста­нок» длинными ножками, она долго выделывала на нем обезьяньи выкру­тасы, поочередно бросая вниз эле­менты миниа­тюрной оде­жды. Снять с себя послед­нюю, и так-то мало, что при­крывавшую ве­щицу, де­вица по­чему-то ре­шила прямо напротив за­га­доч­ного мужчины в тем­ных оч­ках. Эту пытку контр­раз­ведчик, стиснув зубы, вы­держал. Но уже через не­кото­рое время гуттаперчевая совратитель­ница при­танцовывала в де­вяти милли­метрах от его колен и жестами, заимст­во­ванными то ли из ин­дийского кино, то ли из языка глухонемых, да­вала понять, что родом не из Се­верной сто­лицы, и крайне нуж­дается в средст­вах…

Ощущая на себе взгляды соседей, Аркадий с не­принужденно-глуповатой улыбкой, будто набитый день­гами кар­ман давно натер мозолищу на ляжке, вы­удил де­сяти­долларовую ку­пюру и осторожно во­ткнул ее за тон­кий поясок попрошайки. Но та, про­должая в такт музыке плавно двигать телом и подходя все ближе, обняла бедрами ногу нереши­тельного созерца­теля и всем ви­дом показы­вала, что не отстанет, пока ме­це­нат не ис­полнит традиционный ритуал осяза­ния ее сокро­вен­ных местечек.

«И дернул же черт официантку посадить меня в первом ряду…» – об­речено подумал че­кист и, чуть от­вер­нувшись от колыхавшейся перед ли­цом уп­ругой женской груди, медленно поднял руку. Про­ведя ладо­нью по внутренней сто­роне гладкого бедра мо­лодой девушки, он все-таки не ре­шился коснуться того, что совсем не­давно она де­монстрировала ему, сбро­сив ми­зерные трусики и полулежа на сту­пеньке.

– Эх, попалась бы ты мне в без­людном месте, на широкой кровати… – прошептал он, когда тан­цов­щица, по­добрав разбросанное нижнее белье и пома­хав залу рукой, улыбнулась ему на прощание.

Но толком придти в себя от опла­ченного при­кос­новения к стрипти­зерше, подполковник не ус­пел. Сна­чала он заметил вва­лившихся в зал го­го­чущих бойцов Звягина, а по­том и самого предво­ди­теля банды. Чуть за­дер­жавшись, тот раз­говари­вал на ходу по сотовому телефону и, по­дойдя к диванчику, уселся в самую се­редину. Тут же к ве­селой и явно не­трезвой ком­пании услуж­ливо по­дошли две де­вицы с блокнотиками. В од­ном из пья­ных пре­ступников, Лавренцов узнал здоро­венного детину с квадратным подбород­ком, которого не­сколько дней назад, ве­ро­ятно, лишил возмож­ности стать отцом…

С отвращением и закипающей внутри ненави­стью наблюдал офицер ФСБ за развязным пове­де­нием на­глых молодчиков. Морали, этики и зако­нов для та­ких людей не существовало по опреде­лению. При­бли­жен­ные Звонка, бесцере­монно ла­пали офици­ан­ток, на­сильно усаживали рядом и, не взирая на про­тесты, за­пускали ручищи-ло­паты под их коро­тенькие юбки…

– Ничего… За все грехи возда­стся! И за эти тоже… – приговаривал Аркадий, закусывая очеред­ную рюмку мягкого коньяка, – недолго осталось вам на­слаждаться прелестями жизни и отнимать ее у дру­гих.

Прослушивать разговоры, пока на диванчике для VIP-гостей происхо­дила разнуз­дан­ная вакханалия, смысла не было. Через пару минут из рук пья­ного вер­зилы с визгом вы­рвалась пер­вая девушка, вто­рую Зво­нок поставил пе­ред собой, и пока та, оп­рашивая каж­дого, записывала длинный заказ, пытался снять с нее неза­тейли­вую одежку…

Вскоре обстановка спокойного созерцания стрип­тиза, нарушенная вторжением преступных эле­ментов, понемногу восстановилась и между банди­тами завяза­лось подобие пьяной беседы. «Самое время узнать, о чем толкуют ублюдки!» – решил Лаврен­цов и, бросив на стол пачку сигарет, напра­вился в мужскую ком­нату…

Закрыв изнутри кабинку, он включил маленький радио­при­емник и вставил в ухо наушник. Сквозь при­глушен­ные звуки музыки, доносились ленивые муж­ские го­лоса:

– Не мешало бы на юга смо­таться, погреть кости на настоящем солнце… – лениво процедил кто-то из парней.

– Сейчас и здесь жить можно, зи­мой рванем. А пока у нас есть срочное дельце… – раз­дался непри­ят­ный, вла­стный голос, принадлежав­ший, по­хоже, Звя­гину.

– Опять что ли заказ?

– Да. Только что говорил с Фро­лом…

– Фрол достал уже звонками! Спасу нет…

– Не гундось Силыч, он тебе бабки неплохие пла­тит и без вычета налогов. Какого хрена еще надо!?

– Ну, зачастил он, в натуре! Хоть бы пере­дышку давал!

– Мужик сам фигачит без выход­ных и отпусков – поучились бы! Там такой капиталец нажит – вам и не чу­ди­лось…

– В том числе и нашими стара­ниями! Только мы тачки раз в год ме­няем, а он ежемесячно…

– Ты водяры глохчи поменьше, может и у тебя на кармане осядет!

– Кончайте свой базар и слушайте сюда! – одер­нул приятелей Звонок. – На этот раз придется порас­кинуть мозгами. Он заказал того мужика, с которым у тебя Басмач облом вышел.

– Этого козла я сделаю с удоволь­ствием, – по­слышался густой бас, ве­роятно, того самого вер­зилы с квад­ратным подбородком.

– Ты после разговора с ним два дня хо­дил в рас­ко­рячку. Фрол разню­хал – он, вроде, в каких-то спец­служ­бах работал…

– Тогда велено было только отме­телить, – с нот­ками обиды и запоздало оправдывался амбал, – а ска­жут башку сне­сти – проктологом, сука, буду – снесу без про­блем!

– Уже сказали, – понизил голос главарь и до­ба­вил: – срок – два дня…

– Понятно, вопросов нет…

– Ты не рви с низкого старта, ис­полнитель хре­нов! Опять затеешь по­тасовку или шум на весь квартал. Ро­кер долбанный! Тут ювелирный под­ход требуется, а не мочилово с монти­ровкой! Пойдешь на под­страховку. А ор­ганизацию и исполнение я пору­чаю Саперу.

– Устроить как всегда? – вступил в разговор еще один молодой человек, доселе молчавший.

– Да, ты неплохо сработал с тем ментя­рой месяц назад. И с этим надо бы так же чисто и конкретно…

– Все понятно, не в первый раз…

– Имей в виду – он тоже не из простых лохов, по­этому об­ду­май все. Адрес и машину хорошо знает Басмач, а вот где живет его баба – точно от­сле­дить не успели, вроде где-то на Ломо­носова… Ну, он тебе все объяснит. Повто­ряю: двое суток! Как выпол­нишь – до­ложишь.

– Нет проблем, устроим…

Аркадию повезло. Он успел ус­лышать самое глав­ное, после чего раз­говор уголовников резко пере­ско­чил на тему обсуждения подошедшей к ним де­вочки-танцов­щицы.

«Ну что ж, теперь уже нет смысла оттягивать рас­плату, понапрасну тратя драгоценное время на разра­ботку этих уродов, – рассудил подполков­ник, возвра­щаясь в сумрачный зал и зани­мая свое ме­сто. – На все про все, мне отпущено два дня и то, если гос­подин Бенкевич, он же – Сапер, не возьмется об­стря­пать за­каз с опережением гра­фика. Я и за Семена-то хо­тел отом­стить без про­волочек – не пользуясь рас­тянутыми во времени услугами властных, судеб­ных и силовых струк­тур. Законы нашего государ­ства не для всех оди­наково пи­саны. На ис­ключи­тельную меру объявлен мора­то­рий, а пожизнен­ный срок для такой мрази – слиш­ком мягкое нака­зание. Да и не­мудрено, если Звонку годков через десять его заме­нят двадцат­кой, а по­том и вовсе выпустят за при­мер­ное пове­де­ние. Слишком хо­рошо известны по­добные пре­це­денты… Ну а коль уж дело коснулось и моей жизни, тем паче нет времени и желания бежать к опера­тив­никам – жа­ловаться, просить защиты, писать заявле­ние, по­лагаясь на чью-то расторопность и сомни­тельную вер­ность долгу. Тут уж, не до кожаного дивана и воспо­минаний, как при социализме здорово жилось. Не до изучения по­толка в тоске от собствен­ного без­во­лия…»

Чуть более часа назад Лавренцов уже принял важ­нейшее для себя ре­шение. Примчавшись в кли­нику, он, как ни в чем ни бывало, осведомился у Татьяны на месте ли шеф и, узнав, что тот уже отбыл до­мой, по­просил де­вушку сварить хоро­шего кофе. Пока та вози­лась с зернами и бе­гала за во­дой, пронырливый чекист извлек из не­большого ящичка ключ от кабинета Фро­лова и, по­благодарив секретаршу за отменный на­пи­ток, отпра­вился бро­дить по кабинетам сотрудников.

Проскользнуть спустя несколько минут в завет­ное помещение боль­шого труда не составило. Под­соеди­нив провода к блоку питания вы­клю­чен­ного компью­тера, стоявшего в не­большой нише – внизу стола, он уста­новил взрывное устройство на при­зе­мистой тум­бочке у кресла психолога и слегка за­мас­кировал его деловыми бумагами. Спустя минуту ключ был вирту­озно водворен на место…

Аркадий уже не обращал внима­ния на крутив­шихся возле шеста об­наженных красавиц. Ощущая немалое волнение, он докуривал очередную си­гарету и почти не сводил глаз с цен­трального диван­чика.

По­дошедшая офици­антка акку­ратно поставила пе­ред ним чашечку кофе.

– Девушка, рассчитайте меня, по­жалуйста, – по­просил мужчина в оч­ках.

Отдав названную сумму, он заме­тил, как двое бандитов, включая Звя­гина, направились к выходу из зала. Забыв о кофе, Лавренцов проследовал за ними в ту самую комнату для муж­чин, откуда вышел двадца­тью мину­тами ранее, подслушав важный разго­вор.

Первое, что он теперь услышал – громкие журча­щие звуки, исходившие из смежных ка­бинок, где парни справ­ляли, вероятно, давно одо­левавшую ма­лую ну­жду. Стоя у двери, подпол­ковник тихо снял пиджак и вытащил из-за пояса ПСМ. Первый из восьми патро­нов был загнан в ствол еще дома. Просу­нув правую руку с готовым к стрельбе оружием в ру­кав, специа­лист в области профессиональных убийств обмотал пиджак во­круг пистолета и сделал шаг к ближайшей дверке. В этот момент она приот­крылась и, он лицом к лицу столкнулся со Звон­ком, на ходу застегиваю­щим мол­нию брюк.

В нос ударил резкий запах пе­ре­гара…

– Михаил Юрьевич? – решил по­играть у того на нервах мститель, пока не ослабевала струя, бьющая в унитаз соседней кабины.

– Ну, – грубо ответил тот, непо­нимающе глядя то в лицо незнакомого мужика, то на его согнутую в локте и зачем-то обмотанную пиджаком руку.

– Хрен загну, – улыбнулся во­прошавший и два­жды нажал на спус­ковой крючок.

Меньше чем через секунду в не­большом по­ме­ще­нии приглушенно прозвучали еще два хлопка. Мель­ком оценив результаты ра­боты, терро­рист удовлетво­ренно ухмыльнулся, сунул пистолет за пояс и, распра­вив, надел пиджак. Мед­ленно, как ни в чем не бывало, он вышел из туа­лета и, мино­вав про­сторный холл, кивнул на про­щание администра­тору.

Жребий отныне был брошен – че­кист положил на ал­тарь спра­ведливо­сти все то немногое, что к этому часу у него еще оставалось…

Сделав приличный круг по ноч­ному Питеру, Опель подъезжал к нужному кварталу.

«Хвоста нет… – отметил Ар­ка­дий и не без зло­рад­ства вспомнил, как с головы ле­жащего около уни­таза Звя­гина стекала кровь на чер­ную фут­болку. Че­рез тон­кую перегородку в распол­завшейся по свет­лому ка­фель­ному полу красной луже валялся его дружок. – Начало положено! Эти уш­лые ребята на­жили доста­точно врагов и на меня остав­шиеся бес­предельщики выйдут нескоро. Нужно успеть рас­считаться с осталь­ными, пока банда деморализована потерей лидера».

Он свернул на свою улочку и тут же прищурился от яркого света, хле­стнувшего по глазам в зеркало зад­него вида. Стоявший у края дороги ка­кой-то авто­мо­биль вдруг включил фары и тронулся вслед за ним. Что-либо предпринять контрразведчик не ус­пел. Слева из под­воротни выскочила чер­ная «де­сятка» и перего­родила дорогу. Путь назад тоже был за­казан… «Пле­вать!» – пронеслось в го­лове и, не сбрасывая скоро­сти, но, чуть подкор­ректировав на­правление, он по каса­тельной уда­рил темную ма­шину в правое пе­ред­нее крыло.

Отскочив от удара, иномарка Лавренцова про­ехала еще метров со­рок по проезжей части и остано­ви­лась у правого бордюра. Стартовал отсчет драго­цен­ных секунд. Он быстро от­крыл правую дверцу и, вы­скочив из машины, метнулся в темноту бли­жайшего де­рева. Пресле­довавший сзади авто­мобиль, опро­вергая от­рабо­танную тактику наемных убийц, тор­моз­нул у по­стра­давшей «десятки», но через пару секунд снова рванул с места и остановился почти вплотную к Опелю. «Дилетанты вонючие! – усмех­нулся про­фес­сиональ­ный дивер­сант, снова доста­вая из-за пояса пис­толет, – вам только арматурой махать в переулках…»

С перед­них сидений выскочили два моло­дца и, по­забыв всякую осто­рожность, ки­нулись к ос­тавлен­ной владельцем в качестве при­манки ма­шине. «Думать о рукопашной схватке еще рановато, – решил он, под­нимая ПСМ и прицеливаясь в даль­нюю фи­гуру, – кто знает, чем вы воору­жены, и сколько всего вас сюда пожало­вало. Начнем считать до четырех…»

– Раз, два…

После прозвучавших подряд двух выстрелов, один паренек отлетел на дорогу и сразу затих, второй вскрик­нул и, схватившись за грудь, стал мед­ленно осе­дать у капота иномарки. В черном автомобиле по-прежнему ни­кто не подавал при­знаков жизни, но Ар­кадий помнил и о подобных прие­мах сведения сче­тов. Вновь усевшись за руль, он завел двигатель, раз­вер­нул ма­шину и, разогнав­шись, промчался мимо «де­сятки», выпустив по ее са­лону две последние пули. В обрат­ном направле­нии подполковник про­ехал уже мед­лен­нее и, ос­тано­вив Опель чуть по­одаль, вышел на до­рогу…

Происходящая едва ли не в цен­тре города баталия со стрельбой и ав­томобильным тараном, на­вер­няка, привлекла к окнам близле­жа­щих до­мов многих зрите­лей. С минуты на минуту должны были появиться стражи порядка. Времени оставалось в об­рез…

Он осторожно подходил к стояв­шей поперек до­роги темной машине с тремя двойками на номерах, го­товый в любое мгнове­ние при­гнуться или от­скочить в сторону. Когда до цели оста­валось не более трех ша­гов, дверца «де­сятки» резко распахнулась, и с во­ди­тельского места с не­ве­роятным ре­вом выскочил Бас­мач – верзила в чер­ной коже с квадратным подбород­ком.

– Ну, молись, козлище! Тебе ко­нец! – злобно рявкнул он и бросился на Лавренцова.

В первое мгновение чекист пожа­лел, что пустой пистолет бесполезно торчит за поясом. Но, покойный Зво­нок справедливо упрекал без­мозг­лого здоровяка в уповании только на гру­бую силу. Сле­пая ярость ку­ла­ков-ку­валд в течение трех минут не нахо­дила столь близкой, но весьма проворной цели. Об­ладатель же исполинских га­ба­ритов, полу­чил за этот промежуток времени более де­сятка точных, болез­ненных и мощ­ных ударов по колен­ным суста­вам, внутрен­ним орга­нам и мас­сив­ному под­бо­родку. Оказавшись, в конце концов, после несла­бого но­каута на четырех точках, он что-то мы­чал и, мотая головой, пытался встать и снова пойти в атаку. У побе­дителя уже не оставалось со­мне­ний в деятельном участии тупого исполни­теля в убий­стве Се­мена, поэтому спо­койно открыв багаж­ник изуве­чен­ной «десятки» и достав тяжелый нож­ной на­сос, он с раз­маху опустил его на го­лову по­вер­женного сопер­ника…

Оставлять во дворе засветив­шийся в разборке Опель, да еще со следами аварии теперь было бы вер­хом глупости. Проскочив мимо собст­венного дома и доехав до ближай­шего пе­рекре­стка, Ар­кадий повернул в сто­рону отцов­ского гаража. На­встречу с воем сирен и вклю­ченными мигал­ками про­неслись одна за другой три милицейские ма­шины…

Загнав автомобиль в старый га­раж, и спря­тав там же в надежное ме­сто пистолет, радиоприемник, очки, грим и пиджак от кос­тюма, Лавренцов поймал такси и быстро вернулся к своему кварталу. Он никак не мог взять в толк, каким обра­зом бан­дитам удалось так резво со­об­ра­зить, чьих именно рук дело – смерть Звя­гина и его подель­ника. Вряд ли Сапер столь опе­ра­тивно решил вопло­тить в жизнь приказ покойного главы преступной груп­пи­ровки, тем более что среди на­падавшей троицы сам по­чему-то от­сутствовал.

Лавренцов допускал, что кто-то видел, и смог де­тально описать внеш­ность мужчины, вышед­шего из туа­лета, перед тем, как там обнаружили два трупа. Но то, что дебилы, обла­давшие изви­ли­нами только на ушах, могли так молниеносно и, самое глав­ное – абсо­лютно правильно вычис­лить исполнителя, удив­ляло и крайне на­сторажи­вало фээсбэшника. «Кон­суль­та­ция у Фролова или за ними стоит еще более гениаль­ный ана­ли­тик? – размышлял он, подходя по темной улочке к родной пятиэтажке, – веро­ятно, нельзя сбрасывать со сче­тов оба ва­рианта. К тому же пред­полагается еще и третий – са­мый паршивый, пока не имеющий отно­ше­ния к се­го­дняш­нему приключению: у этих уб­люд­ков, ско­рее всего, имеются информаторы в си­ло­вых струк­турах…»

К немалому удивлению, подпол­ковник обнару­жил, что на другом конце улицы, где происходила не­дав­няя бойня, стоял лишь один милицей­ский автомо­биль. Ни скорой помощи, ни толпы зевак…

– Неплохо научились работать оператив­ники и эксперты-криминали­сты. Пожалуй, и часа не про­шло… – оценивал он проворность правоохра­нитель­ных органов, входя в квартиру.

Оставаться, да и появляться в ближайшем бу­ду­щем в «каморке папы Карло» в планы отныне не вхо­дило. Если три бандита знали, где найти убийцу Звонка, то не заставят себя ждать и ос­тальные…

Аркадий переоделся и стал гото­виться к экстрен­ной эвакуации. По­ки­дав в ста­ренький портфель вещи пер­вой необ­ходимо­сти, он вы­дернул из системного блока же­сткий диск. «При­го­дится, – решил контрраз­вед­чик, – информация, на­бранная на электрон­ных но­сителях, не явля­ется дока­за­тельством, но следствию при слу­чае поможет». Су­нув в задний карман брюк со­товый телефон, и под­хва­тив объем­ную поклажу, он от­крыл вход­ную дверь…

– О! На ловца и зверь клюет…

За порогом стояли три милицио­нера с укоро­чен­ными автоматами Ка­лашникова.

– Клюет плотва, а зверь бежит… – поправил не успевший смыться на­родный мститель, – вы ко мне, гос­пода?

– Если вы – Лавренцов Аркадий Генрихович, то к вам, – сурово произ­нес лейтенант – видимо, стар­ший ми­лицейского наряда, – ваши доку­менты…

Хозяин однокомнатной квартиры пропустил в ко­ридор нежданных гос­тей и, поставив у стены порт­фель, протянул документы. Офицер долго изучал стра­нички паспорта и ветеран­ского удо­стоверения. Затем сунул их в свой карман и озада­ченно промямлил:

– Да-а, товарищ подполковник в отставке… В уважаемом ведомстве служили, а тут велено вас доста­вить…

Бывший чекист спокойно взирал на переми­нав­шихся с ноги на ногу блюстителей порядка. В кро­хот­ном коридорчике повисла неловкая пауза.

– Я хотел бы взглянуть и на ваши удостовере­ния, – как можно доброже­лательнее произнес ди­версант в годах.

Лейтенант, а следом за ним и нижние чины по­лезли в нагрудные карманы. Убедившись, что имеет дело с настоящими милиционерами, Арка­дий улыб­нувшись, предложил:

– Могу угостить кофейком, если предстоит ноч­ной наряд.

– Нет уж, спасибо… – ответил за всех офицер и, собравшись духом, пе­решел к делу: – извините, ко­нечно, но придется вам проехать с нами в отде­ление. Предстоит разобраться. Иван­цов, проверь, на всякий случай…

К фээсбэшнику подошел щуп­ленький млад­ший сер­жант и, вероятно полагая, что про­изошло ка­кое-то не­доразумение, довольно бегло ощупал оде­жду задер­жанного. Через пять ми­нут белая «девятка» с синей полосой, везла Лавренцова в отде­ление мили­ции…

Лишних вопросов по дороге он решил не за­да­вать – бесполезно вы­уживать информацию у моло­денького лейтенанта, отправленного испол­нять чей-то приказ. Эти трое, похоже, дей­стви­тельно не дога­дывались о содеян­ном за не­сколько по­следних часов, вальяжно сидящим сей­час на зад­нем сиденье челове­ком. Иначе, чем еще объ­яснялась подобная ха­лат­ность при лич­ном дос­мотре? Изъяв документы, часы, деньги и ключи от квар­тиры и машины, про задний карман брюк, где ле­жал мобильный телефон, мили­цей­ский наряд и не вспомнил. Наручники ему были одеты в автомобиле, скорее для про­формы, по привычке или для того, чтобы, не от­ступая от пра­вил – снять в при­сутствии дежур­ного по от­деле­нию.

– Доставили, товарищ капитан… – доложил лей­тенант дежурному офи­церу и расстегнул на руках Ар­кадия браслеты, – вот вещи, что найдены при нем…

Он выгреб из своих карманов и выложил на за­тра­пезный письменный стол изъятое. Моложа­вый капитан не­хотя ознакомился с документами за­дер­жанного, по­кривился, вытащил из ящика стола чистый бланк описи и ко­ротко изрек:

– Брючный ремень.

Чекист молча исполнил просьбу и добавил к уже лежащему на столе имуществу кожаный пояс. Пункту­ально внеся в опись на­именова­ния всего, что находи­лось пе­ред ним, де­журный по отде­ле­нию долго пере­счи­тывал доллары и, с превеликим тру­дом пере­силив соблазн, честно запи­сал сумму в нужную графу.

– В камеру… – устало приказал капитан, после ис­пол­нения протокола.

«Ясно, этот тоже несведущ… – понял под­пол­ков­ник и, встав со стула, заложил руки за спину, – значит, ос­новное действо нас ожидает завтра…»

Три обитателя четырехместной камеры вре­менно задержанных уже досматривали пятый сон. Лишь один приподнял голову от подушки, когда дверь за но­воис­печенным постояльцем захлопнулась.

– С новосельем, корешок! – хри­пло попривет­ст­во­вал сосед по неволе, – твое место надо мной, только если будешь возиться или храпеть, сброшу на пол – имей в виду…

Аккуратно свернув пиджак, ока­завшийся впер­вые за решеткой контр­разведчик, засунул его под го­лову вместо подушки и улегся на втором ярусе но­вого места жительства. О сне сейчас он не мог и меч­тать…

«В квартире чисто… В диванном тайнике оста­лись документы, ордена и медали, но с лихвой улик в гараже: пистолет, грим, очки, пиджак… – рас­суждал Лавренцов, лежа на спине и глядя не тускло горевшую дежурную лампу над две­рью, – все это, правда, следст­венной группе пред­стоит еще отыскать, но… Даже вчерашний выпу­ск­ник юр­фака, сопоставив мою внеш­ность с со­ставлен­ным по описанию свидете­лей фото­робо­том, без труда сделает удручающий вы­вод. Нужно что-то предпри­нимать, не то дружки Звонка достанут и здесь…»

Осторожно вынув из кармана со­товый теле­фон, он набрал номер Сер­геича – в ответ долго раздава­лись длинные гудки. Так же не ответил и еще один приятель по работе в ФСБ, молчал и домашний теле­фон Виктора Рогачева. В третьем часу ночи они, ра­зумеется, спали, но завидная и друж­ная беспро­буд­ность разозлила его и отчасти на­сторожила. Оста­ва­лось от­даться во власть му­чительному ожи­данию ут­реннего появ­ления сле­до­ва­теля, словно прихода рим­ского проку­ратора на Гол­гофу…

* * *

– Лавренцов, на выход! – оглу­шил зычный голос еще до того, как обита­тели каталажки про­драли спо­за­ранку глаза.

Сонный чекист машинально, по­вину­ясь вырабо­танной в армии при­вычке, спрыгнул вниз и, не за­став­ляя повторять команду, напра­вился к рас­пахну­той двери.

– Руки за спину, – уже спокойнее повторил де­журный сержант, с грохо­том запирая снаружи мощный засов, – направо по коридору, прямо…

Сделав два десятка шагов по уз­кому проходу с об­лез­лыми стенами, Аркадий услышал приказ ос­тано­виться и встать лицом к стене. Кон­воир по­стучал в дверь одного из каби­нетов и доложил о доставлен­ном на допрос.

– Присаживайтесь, – хмуро кив­нул на стул быв­шему фэ­эсбэшнику мужчина лет сорока восьми в штат­ском костюме.

Усевшись на стул, временно за­держанный оки­нул взглядом убогое помещение. Допотопная, не­одно­кратно наспех ремонтированная ме­бель, заля­панное за­мазкой маленькое окно за толстой ре­шет­кой, стены, вы­крашенные до половины деше­вой мас­ляной крас­кой темно-синего, почти фиоле­тового цвета… Мрач­ный собе­седник, судя по всему – следо­ватель, сидя за сто­лом напро­тив, не­торопливо листал папку с ка­кими-то доку­мен­тами. Затем, достав пачку сигарет, за­ку­рил сам и пред­ложил контрразвед­чику…

– Что же вы, товарищ подполков­ник… – вздох­нув, проговорил он, – работали в солидной кон­торе, а те­перь…

– А что, извините, теперь? – не­возмутимо спро­сил Лавренцов, без удовольствия затягиваясь сигаре­той нато­щак.

– Устраиваете самосуд, разборки в центре го­рода, стрельбу…

– Вы не могли бы для начала представиться?

Человек в штатском усмехнулся и, тяжело встав из-за стола, прошелся вдоль стены с окном.

– Конечно, мог бы… Севидов Анатолий Ми­хай­ло­вич, стар­ший сле­дователь районной проку­ратуры.

– И что же мне инкриминирует, сей уважае­мый орган?

– А вы будто не догадываетесь.

– Представьте, нет…

– Ну, хорошо, раз так… Надеюсь, пони­маете, что раз вами сходу заня­лась прокуратура, то подозре­вают вас отнюдь не в простеньком преступле­нии, – он снова занял ме­сто за столом и, открыв папку, стал медленно пе­ре­числять его деяния: – вчера в ночном клубе «Аль­батрос» вами были застре­лены два че­ло­века. Спустя сорок ми­нут в Волынском пере­улке убиты еще трое. Доста­точно?

Затушив в пепель­нице си­гарету, Аркадий с иро­нией спросил:

– А вы, стало быть, стояли во время моих мни­мых противоправных действий за углом и все сни­мали на видеокамеру…

Откинувшись на спинку стула времен Вышин­ского, он продолжал смотреть в глаза следова­телю, на­чав­шего кропотливое распутывание сложного дела по традиции – с нахра­пистого на­езда…

– Мы ведь неглупые люди, – про­дол­жил отстав­ной офицер, – вы, вер­ное, и сами догадывае­тесь, что ус­лы­шите в ответ на голые до­мыслы. Даже если я на­хо­жусь здесь в роли един­ст­венного по­дозре­вае­мого, и у меня нет и намека на алиби – из­вольте опе­ри­ро­вать фактами. У вас имеются свиде­тели, улики, дока­за­тель­ства?..

– Хм… Все это будет. Все оты­щем и соберем по крупицам… – твердо изрек работник прокура­туры, – я, видимо, имею дело с человеком, ве­дающим разницу между уголовным и уголовно-процессуаль­ным кодек­сами…

– Безусловно. У вас двое суток, Анатолий Ми­хай­лович, чтобы предъя­вить мне обвинение…

– Трое, если уж на то пошло, – уверенно па­риро­вал Севидов, – с на­чальником отдела я всегда дого­во­рюсь…

– Закончим наш торг десятью днями, – мило улыб­нулся Лавренцов, – выше этого крайнего срока, ут­вер­жден­ного законом, вам не прыгнуть, даже зару­чив­шись поддержкой обла­стной прокуратуры.

– Я бы на вашем месте был поос­торожней в оцен­ках сроков задержа­ния…

– И остальные следственные ла­зейки мне до­под­линно известны, – продолжал улыбаться за­держан­ный и вдруг предложил: – не желаете ли продолжить разго­вор в коридоре? Там стоят чу­десные стуль­чики…

– Аркадий Генрихович… – про­тянул слуга Фе­миды, широко рас­плывшись в ответной улыбке, – я пред­почитаю работать по старинке – без диктофо­нов и прочих современ­ных штучек, по памяти или, в луч­шем случае, – с блокнотиком. Так что опа­саться вам нечего, можете говорить прямо здесь, все, что ду­маете…

Подполковник потер переносицу, посматривая на собеседника и оцени­вая его искренность. Затем не­громко изрек:

– Для того чтобы держать меня на здешних на­рах дольше десяти суток, вам нужна хотя бы малейшая за­цепка для предъявления любого обвинения, будь то хранение порнографического журнала или лишней упаковки но­во­каина. Но, поверьте, даже детальный обыск в моей квартире не даст следст­венной группе ни единого шанса. Если, конечно, вы сами не изво­лите подки­нуть какой-либо компромат…

– Всегда нравилось иметь дело с компетентными в теперешней юрис­пруденции людьми, – поигры­вая на столе за­жи­галкой, произнес господин Севи­дов, – таких с на­скока не взять… Но варианты у нас, как вы сами верно под­метили, имеются. Кроме того… Скажите, ка­кие отно­шения вас связы­вали с гра­жданином Дон­цо­вым?

– Хорошие, – слегка помрачнел Аркадий.

– Вы были друзьями?

Подозреваемый кивнул и вытрях­нул из чужой пачки еще одну сига­рету.

– Видите ли, в чем дело… – от­вернувшись к окну, неторопливо на­чал старший следователь проку­ра­туры, – мы, естественно наскребем факты, необхо­димые для предъявле­ния обвинения во вчераш­них убийст­вах и заведения уголовного дела. Вам в ско­ром времени, так или иначе, пред­стоит пе­ребраться в следственный изо­лятор – не сомневай­тесь! Но мо­жете ли вы сейчас объ­яс­нить на­личие на месте убий­ства Донцова вот этой за­нят­ной вещицы?

Он вынул из портфеля и положил перед чеки­стом небольшую круглую коробочку.

«Моя пропав­шая печать!.. – про­неслось в го­лове. – Гос­поди, неужели это она!?»

Перед ним действительно лежала печать ри­эл­тор­ской фирмы, не так давно исчезнувшая из квар­тиры. Си­туация резко менялась. Контрразвед­чик по­нимал всю нелепость чудо­вищ­ной под­ставы, но строить до­гадки о связях прокуратуры с бандитами и том, какими пу­тями оказался у них сей вещдок, вре­мени отныне не ос­тава­лось…

– Не могли бы вы ознакомить меня с мате­риа­лами расследования убийства Семена Дон­цова? Нет-нет, я не обо всем деле… – успокоил он Се­видова, узрев на его физиономии не­сказанное удивление, – меня инте­ре­сует лишь описание места преступле­ния и то, что было найдено и изъ­ято, включая эту печать.

– Я подумаю, – с чуть заметным налетом надмен­ности ответил тот, пряча улику об­ратно в портфель, – но пока поверьте мне на слово: пе­чать занесена в про­токол описания и вы, насколько я понимаю, в данный мо­мент не в со­стоя­нии объяснить, каким об­разом она там очу­ти­лась. Так что основания придер­жать вас на нарах у нас уже имеются…

– Возможно… Я тоже подумаю, если не возра­жаете…

– Что ж, валяйте. Даю вам сутки. Завтра суб­бота, но, ради ваших откро­ве­ний, ут­ром готов приехать. За­фик­сируем признание в убий­стве пяте­рых… И знаете, что я вам скажу…

Лицо его внезапно просияло. Он наклонился через стол и довери­тельно зашептал:

– Все мы люди. И всем нам – нормальным граж­данам мешают жить паршивые выродки. Я в глу­бине души понимаю ваш отчаянный поступок – месть за смерть друга. Возможно, и я поступил бы так же. Бо­лее того – выйди сейчас на улицу, спроси у лю­бого – не­пременно одобрил бы и по­жал вашу мужественную руку, но… Ра­бота, есть работа. Тем паче, что мы-то с вами знаем, кто автор вчерашних преступлений…

Он заправски подмигнул Лаврен­цову, будто их много лет связывали товарищеские отношения и, уби­рая в портфель разложенные на столе доку­менты, про­должил:

– Ну а будете упираться – по­вешу на вас еще и убийство Донцова. Сгово­римся по бандитам – про серьез­ную улику забу­дем. Есть, в конце кон­цов, деся­ток свидетелей, что вы были друзьями, отчетливых моти­вов нет, а печать он мог и случайно унести в кар­мане. Так сказать – по ошибке. Бу­дете сотрудни­чать, обе­щаю догово­риться о передаче дела по за­верше­нию следствия в суд присяжных. Они – на­род жалост­ли­вый, проник­нутся в суть и много не накрутят. Кроме того, и место отбывания срока можно подыс­кать полу­чше, поспо­койнее. Вам ведь известно о нали­чии спе­циализи­ро­ван­ных зон для на­шего брата? Там вас никто не тро­нет…

Анатолий Михайлович встал и, выйдя из-за стола, пододвинул свою пачку сигарет Аркадию:

– Это вам. А если надумаете по­говорить раньше – свяжи­тесь со мной. Здешние сотрудники знают но­мера моих телефонов…

Часть XIII

Шанс

Лавренцов сидел в ка­талажке и уныло взирал на помятые лица сока­мерников.

– А тебя мужик, за что повязали? – с фамильяр­ной наглостью спросил молодой человек с верхней койки на­про­тив.

Ответить подполковник не успел. Неожи­данно приглушенно заверещал запрятан­ный в задний кар­ман брюк сотовый телефон. Не обращая внима­ния на недо­умен­ные взгляды соседей, он быстро достал миниа­тюрный аппа­рат и отошел в дальний угол камеры:

– Слушаю…

– Извините, это Аркадий? – раз­дался далекий и незнакомый женский голос.

– Да, я…

– Это Алина беспокоит, доброе утро.

– Алина!? – изумился чекист, но тут же вспом­нил, что сам сообщил в последнем письме номер те­лефона и просил, не стесняясь звонить.

– Я случайно не разбудила вас? – деликатно по­ин­тересо­ва­лась девушка в ответ на удивление, – могу пе­ре­зво­нить попозже…

– Нет-нет, Алина что вы! Я очень рад вас слы­шать! Спасибо, что позво­нили…

– Как настроение? Ваши дела еще не пошли на поправку?

– Скорее наоборот… – покри­вился он, оглядыва­ясь на дверь с круглым глазком.

– У вас опять что-то стряслось? – насторо­женно спросила собеседница, – снова неприятно­сти?

– Если для полной катастрофы подходит дан­ное определение, то – да. Послушай Алина, ты не могла бы мне помочь в одном вопросе? – сразу же перешел на «ты» мужчина, решив­шись исполь­зовать шанс, ни­спослан­ный судьбой.

– Конечно, а что от меня требу­ется? – услы­шал он уверенный, без тени сомнения ответ.

На мгновение задумавшись, Лав­ренцов прикрыл рот ладонью и стал сбивчиво объяснять:

– Я сейчас нахожусь в тридцать первом отделе­нии милиции. Это… почти на самом углу Малой Ко­нюшен­ной и Шведского переулка. Подъез­жай и по­проси сви­дания со мной… Я попытаюсь устроить, чтобы его разре­шили…

– В милиции?.. – ошеломленно прошептала де­вушка, но через се­кунду спохватилась, – хорошо, Ар­ка­дий. Я все поняла, скоро подъеду…

Спрятав телефон, он почувство­вал, как кто-то на­стойчиво дергает его за рукав.

– Мужик, а мне дашь потрендеть с одной ба­бен­кой? – нахально улыба­лась все та же рожа моло­дого, без­зу­бого ху­лигана, – а то как-то не по-брат­ски полу­ча­ется – сидим вместе, а базарить могёшь только ты…

По прошествии очень короткого времени на­чи­нающий жи­ган сидел, забившись в угол нижнего яруса кро­ватей, поску­ливая и зажав ладонями окро­вавлен­ный рот.

– Еще есть желающие почесать языки с ба­бами? – спросил террорист у притихших бра­танов, только что на­блюдавших миграционный перелет разбитного дружка из одного угла ка­меры в другой.

Те молчали, и когда новый сосед подошел к кро­вати, потеснились, ува­жительно уступая место. Усев­шись на комковатый и грязный матрац, ле­жав­ший безо всякого постельного белья поверх жесткой металличе­ской сетки, отставной фээсбэшник уже бо­лее мягко пред­ложил:

– Если у кого действительно имеются про­блемы и требуется сроч­ная связь с родственни­ками или ад­во­ка­тами – нет вопросов, можем позво­нить…

– Ни тех, ни других… – пробор­мотал бли­жай­ший товарищ по несча­стью.

– Бестолковое занятие, – поддер­жал другой, – меня и так через пару дней выпустят…

– Когда тут баландой потчуют? – зевнув, спро­сил Лавренцов.

– Да скоро уж поднесут…

Следом за немытыми ручищами арестанта, разда­вавшего куски серого хлеба и алюми­ние­вые тарелки с голь­ной перловкой, в маленьком оконце появилась фи­зиономия сержанта ми­лиции. Найдя горящим взглядом за­держанного подполковника, он подо­звал его к двери и как-то нереши­тельно сообщил:

– Там к вам барышня подошла, но свидания у нас запрещены. Таков по­рядок…

Сразу же смекнув в чем дело, че­кист тихо шеп­нул:

– Приятель, я заметил ночью одну ошибочку во время составления описи изъятого.

Мент смотрел выжидательно и с надеждой.

– Я не стану возражать, если вы перепишите ее за­ново, потому как в моих карманах кроме ключей и до­ку­ментов, ничего не было. А документа­цию на­добно содержать в порядке… – назидательно посове­товал старший по званию.

– Я сейчас! – оптимистично вы­дохнул слу­жи­вый и захлопнул дере­вянную крышку око­шечка.

Вскоре дверной засов лязгнул и на пороге поя­вился лейтенант. Кивнув бывшему контрразведчику, он провел его по коридору до небольшой ком­натки и предупредил:

– Десять минут. Сейчас подошлю сержанта, он будет присутствовать…

Вдоль стен мизерного кабина, ис­пользо­вавше­гося в качестве подсоб­ного помещения, покоились ряды сло­манных стульев и старые агитацион­ные планшеты с портретами членов политбюро вось­ми­десятых го­дов. У окна заброшенного чуланчика ожи­дала строй­ная, кра­си­вая девушка в де­ловом костюме и с не­большой су­моч­кой на плече. Вид обворожитель­ной Алины, стоя­щей на фоне пыли, му­сора, деревян­ных обломков и фото­графий старцев, на­пом­нил Лаврен­цову некото­рые полотна Пикассо, крича­щих о дис­гармонии и не­реальности выхваченного взглядом, сиюминут­ного момента. Идеальная фигура, пра­виль­ные черты лица, ухожен­ные руки, недорогая, но подобранная с безуко­ризненным вкусом оде­жда… Все это Аркадий оце­нил од­ним мимолет­ным взгля­дом, заходя в «комнату для сви­даний».

– Алина? – негромко уточнил он.

Она кивнула и, поздоровавшись, поинтересо­ва­лась в свою очередь:

– А вы Аркадий?

– Да… Ты уж извини, что я по­просил тебя при­дти сюда, – пробормо­тал он, пораженный ее внешно­стью, – впервые встречаемся и в таком месте…

– Ничего страшного, – успокоила девушка, – от наших тюрем страховки не существует. За что они вас?..

– Потом об этом. Я должен пре­жде объяснить, что нужно сделать. Тебя не затруднит доехать до од­ного места?..

Но в этот момент дверь распахну­лась, и в ка­би­нет вошел сержант. Ни слова не говоря, молодой че­ловек прошел в угол, стряхнул пыль с един­ственного, чудом уцелевшего стула, уселся и, лишь после этого заметив недо­вольные взгляды мужчины и де­вушки, по­пытался оп­равдаться:

– А что я могу сделать? Лейте­нант приказал…

Они переглянулись и, не видя пока выхода из за­труднительного по­ложения, молча стояли друг перед другом. Аркадий потирал указа­тель­ным пальцем гор­бинку переносицы, Алина в напряже­нии покусывала губы. Но вне­запно она встрепену­лась и, заговор­щицки глянув на приятеля по переписке, обра­тилась к сер­жанту:

– Надеюсь, меня не обвинят в по­прании закона, если я обниму мужа?

Ни один мускул на лице задер­жанного не выдал крайнего изумления отважной уловкой. Блюсти­тель же по­рядка, и так чувствуя себя не в своей тарелке, вздох­нул, неопределенно по­жал пле­чами и отвернулся. Это вполне можно было рас­ценить как разреше­ние. Не те­ряя пона­прасну время, де­вушка положила руки на плечи Лав­ренцову и шепнула:

– Говори…

Приняв игру, тот обнял ее тон­кую талию, прибли­зился и, делая вид, что це­лует, то­ропливо изложил план дей­ствия. Поглаживая ла­до­нями его во­лосы, на­ходчивая знакомая внима­тельно вы­слушала короткий инструк­таж и за­дала только один вопрос:

– Ты уверен, что все делаешь пра­вильно?

– Другого выхода нет. Они хотят повесить на меня убийство лучшего друга…

– Я все запомнила и сделаю, как ты сказал.

– Спасибо, – прошептал арестант и, вос­пользо­вавшись случайной бли­зостью, прикос­нулся гу­бами к нежной коже виска молодой де­вушки…

– Свидание окончено, – неожи­данно раздался го­лос, беспардонно от­крывшего дверь лейтенанта.

Проходя мимо офицера ми­лиции, Алина хо­лодно отчеканила:

– Я могу навестить мужа вече­ром?

– Не знаю… – буркнул он в ответ, – догова­ри­вай­тесь с теми, кто засту­пит на дежурство после нас…

Проводив взглядом ослепитель­ной красоты де­вушку, независимо и грациозно вышагивающую на высоких каб­луках к вы­ходу, Аркадий уже при­вычно за­ложил руки за спину и по­плелся по коридору в дру­гую сторону – лицезреть про­питые рожи таких же го­ремык…

День в камере тянулся невыно­симо долго. Вздремнуть не получа­лось – засов методично ляз­гал каждые пятнадцать-двадцать минут и на по­роге воз­ни­кал все тот же сержант, вы­зывая пооче­редно на до­просы или на работы соседей Лавренцова. Когда дверь распахивалась в очередной раз, сердце его за­мирало в тревожном ожидании, но дежурный, будто забыв о нем, выкри­кивал чужую фами­лию…

Продергавшись таким образом до вечера и в от­чаянии уже решив, что Алина не сумела выпол­нить просьбу, он стал исподволь обдумывать пред­стоя­щую завтрашним утором встречу со сле­дователем. Присло­нившись спи­ной к холодной стене и прикрыв глаза, подполковник сопоставлял факты, анализиро­вал воз­можные ходы Севи­дова, взвешивал все «за» и «про­тив»…

Несколько раз, отойдя в угол ка­меры – по­дальше от дверного глазка, он пробовал доз­вониться до знако­мых коллег-фээсбэшников. Телефоны от­вечали преда­тельскими, длинными гудками… Аркадий уже с опа­ской по­глядывал на индикатор заряда акку­муля­тора сотового телефона, но вы­ключать аппарат не ре­шался, ожидая если ни при­езда девушки, то хотя бы ее звонка.

В шесть вечера наряд по отделу сменился, и в убо­гий каземат стал на­ведываться урядник – как он на­зы­вал прапорщиков милиции. В один из своих ви­зитов тот привел последнего, долгое время отсутство­вав­шего бедо­лагу, и как-то странно по­смотрел на бывшего контрразведчика, но, по­топ­тав­шись у порога и про­молчав – уда­лился. У позабытого всеми арестанта опять появилась слабая надежда…

– Лавренцов! – позвал кто-то че­рез пару минут в приоткрыв­шееся дверное окошечко.

– Я Лавренцов, – в миг оказался у квадрат­ного проема подполковник.

– К вам жена просится на свида­ние… – зага­дочно вымолвил скрипу­чим голосом пожилой слу­живый.

– Устроить можете?

– Не положено… Что делать-то будем?

Задержанный призадумался. Де­нег не осталось, а мо­бильный телефон мог еще пригодиться…

– Уж если она так настроена с вами пообщаться, – решил помочь опытный вымогатель, – пусть по­тол­кует с дежурным майо­ром, авось сго­ворятся… У вас-то, судя по описи, ок­ромя брюч­ного ремня и доку­ментов ничего не име­ется…

– Дружище, – перебил мздоимца Аркадий, на­прочь отвергнув вариант с вытягиванием де­нег у Алины, – пере­дайте дежурному, пусть по­звонит Ана­толию Михайловичу Севидову, он ут­ром сам просил, если надумаю, по­беспокоить. Скажи мол, есть, о чем по­беседовать, ну, а во время свидания с женой, я решу насущный во­прос. Не тушуйся – не обижу!

Прапорщик молча захлопнул окошко и медленно зашаркал огром­ными уставными ботинками в сто­рону дежурки. Лавренцов в волнении уселся на кро­вать, не замечая, уважи­тельных и боязливых взглядов со­се­дей…

– Слышь… Я хотел тут, типа из­виниться… – пре­рвал его мысли мо­лодой шкодник с разбитыми и опух­шими губами.

Интеллигентный мужчина недо­уменно посмот­рел на товари­щей по заключению.

– Тут базарят – ты вчера Звонка со всей его бан­дой положил? – впол­голоса спросил сидящий рядом задер­жанный.

– Фантазии. Не верьте… – отве­тил, махнув рукой Аркадий.

Но «голосовая почта» даже в мес­тах времен­ного лишения свободы ра­ботала исправно и на­дежно. Ур­ка­ганы лишь ухмыльнулись в ответ на его от­машку:

– Смываться тебе надобно, – по­советовал тре­тий сосед, – смываться и ложиться на дно до самой ста­рости. Звонковы дружки достанут и на зоне, и где угодно…

В это время снова грохнула двер­ная щеколда – на по­роге появился все тот же мент в годах и дребезжа­щим, надсадным тенорком объявил:

– Лавренцов – к дежурному…

Неторопливо следуя по коридору к застеклен­ному помещению, подозре­ваемый заметил одиноко сидя­щую на стуле Алину. Девушка была одета в тот же костюм, на коленях ле­жала та же маленькая су­мочка. Увидев Арка­дия, она встала и обрадовано улыбну­лась, но, плетущийся по­зади него страж, не­медля воз­ра­зил:

– Нет-нет, пока не разрешено! За­держанного по­просили к телефону…

Подойдя к столу, за которым на сей раз вос­се­дал круглолицый майор, подполковник, не спраши­вая раз­реше­ния, уселся на стул и взял ле­жащую возле аппа­рата трубку.

– Добрый вечер Аркадий Генри­хович… – с зата­енным ожиданием по­здоровался следователь, – я слу­шаю вас…

Лавренцов коротко ответил на приветствие и на миг задумался. То, что он сейчас скажет, безусловно, явиться решающим фактором для ми­лостивого позво­ления Севидовым свидания с Алиной. Но произнести это придется в присутствии незнакомых майора, уряд­ника и сержанта. Если хоть кто-то из них, каким-либо не­мыслимым образом связан с бандой Фролова и Звя­гина, то до утра ему в этих стенах не дожить точно. И все же придется идти ва-банк – сделать ставку на не­обходимую как воздух встречу с девушкой…

– Анатолий Михайлович, я поду­мал – мы вполне мо­жем завтра стол­коваться. К чему на самом деле брать на себя лишнюю обузу…

– Вот-вот и я об этом же! – радо­стно поддер­жал работник прокура­туры, – люблю иметь дело с умными и сговорчи­выми людьми…

– Более того, я располагаю рядом интересных очень фак­тов. Думаю, эта информация весьма облег­чит рас­крутку од­ной за­нятной цепочки…

– Да? Это еще лучше! Если вы и след­ст­вию по­мо­жете…

– Очень может быть… – с явным намеком на торг обнадежил фээсбэш­ник.

– Завтра побеседуем, обещаю сделать для вас мак­симум…

– Завтра, Анатолий Михайлович, мы с вами бу­дем договариваться о глобальных вещах, а сегодня я хотел бы попросить о небольшом одол­же­нии…

– Конечно… Если это в моей компетенции…

– Думаю, вам не откажут. Вы не могли бы похло­потать о моем свида­нии с же­ной? Она пришла и уже почти час дожидается в кори­доре. Пережи­вает чело­век, сами понимаете – я всю жизнь отлавливал изуве­ров и преда­те­лей, а тут вдруг сам за решетку уго­дил…

– Понимаю… Хорошо, дайте тру­бочку де­жур­ному…

Передав старую, перевязанную в двух местах си­ней изоляционной лен­той, трубку майору, Лав­рен­цов облег­ченно перевел дыхание. Дождавшись окон­чания короткого телефонного разговора, он, наконец-то, ус­лышал долгожданную команду:

– Проводите задержанного в ком­нату свида­ний…

Теперь уже Аркадий улыбнулся встав­шей на­встречу Алине.

– Разрешили? – с надеждой спро­сила она.

– Десять минут, – пояснил уряд­ник, – и в моем присутствии…

Пропустив «супругов» в тот же чулан, где они об­нимались утром, он включил свет и уселся на пыльный стул.

– Господи, как я по тебе соскучи­лась! – наро­чито громким шепотом начала озвучивать роль де­вушка.

– И я безумно скучал! – поддер­жал истинной правдой инсцени­ровку чекист, но далее решил врать напро­палую: – в первый раз за шесть лет со­вместной жизни ночевали в разных местах…

И не спрашивая разрешения у прапорщика ми­ли­ции, «муж» и «жена» обнялись. Тот что-то про­буб­нил под нос, но не возразил, хотя, и не стал в от­личие от молодого сержанта отво­рачиваться.

– Принесла? – еле слышно спро­сил Лавренцов, це­луя Алину возле ушка, как будто и впрямь знал ее много лет.

– Да… – ответила она, поти­хоньку опуская пра­вую руку – ту, ко­торую не мог приметить согляда­тай.

Через секунду Аркадий почувст­вовал, как де­вушка, прижавшись почти вплотную, что-то вынула из-под расстегнутого пиджачка и сунула ему за пояс брюк. «Отлично, – подумал он и нащупал ле­вой ла­до­нью рукоять пистолета, – на­стал мой черед дейст­во­вать…» Но, оставалось еще не­сколько минут им­прови­зированного свидания с молодой, любимой «супру­гой», и ему пришла в го­лову мысль доиграть до фи­нала придуманную ими сценку.

– Ты умница, – прошептал муж­чина, поглаживая темные, густые во­лосы Алины, – я счастлив, что у меня та­кая очаровательная и отчаянная жена…

– Я старалась… – отвечала та, пряча улыбку.

Покосившись на мента, Лаврен­цов притянул ла­до­нями лицо девушки и на миг прикоснулся к ее гу­бам…

– Свидание закончено! – про­скрипел зловредный прапор, уставший лицезреть «телячьи» нежности. – Все, прощай­тесь!

– Пикнешь – башку снесу, – не­громко пообе­щал подполковник, на­правив тому в лоб пустой ПСМ и, пе­редер­нув для острастки затвор, доба­вил: – руки на стену…

Опытного, много повидавшего на своем веку и нимало нагревшего руки на подобных свиданиях слу­живого, похоже, впервые так вероломно про­вели. Вме­сто хорошей прибавки к зар­плате, встреча двух супру­гов, сулила возможностью ока­заться если не в за­лож­никах, то, по меньшей мере, в числе глав­ных ви­новни­ков побега по­дозреваемого в особо опасном пре­ступ­лении. Упершись ру­ками в стену и раскоря­чив ноги на ширине чьих-то аршинных плеч, пра­порщик бес­пре­станно шмыгал носом и безро­потно взирал, как Лав­ренцов выта­щил из его кобуры писто­лет с за­пасной обоймой.

– Она выходит первой, ты за ней, я послед­ний, – вполголоса инструкти­ровал милиционера фээсбэш­ник, – все спокойно двигаемся к выходу. Если дежур­ный сидит за столом и спросит, отве­тишь: провожаем де­вушку до вы­хода, а за полу­ченную сумму, мол, раз­ре­шил бы на его месте проводить и до дома. Вы­ки­нешь фортель – и твои, и его мозги все отделение бу­дет со­скабливать со стен, ясно?

– Угу, – буркнул тот и снова про­тяжно шмыгнул.

Алина, похоже, растерялась не меньше мента, но все-таки подошла к двери и, взявшись за ручку, ждала ко­манды Аркадия. Тот оттащил уряд­ника за шиворот от стены, застегнул его кобуру и под­толк­нул к выходу ду­лом «Макарова», спрятанного в боко­вой карман пиджака.

– Вперед, – решительно кивнул девушке главный заговорщик.

Та открыла дверь и, выйдя из комнатушки, ос­мот­релась – вечером кабинеты с коридорами отдела пус­то­вали и можно было продолжать дви­жение. Втроем они молча покинули местный «Монплезир» и напра­вились к выходу. К сча­стью майора на месте не оказа­лось, – в застекленном «аква­риуме» оди­ноко маячил какой-то сер­жант с громадной алюминиевой бля­хой на груди. За­видев девушку, он по­доз­рительно прищу­рился, но, разгля­дев мерно шар­кающего сле­дом пра­порщика, успоко­ился и снова за­нялся своими делами. Уже выйдя на крыльцо подъ­езда, Лавренцов отпра­вил Алину ло­вить ма­шину, сам же ос­тался рядом с трусо­ватым за­лож­ни­ком.

– Аркадий, – позвала через ми­нуту девушка, са­дясь в тормознувшую бежевую «Волгу».

Контрразведчик достал милицей­ский писто­лет, вынул обойму и за­швырнул ее вместе с запас­ной по­дальше в кусты. «Макаров» полетел в дру­гую сто­рону…

– Иди, дружище – ищи и не оби­жайся, – по­про­щался с урядником подполковник и прыгнул на зад­нее сиденье автомобиля.

– Вас куда? – поинтересовался водитель, тро­га­я с места.

Перепуганная Алина вопроси­тельно посмотрела на приятеля, но тот взял ее за руку и сразу же ответил сам:

– Прямо. Через три квартала свернете вправо и ос­та­но­ви­тесь.

Вскоре они стояли на тротуаре и ловили дру­гую машину.

– Куда же теперь ехать? – пожи­мала плечами со­общница, – домой ведь тебе нельзя, к друзьям, веро­ятно, тоже…

– Исключено, – подтвердил бег­лец. – И ты, ми­лая, лучше пока воз­держись появляться дома. Нет ли у нас на примете надежной подруги? Та­кой, знаешь ли, не очень близкой, но чтобы умела держать язык за зу­бами?

– Сейчас подумаю…

Одна из машин, наконец, виль­нула из сплош­ного потока вправо и остановилась возле голо­сующей пары.

– Есть одна такая дамочка… – вдруг оживи­лась Алина, вспомнив о нужном человеке и на­звала шо­феру адрес: – угол Вознесенского про­спекта и Граж­дан­ской.

За окнами автомобиля станови­лось темно. Арка­дий изредка погля­дывал на сидящую рядом девушку, и не переставал удивляться отчаянной решимости почти незнакомого чело­века. Не раз­думывая, она приехала в милицию, пове­рив на слово – бро­си­лась к его мачехе за ключами, а затем в старый га­раж ис­кать за­прятанное там оружие. Да и сейчас про­дол­жала прини­мать уча­стие в его злоключе­ниях и по­воротах незадач­ливой судьбы. Алина все еще нерв­ничала, хотя и вся­чески старалась скрыть вол­нение. Ее грудь взды­малась от глубо­кого ды­хания, длинные красивые пальчики крепко сжимали ма­ленькую су­мочку, а взгляд, не за­держи­ваясь, скользил по фаса­дам зданий вечернего Петербурга. Да­вая де­вушке возмож­ность побы­стрее придти в себя, он не беспокоил вопросами, и до при­бы­тия к на­званному месту та не проро­нила ни слова…

Чекист попросил остановить ма­шину, не­много не доезжая до перекре­стка и только когда авто­мобиль, слившись с потоком транспорта, исчез из глаз, напра­вился вслед за, то­роп­ливо стучащей каб­лучками, со­общни­цей побега.

– Мы с ней учились в одной группе, немного дру­жили… – расска­зывала она об однокашнице, ведя его незнакомыми дворами, – после инсти­тута ви­де­лись всего раза три. В основ­ном перезванива­емся, и каж­дый раз договариваемся встретиться, но то дела, то еще ка­кие-то проблемы…

– Чем мы объясним свою просьбу – приютить на ночь?

– Ты не хотел бы посвящать ее в происшед­шее?

– Скорее – нет… – покачал он го­ловой, – она на­дежный человек?

– Когда-то была таковой. Сейчас – не знаю. Се­мейная жизнь у нее, на сколько мне известно, не зала­дилась, а остальное…

– Ладно, посмотрим по обстоя­тельствам…

– Господи, хоть бы она оказалась дома! – про­шеп­тала девушка, нажимая на кнопку звонка.

– Кто? – раздался спустя минуту приглушен­ный голос из-за двери.

– Машенька, это я, Алина.

Щелкнул замок, и дверь чуть приоткрылась. Убе­дившись, что на площадке подъ­езда дей­ствительно стоит давняя знакомая, хозяйка квар­тиры – молодая тетушка круп­ных га­бари­тов, загре­мела це­почкой и впус­тила гостей.

– Привет, – обняла Алина под­ругу. – По­знакомь­тесь… Это Мария. Мой друг Арка­дий…

– Очень приятно, – улыбнулась девица, – сто лет не виделись, моло­дец, что наведа­лась! Прохо­дите…

«Если бы не «удачное» знаком­ство со мной и не менты с автоматами, рыщущие сейчас по го­роду… – поду­мал мужчина, про­ходя вслед за подру­гами в ком­нату, – вы бы еще полсто­летия не увиделись…»

Троица расположилась в боль­шом мрачном зале вокруг низенького жур­нального столика. Дом, по-ви­ди­мому, был построен в начале двадца­того столетия и с тех пор капитально не ремонти­ровался. Еще под­ни­маясь по лестнице на второй этаж, Лаврен­цов об­ратил внимание на запущен­ность и развал того, что ранее имено­валось «па­радным подъездом». Обои в ком­нате местами сви­сали или отсутст­во­вали вовсе, стены по­крывали тре­щины и пятна…

– Да, Аркадий, разруха… – под­твердила Ма­рия, заметив, как тот с удивлением рассматривает ее жи­лище, – замужем пробыла всего два года. Что успели – вдвоем отремонтиро­вали, а осталь­ное… Теперь уж на­вряд ли, что-то изменится, – мужские руки нужны или большие деньги. Пока ни того, ни другого…

– Вас же, кажется, собирались сносить?.. – при­помнила Алина.

– Лет двадцать обещают… – мах­нула рукой та, – еще деда с бабкой при жизни грозились пе­ре­селить в новый район.

Она на миг призадумалась и, по­качав голо­вой, со­общила:

– Ребята, мне и угостить-то вас не чем… Что же ты, подружка не преду­предила, что зай­дешь!?

– Мы спонтанно, – ответил за де­вушку фээсбэш­ник, – да и не голодны мы пока, а вот по рюмке водки нам бы сейчас не помешало…

– Это запросто – пять секунд! – встрепенулась Маша и побежала на кухню, уточняя по дороге: – только водки у меня не водится, есть вино…

– Как же теперь выпутываться из нашей эпо­пеи? – зашептала Алина, – они ведь объявят тебя в розыск!

Он и сам ломал голову над судь­боносным вопро­сом. Куда бежать и где скрываться, подпол­ков­ник пока не имел ни малейшего представления. Дру­зья и немно­гочисленные родст­венники им отвергались напрочь, а едва зна­комым он и даром был не ну­жен…

– Добыть бы документы… – на­чал Лаврен­цов, – да смотаться из страны. Здесь один черт, отловят…

– Чтобы достать документы, нужны связи и, деньги…

– Верно. И деньги немалые. Кроме того, и за гра­ницей с пустыми карманами делать нечего, а у меня ни одной еврокопейки…

Алина задумчиво кивнула, затем осто­рожно до­тронулась кончиками пальцев до его руки и, заглянув в глаза, сказала:

– У меня кое-что есть… Так, ко­нечно – сущая ме­лочь, видимо, только и хватит на билет, а вот по по­воду до­кументов надо бы с Марией погово­рить. Ка­жется, ее бывший муж вра­щался в каких-то кру­гах…

Грустно улыбнувшись, Аркадий взял ее теплую ла­донь и, поглаживая, прошептал:

– Я и так втянул тебя, куда не следовало бы. Спа­сибо, за помощь. Что-нибудь придумаю…

В зал вернулась крупная девица, неся в руках бу­тылку вина и блюдо с бутербродами.

– У меня, как назло – холодиль­ник пуст, – со­об­щила она, подходя к старинному серванту за фу­же­рами.

– Маш, ты не могла бы позволить нам переноче­вать у тебя? – как бы, между прочим, поинтересова­лась Алина.

– Ради Бога, – охотно согласилась та, но в го­лосе, тем не менее, про­мелькнуло удивление. – Ну, Аркадий, разливайте – пора выпить за знаком­ство.

Наполнив приземистые бокалы, он, чуть улыба­ясь, произнес:

– Очень рад, что у меня появи­лись такие за­меча­тельные друзья. За вас, девушки…

После выпитого вина его очаро­ватель­ная знако­мая немного отошла от нервного стресса, перенесен­ного в отделении милиции, и между новоис­печен­ными при­ятелями завязался не­при­нужденный разго­вор. Одно­каш­ницы вспо­минали студенческие годы, рассказы­вали Лаврен­цову об учебе, смеялись и шу­тили. Но от Ма­рии, не ускользнуло то, что гости еще не­дос­таточно хорошо друг друга знают. Она изредка с интересом по­гляды­вала на них и, наконец, поддав­шись женскому любопытству, не выдержала:

– У меня складывается впечатле­ние, будто вы зна­комы первый день…

– Так и есть, – улыбнувшись и опустив взгляд, от­ветила подруга, – если не считать еще не­скольких дней переписки по электронной почте…

– Ну, ты даешь! – восторженно прошептала хо­зяйка раздолбанной квартиры, – какая у людей инте­ресная жизнь…

Сидящая рядом с Аркадием де­вушка промол­чала, но он видел, на­сколько ей тяжело оставлять знако­мую в заблуждении на счет скорости развития их отноше­ний.

– Мария, мы с Алиной вряд ли встретились бы так скоро, не окажись я в крайне затрудни­тельном поло­же­нии… – пояснил подполковник, – если бы не ее по­мощь, мой ужин со­стоял бы сейчас из еще более скромной пищи…

Девушка с благодарностью взгля­нула на него, но снова промолчала, полагая, что право расска­зывать о случившимся принадлежит только ему.

– Проблемы с деньгами? – с по­дозре­нием и опа­ской продолжала «дознание» Ма­ша.

«В конце концов, связь с миром у меня оста­лась только через этих двух людей… – подумал че­кист, – де­ваться некуда. Сегодня уже раз повезло, мо­жет по­пытать счастья вторично и сыз­нова пойти ва-банк?..»

– Если бы с одними деньгами – и разговора бы вести не стоило… – про­бормотал он вслух.

И Лавренцов вкратце, не называя имен и фами­лий, описал исто­рию убий­ства друга, разборку с бан­дой, арест и сутки, про­ве­денные в камере. Молодые жен­щины слу­шали с нескры­ваемым интересом и удив­ле­нием, не перебивая и не прикасаясь к бутербродам. За­кончив повество­вание, контрразвед­чик наполнил рюмки и произ­нес главное:

– Теперь мне нужны документы, чтобы смо­таться за границу – тут жизни не предвидеться ни от остав­шихся бандитов, ни от силовых струк­тур…

– Да-а, история… – озадаченно покачала головой хозяйка, – прямо, как в киношных боевиках…

– Нет ли у тебя выходов на тех, кто мо­жет орга­ни­зовать документы? – перешла к делу Алина.

– Бывший муж вращался среди разного на­рода… – начала вспоминать та, глядя куда-то в об­ветшалый по­то­лок. – Не хотелось бы с ним опять свя­зываться, но ради такого случая, при­дется поступиться прин­ци­пами. Завтра созвонюсь и попробую! Если он не за­ни­мается по привычке вырубкой про­секи в Сибири …

– Тоже из числа лихих горемык? – поин­те­ресо­вался Аркадий, вставая с дивана и подходя к окну.

– О-ох… – вздохнула Мария, – еще тем баламу­том, оказался…

– Тогда не стоит посвящать его в подробности, – по­про­сил фээсбэшник, осторожно отодвигая штору и ос­мат­ривая двор. – Просто прозондируй: способен уст­роить или нет, а деньги, если согласится – я раздо­буду.

– Ну что граждане, небось, при­томились? Вам где сте­лить-то? – до­пив вино, спохватилась тол­стуха.

Гостья снова смутилась, но на сей раз, поспе­шила ответить:

– Нам желательно в разных ком­натах…

«Выводы делать еще рановато, но, похоже, ее по­слал мне сам Бог, – подумал об Алине Лавренцов и уви­дел, как по двору медленно двигается милицей­ский патрульный автомобиль, – жаль, что не дове­дется уз­нать ее ближе и продол­жить знакомство…»

Часть XIV

Царственное снисхождение

– Доброе утро, – встретила улыб­кой Алина, вы­шедшего на кухню Ар­кадия, – присаживайся, завтрак го­тов…

На столе уже стояли тарелочки с нарезанной кол­басой и ломтиками сыра, лежала пачка свежего масла. На плите закипал в турке кофе…

– Привет, милая спасительница, – улыбнулся в от­вет беглец и, присажи­ваясь на кривую табуретку, поин­тере­совался: – выспалась?

– Немного непривычно вне дома, но вполне сносно…

– А где же наша хозяйка?

– Час назад убежала на работу, – пояснила та, раз­ливая по чашкам аро­матный напиток, – мы вышли с ней вместе – Маша в метро, а я в мага­зин…

– А как же твои дела сегодня?

– Уже позвонила и договорилась. Отпрашиваюсь крайне редко, поэтому всегда безропотно отпускают.

Девушка была в брюках, но на сей раз без пид­жачка – в одной белой, шелковой блузке. Подпол­ков­ник, по­тягивая горячий кофе, невольно залю­бо­вался ее плавными движениями, фигурой и распу­щенными, длинными волосами, ниспадавшими кра­сивыми вол­нами на плечи и спину. Подав ему бутер­брод, Алина села напротив и, грустно улыбнувшись, тихо сказала:

– Не отчаивайся Аркадий. Мария пообещала что-нибудь разузнать и придумать. Возможно, все еще об­ра­зуется и тебе удастся уехать. Жаль, конечно, но дру­гого вы­хода действи­тельно нет…

– Почему жаль?

– Ну, если бы не смерть твоего друга… – она не­определенно пожала плечами и отвела в сторону взгляд, – все могло бы сло­житься как-то по-дру­гому…

Лавренцов не спускал с нее глаз и пытался уга­дать истинную причину только что высказанного со­жале­ния. В какой-то момент он почувствовал ужас­ную пус­тоту внутри оттого, что вынужден скры­ваться, что не в со­стоянии свободно пройтись по улице под руку с этой чудесной девушкой, и вообще не имеет возмож­ности строить планы далее текущего часа. Впервые за по­следнее время бывший чекист внезапно об­наружил не­ис­товую по­треб­ность что-то из­менить в судьбе – сде­лать так, как хо­те­лось бы ему са­мому, а не медлен­ному те­чению той реки, что не­сла его невесть куда дол­гие годы. «Я уже совершил пер­вый и отчаянный шаг в жалких поту­гах снова обу­читься твердо стоять и хо­дить по ны­неш­ней, зыбкой поверхно­сти, – думал он, словно в забытьи за­сматриваясь на обворожи­тельные черты Алины. – Да, возможно, по­пытка выгля­дела спон­тан­ной, слиш­ком необдуман­ной и грубой, но ведь хватило же духу не промол­чать, не струсить, а проти­вопоставить опас­ному и ко­варному врагу вполне кон­кретное дей­ство. И она… Она поя­ви­лась в моей жизни совсем неслу­чайно. Пусть слишком поздно, пусть на ка­кую-то неделю, но я благодарен судьбе за то, что свела с ней…»

– Ты о чем задумался? – прервала его мысли де­вушка.

– О тебе…

– Интересно… И каковы же твои мысли обо мне?

– Ты замечательный человек, – абсолютно ис­кренне признался Арка­дий. – Скажи, ты не жалеешь, что по­звонила вчерашним утром?

Лишь на миг она нахмурила ло­бик, но затем ре­шительно покачала головой и столь же твердо зая­вила:

– Нет. Если бы я не помогла – по­том нико­гда бы себе не простила. Чтобы там ни было, но бро­сать чело­века, когда он взывает о помощи… Нет!

Примерно так же всегда считал и он. И это сов­па­дение еще более угне­тало, потому как продолже­ния и пер­спектив короткое знакомство столь похожих харак­теров и родственных душ, увы, не имело… При самом бла­гоприятном стечении обстоя­тельств, из­гой, воз­можно, вскоре окажется да­леко за пределами страны или, что еще более веро­ятно, в следственном изоля­торе. А сколько ему будет от­пу­щено дней после реше­ния суда – из­вестно только Богу…

– Я счастлив, что нашел твою ан­кету и напи­сал… – Лавренцов поло­жил руку на ее ладонь, – не возьмусь предугадывать дальней­ших событий, но ни­когда не пожалею о нашей встрече. Спасибо за все, что ты сде­лала…

Весь день они провели с Алиной в квартире Ма­рии. Девушка оказалась весьма приятной собеседни­цей и, вы­слушав рассказ Аркадия о службе, о работе в отделе по борьбе с террориз­мом, о неудачном браке, сама под­робно поведала о себе…

За двадцать шесть лет она пере­жила только одну влюбленность в не­смышленом школьном возрасте, а за­тем жизнь на­чала отсчитывать не­скончаемые семе­стры и сессии. Ин­ститут девушка закончила на «от­лично», но потом навалилась подго­товка диссертации в аспи­рантуре, слу­чилась продолжительная болезнь ма­тери, потянулась бесконечная череда де­жур­ств…

Готовя обед на кухне, Алина с от­тенком сожале­ния даже посетовала, что из Пи­тера довелось выехать всего дважды, да и то к дальним род­ствен­никам в Ар­хангельск. Нет, разумеется, представителей про­тиво­положного пола, обращав­ших страстное внима­ние на ее потря­сающую внешность, она встречала в жизни предоста­точно. Но, не обна­ружив ни в одном на­стоя­щих муж­ских начал и при­знаков сво­его идеала, не по­зволяла развиваться от­ношениям и продолжала ждать…

Хозяйка «убитой» квартиры поя­вилась только в восьмом часу вечера. Не разуваясь, она пронесла на кухню два пакета с продуктами и радостно сообщила:

– Видела два часа назад бывшего муженька! Пред­ставьте – он на сво­боде! Ничего конкретного рас­ска­зы­вать не стала, но задачу обрисовала – обе­щал по­мочь.

– У него есть такие знакомые? – насторожился че­кист.

– Говорит: «Нет проблем, нужны только бабки…»

– Логично…

– Завтра встречаемся с ним в обе­денный перерыв возле поликлиники и что-то уже должно прояс­ниться.

Девушки вынимали из целлофа­новых авосек упа­ковки мясной на­резки, коробки сока, свежий хлеб…

– А это для вас, Аркадий, – по­дала ему бутылку коньяка довольная Маша, – вы вчера жаждали чего-ни­будь покрепче…

Вскоре в зале на журнальном сто­лике не остава­лось места от тарелок с закуской, бутылок, прибо­ров… Дружно усевшись на привычные места, троица в при­поднятом настрое­нии принялась за ужин.

– Нет-нет! – отказалась толстуха от коньяка, – я пью только легкие вина.

– А я, пожалуй, поддержу тебя, – кивнула Алина на крепкий напиток, – только мне понем­ногу…

Рюмок в убогой квартирке не во­дилось, и Лав­рен­цов использовал все те же приземистые бокалы.

– Давайте выпьем за то, чтобы у нас все получи­лось! – произнесла тост Мария.

Улыбаясь, приятели звонко чок­нулись и выпили. Крупная девица без умолку делилась впечатлением о со­стоявшейся встрече с благоверным, задавала не суть важные вопросы под­руге и Аркадию. Создава­лось впечат­ление, что два бо­кала вина сыграли с ней злую шутку, а после третьего она непременно отпра­виться спать…

То ли от постоянной привычки употреблять мар­тини, то ли оттого, что прилавки нынешних магази­нов ломи­лись от спиртного неизвестного происхож­дения, вкус коньяка пока­зался контрразведчику страннова­тым. Изучать этикетку дагестан­ского на­питка при гос­те­приимной и щед­рой хозяйке, от­давшей за бутылку часть скромной врачебной зар­платы, было неудобно. Да, к тому же и бес­полезно – на красивой бу­маженции, скорее всего, значился киз­лярский разлив. Напечатать и на­клеить сейчас без за­зрения совести могли что угодно. «Даже если он ле­вый – не умру… – подумал подпол­ковник, – какую только гадость не приходилось пить за офи­церскую службу и эту желу­док как-нибудь пе­рева­рит». Но Алине тре­тью порцию непонятного зе­лья он на­лить не решился. На ее вопро­ситель­ный взгляд, Лаврен­цов, наполняя бо­кал подруги вином, не­за­метно пока­чал головой…

В прозорливости своих догадок он убедился че­рез четверть часа. По­сле очередного тоста, произнесен­ного Ма­рией, фээсбэшник, еще не донеся пустой ста­кан до стола, почувствовал неимоверную слабость. В глазах вне­запно все стало расплываться, будто выпил за ужи­ном с литр чистого спирта, происходящее во­круг пока­за­лось замедленными кадрами черно-белой хро­ники… Он еще силился спросить у Алины, как она себя чув­ст­вует, но, та, откинувшись на спинку ди­вана, уже не реагировала на слова. Побледневшая Маша, по­чему-то не­подвижно сидела напротив. Вме­сто того чтобы вы­зывать скорую помощь или самой попытаться что-то пред­принять, она выжидающе смотрела на гос­тей. Ар­кадий произ­носил какие-то слова, увещевания, но на самом деле лишь без­звучно и слабо ше­велились губы, пока соз­нание окончательно не от­летело…

Сначала сквозь смутную пелену стали проры­ваться звуки, обрывки не­знакомых голо­сов, шаги… Еще ничего не понимая, Лавренцов попы­тался приот­крыть веки. Тонкая, размытая полоска света прорва­лась к глазам, но более его воле не под­давалась ни одна мышца…

– Надо кончать их шеф и сматы­ваться… – до­нес­лась откуда-то изда­лека первая фраза, смысл ко­торой он понял с большим опозданием.

– Не шелести над ухом. Незачем брать на себя лишний грех. Можно обставить все иначе… – зага­дочно от­ве­тил неизвестный оппонент, чей го­лос он ко­гда-то уже слышал.

Постепенно чекист начал ощу­щать боль в суста­вах и затекших мышцах. Чувствительность тела, на­ко­нец, возвращалась. Пошевелив паль­цами рук, он пол­ностью открыл глаза. Какие-то фигуры маячили в зале, то, уходя в коридор, то возвраща­ясь…

– Прикончи девку, а с ним пусть легавые разби­раются.

«Фролов! – узнал главврача кли­ники в одном из мужчин Аркадий, – жив сволочь! Как же так!? И ка­ким образом он здесь очу­тился!?»

Левая рука психолога покоилась в пере­вязи, а на лице красовалось не­сколько прямоуголь­ничков пла­стыря…

– Ты простишь ему Звонка и взрыв в своем ка­би­нете?

– Пусть гниет в камере, это по­хуже…

– А не боишься, что у него най­дется на нас ком­про­мат?

– Ничего у него нет! А если и бу­дет – я решу про­блемы. Действуй.

Подполковник все еще не мог вспомнить слу­чив­ше­гося не­сколько часов назад и не осознавал происхо­дящего сейчас. Только когда к ди­вану вплот­ную по­дошел молодой человек с револьвером в руке и встал не­много сбоку от него, в голове яркой мол­нией про­нес­лась мысль: «Сапер! Это же Бенкевич! Именно ему Звягин пору­чил убрать меня! Вот и на­стал бес­слав­ный конец. Что ж, стреляй подо­нок, с тебя не ста­нется…»

Но, убийца, подняв оружие и на­правив его куда-то в сторону, почему-то медлил. Взведя курок ре­вольвера с глушителем, он обернулся к стоящим по­среди зала и цинично прогундосил:

– Хороша бабенка, шеф… Дал бы покуражится напоследок, а?

– Не тяни – заканчивай, – снова раздался власт­ный голос Олега Дави­довича.

«Там же Алина! Рядом со мной на диване лежит Алина!» – но, слишком поздно пришедшую жуткую догадку, прервали два хлопка.

Собрав все силы, фээсбэшник по­пытался встать, но мышцы, словно ватные, еще не слушались.

– Ну вот, похоже, и наш герой-одиночка очу­хался, – процедил врач. – Очень кстати. Звони Сапер в мили­цию, и уходим!

Четверо мужчин направились к выходу. Вложив в правую ладонь бес­помощному контрразведчику ору­жие, Бенке­вич на ходу достал сотовый те­лефон и, уже вы­ходя в кори­дор, громко кричал в трубку:

– Алло, милиция! По улице Пржевальского, в доме номер два, в шестнадцатой квартире убийство… Да-да, это недалеко от пересечения Вознесенского и Гражданской. Кто говорит? Сосед…

Собрав в кулак волю, Лавренцов не поднимая ре­вольвера, а лишь на­правив его в сторону удалявшегося убийцы, нащупал указательным паль­цем и нажал спус­ковой крючок… Вы­стрела не последовало. Тогда он взял рукоятку обеими, трясущимися от на­пряжения ру­ками, навел ствол на рас­плывав­шуюся в глазах фи­гуру долго­вязого Бенкевича и на­жал на курок еще не­сколько раз…

Громко хлопнула входная дверь, а чекист все еще продолжал беспо­лезно щелкать пустым ре­воль­вером. Тяжело дыша, он с трудом сел и, по­вер­нув­шись вправо, с ужасом увидел лежа­щую навзничь Алину. С головы ее на диванный плед тонкой струй­кой сте­кала кровь. Слева под третьей пуго­вицей ос­лепительно бе­лой блузки зияла небольшая дырка, и зловеще распол­залось багровое пятно…

«Чудовищно! Как это несправед­ливо – ведь Ма­рия ее подруга! Как она могла решиться на такое дикое, гнус­ное пре­дательство!? Или это страш­ный сон? Неу­жели то, что я вижу – проис­ходит наяву!?» – вопрошал он, не в силах двинуться с места.

Немного придя в себя, Аркадий будто чу­жими паль­цами взял за­пястье пострадавшей из-за него де­вушки и попытался на­щупать пульс. Но, то ли его руки еще не обрели былой чувст­вительности, то ли ее сердце уже не работало… Машинально, будто все еще в забытьи, он достал из зад­него кармана брюк те­лефон и набрал номер не­отложки. Диспетчер ответила почти сразу, и попросила сообщить харак­тер проис­ше­ствия. Сдав­ленным голо­сом Лавренцов объяснил суть и по­вто­рил только что произнесенный Бенке­ви­чем ад­рес. Осто­рожно при­подняв го­лову своей зна­комой, он под­ло­жил под нее небольшую подушку и, при­кос­нувшись губами ко лбу, покачива­ясь, побрел к вы­ходу. Про­ходя мимо журнального столика, мужчина ус­пел заме­тить, что на нем оста­лось лишь два при­бора. Хозяйки квар­тиры дома словно и не было…

«Алина… Что же я наделал!? Бедная девушка… – метались в голове мучительные мысли, – сколько же горя и стра­даний я приношу окру­жающим людям! Моя затея зашла слишком далеко! Но теперь уже поздно…»

Торопливо спустившись по лест­нице, он осто­рожно выглянул из подъ­езда. Двор поздней но­чью пустовал. Аркадий пересек небольшую детскую пло­щадку и, пройдя вдоль темного за­бора, за­вернул за угол. Он вовремя покинул квартиру. В эту ми­нуту дру­гой конец двора осветился фарами двух въезжав­ших в ворота милицей­ских автомоби­лей и скорой помощи…

Крадучись, словно вор, чекист пробирался по тем­ным улочкам, избе­гая освещенных магистралей и про­спектов Питера. Наградной пистолет Семена Донцова, видимо, забрали сподручные Фролова, ко­гда Лаврен­цов валялся на диване без сознания и теперь за его поя­сом столь же беспо­лезно торчал какой-то импортный ре­вольвер без единого патрона в бара­бане. В карма­нах, кроме ненуж­ного сотового телефона, не было ничего – ни докумен­тов, ни денег… В тяжелой, словно с глубо­чайшего по­хмелья, го­лове пока не вы­рисовывалось ка­ких-либо пла­нов на самое ближай­шее или, сколько-нибудь, отда­ленное будущее. В его жизни будто по­рвалась ос­нов­ная, связующая нить, на кото­рую ра­нее акку­ратно нанизывались мгнове­ния, часы и дни. Даже не­давнее, бес­просвет­ное существование в «ка­морке папы Карло», теперь казалось напол­нен­ным смыслом и без­мятежным спо­койствием. Но с недавних пор все без­воз­вратно переменилось…

Примерно через час бесцельных блужданий, быв­ший офицер ФСБ ока­зался в длинном и сумрачном скве­рике, примыкающим своим торцом к широкой трассе, ве­ду­щей загород. Осмотревшись, он узнал Са­довую улицу и уселся на ближайшую ла­вочку. Сонли­вость и сла­бость, вы­званные подмешанным в коньяк сно­твор­ным, не­смотря на глубокую ночь, уходили. Их место прочно занимала ясность мысли и необхо­ди­мость при­нимать действенные решения. К контрраз­ведчику по­степенно возвраща­лась жажда жизни и мще­ния…

– Мужик, выпить есть? – раздался сбоку чей-то слабый, заспанный голос.

Мгновенно повернув голову, он уви­дел бомжа, с кряхтением подни­мавшегося из-за соседней лавочки. Тот, по-види­мому, чутко спал на зеле­ной травке, но был разбу­жен шагами подошедшего человека.

– Увы… – тихо ответил Аркадий.

– Жаль… Ну, тогда, может, поку­рим?

– И с табачком туго…

– Совсем плохи твои дела… – подходя и приса­жи­ва­ясь ря­дом, пока­чал седой бо­родой владелец ночного газона, – ну тогда угощайся…

Хитрый старик протягивал от­крытую пачку «Ас­тры». Прикурив от зажженной спички, подполковник с удовольствием затянулся крепкой си­гаре­той.

– Что, без крова остался?

– И не только… – кивнул он, вы­пуская вниз струю дыма.

– Знакомо…

– А вы давно тут обосновались?

– Да, почитай кажнее лето здесь, – охотно отве­тил подвернув­шемуся ночному собеседнику, бомж, – в теп­лое время-то найти местечко для ноч­лега не­сложно. Зи­мой вот – беда…

Глядя на изредка проносившиеся по трассе боль­шегрузные автомобили, Лавренцов задумчиво спро­сил:

– Скажи-ка отец, а дальнобойщи­ков на выезде из города менты тормо­зят?

– Ну, этоть на кого нарвешься…

– И даже по субботам?

– По выходным-то особливо не донимают… – протянул уличный мудрец, – я давненько из Ленин­града не вы­езжал, но, полагаю, милицейский люд на дорогах зверствует не всегда…

Постепенно у чекиста все же стало вызре­вать не­кое подобие плана на ближайший день. Но эс­киз дей­ст­вий вовсе не предусматривал выхода из глу­хого ту­пика. Если удастся осу­ществить заду­ман­ное, света в конце тоннеля он уже не увидит ни­когда…

Встав с лавочки и распрямив спину, отставной морской пехотинец со­брался в неблизкий путь.

– Что сынок, уже пошел? – раз­очарованно спро­сил бездомный, – ну возьми еще табачку-то. Когда ночью промерзнешь – курево согревает…

Вытянув из протянутой пачки пару сигарет, Ар­ка­дий постоял в за­думчивости, затем, достав из кар­мана сотовый телефон, вложил его в ладонь деда.

– Возьми отец. Новый стоит че­тыреста баксов. За этот скупщики легко дадут двести. Только не про­де­шеви…

Он осто­рожно по­дошел к ярко ос­вещенной фо­на­рями Садо­вой и на­пра­вился в сто­рону ближайшего до­рож­ного поста. Идти, постоянно огля­ды­ваясь и шара­хаясь от проезжавших машин, снова пришлось около часа. Ко­гда за плавным поворо­том шоссе пока­залась долго­жданная цель, под­полков­ник свернул в ле­сопо­лосу и по­дошел к посту почти вплотную. Те­перь оста­лось дождаться подхо­дя­щего, попутного транс­порта, но, как назло возле дежурного наряда один за другим тормо­зили больше­грузные ав­томобили с при­цеплен­ными метал­ли­че­скими фурами. Скоро го­лодного муж­чину и в са­мом деле на­чал проби­рать жуткий холод… «Черт, не идти же пешком тридцать километров! – ру­гался он, сидя в придорожных кус­тах и потирая плечи, – по трассе дойду только к рассвету, а по лесу по­лу­чится и того дольше…»

Наконец, возле двухэтажного, за­стекленного скворечника остановился КамАЗ, над кузовом кото­рого воз­вышался натянутый на металлические дуги тент. Спрыгнув на землю, води­тель хлопнул дверцей и вместе с посто­вым сер­жантом откинул брезен­товый полог. Припод­нявшись, служи­вый посветил фонари­ком внутрь и, по­глазев в документы, направился во­свояси…

– Пора! – прошептал путешест­венник и осто­рожно пробрался к корме грузовика.

Быстро распутав шнур на одном углу тента, он за­брался внутрь и сразу же услышал взревевший дви­га­тель ав­томобиля. Кузов на две трети был за­гружен ка­кими-то коробками и ящи­ками с апельсинами. В не­долгой по­ездке, пока КамАЗ не тормознули в оче­ред­ной раз, Лавренцов успел съесть несколько спелых плодов и не­много утолить разыгравшийся го­лод. Сердце гулко забарабанило, когда ма­шина опять оста­новилась, а водитель по­кинул кабину и подошел пока­зы­вать груз очередным до­рож­ным стражникам. Спря­тавшись за ящи­ками, бег­лец достал на всякий случай револьвер и сидел с ми­нуту, не ше­лохнувшись, пока луч фонаря бес­цельно блу­ждал по штабелям коробок. Вскоре сонный мили­цей­ский голос вальяжно дозволил шоферу про­дол­жить путь…

Подъезжая к знакомой с детства местности, контрразведчик вылез на­ружу и, повиснув на метал­ли­че­ской ле­сенке, всматривался в темные окре­стно­сти. На­конец, завидев промельк­нувший справа нуж­ный по­ворот к дачному массиву, он, вспомнив моло­дость в морской пехоте, развернулся лицом на­зад и прыг­нул на до­рогу…

– Это хорошо, что из города я ис­чез без свидете­лей… – впервые за ночь улыбнулся Аркадий, потирая ушиб­ленное плечо и провожая взгля­дом уносящийся вдаль грузовик, – у меня появилось несколько часов форы.

На ходу отряхивая с помятого костюма пыль, он исчез в густой лесо­полосе за обочиной. Менее пятна­дцати минут понадобилось запозда­лому путнику для того, чтобы, срезая путь, пройти знакомой тро­пинкой, к даче покойного Генриха Лавренцова. Лишь в окнах двух до­ми­ков заметил он свет и услышал слабые го­лоса за­державшихся с отходом ко сну отды­хающих. По­дойдя к нужной калитке, Лавренцов осторожно пере­лез через невысокий забор и вскоре стоял на род­ном крыльце…

Родительский загородный дом за­пирался на на­весной замок, ключ от которого всегда хранился за го­ризон­тальной перекладиной неширокого деревян­ного косяка. Войдя внутрь, че­кист оказался в кро­мешной тьме. В нос ударил неприятный запах влаж­ного воз­духа, пропитанного много­летней плесенью. Нашарив на кухон­ном подоконнике коробку спичек, он зажег огарок старой свечи и, распах­нув окно, вылез на­ружу. Соседи давно спали, но хозяин заброшен­ной дачи, ста­раясь передви­гаться как можно бесшум­нее, закрыл входную дверь и повесил на место замок. Снова вер­нувшись на кухню через окно, он ми­новал большую комнату, поднялся на второй этаж и приста­вил лежав­шую на застек­ленной лоджии лестницу к люку, веду­щему на чер­дак. То, за чем приехал из го­рода этот до­веденный до отчаяния че­ловек, храни­лось именно здесь…

Еще мальчишкой Аркадий обжил полутемное, та­инствен­ное и, в то же время, уютное место. Из­давна тут стоял древний, огромный диван с вы­сочен­ной спин­кой, украшенной зерка­лами, полочками и с откид­ными, круг­лыми валиками-под­локот­никами. На­против возвышался массивный бу­фет из дерева той же по­роды, с такими же ажур­ными вставками из барельеф­ных резных листьев и вино­град­ных гроз­дей. В свое время родители не реши­лись выбро­сить гро­моздкую, но кра­сивую ме­бель деда и с трудом зата­щили ее на­верх во время воз­ведения крыши. Тут же, ря­дом с ди­ваном по­кои­лись два ящика. Один со ста­рыми иг­руш­ками, другой – с дедовскими ин­струмен­тами. Подобие письмен­ного стола, некогда со­ору­женного юным Лав­ренцо­вым из ненужных до­сок, за ко­торым он час­тенько ри­совал планы запря­танных пи­ратами кладов, много лет терпеливо дожи­далось хо­зяина…

Скиталец поста­вил на него свечу и, найдя какую-то тряпицу, занаве­сил маленькое оконце. Затем про­шел в дальний угол и, приподняв одну из грубых досок чердачного пола, выта­щил что-то длинное, за­вернутое в се­рую мешковину.

– На всякого убийцу найдется до­вольно приспо­соблений… – с не­объ­яснимым воодушевлением шеп­тал бывший советник по борьбе с терро­ризмом, разво­рачи­вая старое, немец­кое охотничье ружье, – моя жизнь один черт за­кончена, но и с вами, сво­лочи я сполна поквита­юсь! За всех не­винных… За Семена, за Алину… За то, что топ­чите не по праву землю…

Сотни раз он ранее рассматривал произведение искус­ства оружейников фирмы «Зауэр Три Кольца». Де­д при­вез курко­вое ружье конца девятнадца­того века с войны в качестве трофея, и храни­лось оно все это время, разуме­ется, нелегально. Только од­нажды, много лет назад, в буд­ний день – когда на ближайших участ­ках отсутство­вали со­седи, Аркадий с отцом взялись оп­робовать ра­боту «му­зей­ного экспо­ната». Захватив из города пя­ток па­тронов двенадцатого калибра, стар­ший Лав­ренцов зарядил один в ствол и протянул ру­жье сыну.

– Давай сначала ты, вон по тому ржавому тазу, а потом я. Плотнее прижимай приклад к плечу и по­шире расставь ноги, иначе не устоишь… – вполго­лоса на­путствовал он перед первым пробным вы­стрелом.

Но грохот от испытания превзо­шел все мысли­мые ожидания. Повто­рить опыт они тогда не реши­лись, тем более что и выбранная цель была раз­несена единст­венным выстрелом в клочья. Четыре патрона так и ос­тались неиспользованными и лежали завер­нутыми в холстину вместе с ружьем…

Приладив приклад с цевьем к длинным стволам, Лавренцов прове­рил исправность оружия. Немец­кие механики слави­лись не зря – «Зауэр» работал не хуже швейцарских часов. «Зато русский свинец – са­мый тя­же­лый в мире, – ухмылялся он, рас­кла­дывая неболь­шой боезапас возле го­рящей свечки, – только бы па­троны не отсырели! Очень жаль, если хоть один даст осечку…»

Вскоре подполковник опять по­чувст­вовал одоле­вавший голод, но съестных при­пасов в за­бытом всеми загородном доме давно никто не дер­жал. В кармане пиджака лежал един­ственный апель­син, ук­раденный из ку­зова КамАЗа, но оставленный на утро. В по­гребе, возможно, еще оста­валось не­сколько буты­лей самодель­ного вина, сделанного еще от­цом, но об упот­реблении ал­коголя Аркадий сейчас не помышлял. Для воплоще­ния заду­манной идеи тре­бо­вались соб­ран­ность и абсолютная трезвость мысли.

Втащив наверх лестницу и закрыв люк чердака, он улегся на пыльный диван и забылся нерв­ным, тя­желым сном…

Часть XV

Расплата

Весь остаток ночи снилась Алина. Девушка си­дела рядом с ним все в том же тускло освещенном зале квартиры предав­шей подруги и с недоумением рас­сматривала свою, сплошь залитую кровью, блузку. Иногда она медленно поднимала лицо с дрожащими губами, и тогда Лаврен­цов явственно различал в ее глазах вме­сто уже при­вычной до­верчивости и состра­дания к другим – собственную боль и недоумение. Она что-то шептала и несколько раз хо­тела кос­нуться его плеча, но, в последний момент от­дерги­вала руку, боясь пере­пачкать Аркадия кровью. Изо всех сил он старался прислушаться и понять, но не мог разо­брать ее слов…

Задыхаясь от бессилия и скорби, мужчина про­сы­пался в хо­лодном поту, вскакивал с дивана, подбе­гал к за­шторенному оконцу и, убедившись, что на улице еще темно, снова устраи­вался на скрипучем ложе. Му­чи­тель­ное действо продолжалось до рас­света. Вздрог­нув и с ужасом открыв глаза в очеред­ной раз, он с об­легче­нием увидел пробивавшуюся полоску света из-под занавески и решил более не ло­житься.

«Жива ли бедная девушка? – в ко­торый раз зада­вался вопросом Лав­ренцов, спрятав лицо в ладони и поти­рая красные от бессонной ночи глаза, – Гос­поди, ну ладно я – привычно жи­вущий в за­тяжном што­поре! Но за что же с ней-то ты так обо­шелся!?»

Погоревав еще пару минут, он решительно встал и при­нялся за дело. Сняв с окна тряпицу, беглец по­рылся в ящике со стаме­сками, молотками, рубан­ками… Оты­скав но­жовку по ме­таллу и, прижав ру­жье ногой к столу, тя­жело вздохнул:

– Да простят и поймут меня предки. Жаль хоро­шую вещь, но по-другому не выйдет…

Великолепная сталь тонких, лен­точных стволов, казалось, ни за что не поддастся. Но и де­довский ин­ст­ру­мент не принадлежал к числу совре­менных. По­кон­чив с металлом, про­фессиональный диверсант легко обре­зал деревянный приклад и слегка об­рабо­тал ос­тавшуюся ру­коятку напиль­ни­ком. Через сорок минут перед ним лежал полуметровый обрез некогда эле­гантного и мощного ружья.

Для чистки сгодился простой шампур. Обмотав его лоскутом все той же тряпицы, послу­жившей но­чью занавеской, Лавренцов с яростью на­драил до зеркаль­ного блеска каналы стволов и слегка смазал обычным ма­шинным маслом курковые меха­низмы. Все проце­дуры подготовки оружия он проде­лывал автоматиче­ски, продол­жая скрупулезно взвешивать этап за этапом придуманного им плана. Плана по­следнего в его жизни дня возмез­дия…

– Вместе с Фроловым их осталось четверо… – еле слышно шептал Арка­дий, затягивая последний винт на це­вье, – возможно, имеется еще, всякого рода, шелу­пень – рядовые бойцы, но без самородков-главарей они не пред­ставляют особой опасности…

Закончив подготовку обреза, он решил позавтра­кать. Достав заветный апельсин, «дачник» не тороп­ливо очи­стил и съел его.

– Ну, что ж, выкурю последнюю сигарету и в путь. Нечего здесь задер­живаться – мне еще пред­стоят се­го­дня два весьма важных разговора, один ко­роткий, дру­гой…

Но, едва успев прикурить, он за­мер и прислу­шался… С улицы донес­лись приглушен­ные голоса. Метнув­шись к оконцу, он осто­рожно выгля­нул во двор… По бетонной дорожке, тихо переговариваясь, шли по направ­лению к даче двое молодых людей, оде­тых в кожаные куртки и черные джинсы. В од­ном фэ­эсбэшник сразу узнал бандита, при­сутствовавшего в квартире Марии. Четвертого свиде­теля выстрелов в Алину он не запом­нил, но, ско­рее всего, внизу был и тот.

Не переставая удивляться четкой организации беспредельщиков, чекист переломил «Зауэр» и загнал в стволы два патрона. Расправив перепачкан­ную мас­лом тряпку, он снова занаве­сил ей окно и, слегка при­открыв крышку чердач­ного люка, при­сел возле узкой щели на колено…

«Как им удается столь безоши­бочно вычис­лять мои ходы и дейст­вия? – лихорадочно пытался сооб­ра­зить Лавренцов, последний раз затя­нувшись сига­ретой и затушив ее под каблуком, – о загородном доме знал Се­мен, Екатерина, разумеется, жена с до­черью… Сер­геич о нем слышал, но не ведает и приблизительного места располо­жения. Откуда у за­урядной банды име­ются подобные каналы ис­черпы­вающей инфор­ма­ции? Ни черта не понимаю!»

Подельщики покойного Звягина, поковырявшись около входной двери и сбив замок, проникли внутрь дачи. Он слышал их гулкие шаги по дере­вянному полу кухни, затем просто­рного холла. Прошло не­сколько ми­нут, прежде чем раздался топот по старой лестнице, ведущей на второй этаж…

– Непохоже, чтобы здесь кто-то был… – провор­чал один из молодых преступников.

– Кажется, напрасно нас Фрол по­гнал сюда в та­кую рань, – вторил ему недовольным голосом другой.

– Предлагал ему Сапер грохнуть обоих, так нет же – выпендриться надо! Позвонить в ментовку и пред­ставить, будто девку кончил тот му­жик…

– Да, шустрый оказался кагэбэш­ник…

Сквозь щель Аркадий видел, как бандиты прошли под люком и осто­рожно заглянули в обе ком­наты вто­рого этажа. Никого не обнаружив, они про­должали тихо пе­реговариваться:

– Ну и что делать-то теперь?

– Что-что… Псих велел засаду организовать, если не найдем его здесь.

– Тогда отгони подальше ма­шину, и будем ждать.

Пара тяжелых башмаков снова прогрохотала по деревянной лестнице. Контрразведчик осторожно по­дошел к окну и выглянул из-за тряпицы. Вы­шедший молодчик прошмыгнул по дорожке и, пере­мах­нув че­рез штакет­ник, уселся за руль темно-зеле­ного Сааба. Вскоре, оставив машину мет­рах в сорока от ворот дачи Лаврен­цова, он прогулочным шагом вер­нулся на вто­рой этаж.

– Силыч, а ты не курил здесь? – неожи­данно на­сторожился подошед­ший водитель иномарки.

– Нет, только собираюсь, а что?..

– Чувствуешь, крепким табачком прет? – пере­шел на шепот подозри­тельный. – Не мог же этот за­пах тут с прошлого года остаться.

– Я ни хрена не чувствую – у меня нос вторую не­делю заложен. Да куда же он, по-твоему, делся, если бы был тут? Мы же все проверили…

Неожиданно парни притихли.

«Дошло, – ухмыльнулся Аркадий. – Сейчас по­ле­зут в гости. Ну-ну – ми­лости про­сим…»

Он осторожно отошел от люка и, бесшумно взведя курки об­реза, занял позицию за громоздким буфетом. Снизу теперь доносился приглушен­ный шепот двух беспре­дельщиков, приехавших организовывать за­саду и, по­хоже, смекнувших, что сами едва не уго­дили в та­ко­вую. Чекист продолжал терпеливо выжи­дать, держа на при­целе тонкую полоску света. Скоро по­слыша­лась возня и кряхтенье. Лест­ница находилась на чердаке и, веро­ятно, один из непрошеных визитеров пытался подса­дить дру­гого…

Крышка люка стала медленно подниматься. По­ка­залась одна рука, затем вторая. Через секунду в об­разо­вавшийся проем высунулась голова. Чуть прищурив­шись, она начала всматри­ваться в темноту…

«В самый раз!» – решил Лаврен­цов и выстрелил.

Вырвавшийся из левого ствола длинный сноп огня, как ему показа­лось, достал до обреченного уго­лов­ника. Вслед за грохотом выстрела раз­дался страш­ный вопль, грохот падаю­щего тела и гулкие удары здо­ровен­ных сапог по лестнице…

– До встречи в аду… – пробормо­тал подпол­ков­ник и кинулся к оконцу.

Сорвав тряпицу, он быстро пере­зарядил ствол и, толкнув створки, вы­сунул наружу обрез.

– Высоко сижу, далеко гляжу… – приговаривал он, ожидая появления второго участника.

Входная дверь внизу с шумом распахнулась и по­ка­залась фигура бе­гущего к калитке человека в чер­ном. Бухнувший на всю округу выстрел крутанул мо­лод­чика на се­редине дис­танции и заставил распла­статься у старой яблони…

– Годиться… – удовлетворенно буркнул мсти­тель и вернулся к люку.

Внизу с окровавленной головой лежала жертва первого выстрела. Па­рень уже не двигался и не пода­вал признаков жизни. Спрыгнув вниз, фэ­эсбэшник ощупал его карманы и, не отыскав в них ничего, кроме ключей от машины и бумажника, спустился по лест­нице на первый этаж. Нужно было поторапли­ваться – выстрелы навер­няка разбудили, привыкших к тишине заповедных мест соседей и вскоре появятся любозна­тельные «развед­чики».

Второй ранний «гость» лежал на спине и, хрипя, елозил каблуками по твердой, заросшей сорняками земле. Глаза его готовы были вылезти из ор­бит, а изо рта по щекам стекали две струйки крови.

– Ты уж извини – патронов у меня маловато… – процедил хозяин заго­родного дома, пряча обрез «За­уэра» за пазуху, – а то бы помог, не сомне­вайся…

Усевшись за руль иномарки, он, стараясь не при­влекать излишнего внимания, потихоньку тронулся с места. Сейчас Аркадий о конце сего­дняш­него дня ста­рался не думать. Пока все складывалось удачно, а что будет позже… Он, во что бы то ни стало, ста­рался пре­творить придуман­ный план в жизнь, и это было глав­ной, заветной целью послед­них его часов. Вы­ворачи­вая с узенькой улочки на дорогу, ведущую к ас­фальто­вой трассе, Лаврен­цов, поскри­пывая зу­бами, рассуж­дал: «Пусть месть вы­родкам станет моей лебе­диной песней. Да, я на­прочь сломал судьбу, но те­перь, по крайней мере, от­четливо осоз­наю – ее надобно было самому и подкор­ректи­ровать, и подправить…»

Проселочная дорога подходила к высокой насыпи шоссе снизу, и контрразведчик слишком поздно заме­тил дежурив­шую на перекрестке мили­цейскую «вось­мерку». На призыв­ную отмашку жезлом слоняв­шегося без дела легавого, он отреаги­ровал, вдавив до пола пе­даль газа. Резвый Сааб послушно набрал ско­рость и заше­лестел широ­кими по­крышками по ровному покры­тию.

– Вот идиоты! – в сердцах ворчал Аркадий, по­гля­дывая в зеркало зад­него вида, – настоящих отмороз­ков, проехавших здесь же полчаса назад, пропус­кают без проблем, а честный народ так и норовят оби­деть…

Преследователи так просто сда­ваться не собира­лись и висели на хво­сте в пятистах метрах. Через де­ся­ток километров предстояло оставить ма­шину, не доез­жая до поста и назойли­вый, дурацкий эс­корт его не устраи­вал.

– Ладушки, ребята. Сами напро­сились… – под­вел итог отчаянный беглец, слегка сбрасывая газ, – сейчас посмотрим, чему вас научили, кроме вымога­ния де­нег на дорогах…

Лавренцов позволил ментам на­сладиться сокра­щаемой дистанцией до иномарки. Но когда он проиг­нориро­вал неоднократный, приказной вопль во встро­енный мегафон остановиться у обочины, в пра­вом окне показалась сначала рука с пистолетом, а за­тем и голова одного из шоссейных приврат­ников. Это послужило сигналом к ре­шительным действиям. Нажав на пе­даль тормоза, профессиональный ди­вер­сант стал отслежи­вать вихляние «восьмерки» по по­лосе, постоянно под­ставляя ей корму Сааба. Предос­та­вив для начала ми­лицейскому автомо­билю воз­можность увернуться от столкновения вправо, а за­тем и дог­нать себя на полкор­пуса, он резко кру­танул руль на него…

Останавливаться и любоваться съехавшим в кю­вет ментовозом Арка­дий не стал. Неглубокий при­до­рож­ный овражек великой опасности не представ­лял, и ни­чего страшного про­изойти не могло. Доехав ос­таток пути без приключе­ний, он оставил ино­марку на обо­чине примерно за кило­метр до первого поста и, отойдя от нее по­дальше, встал в ожидании попут­ного транс­порта. Воскресным утром движение на трассе еле теп­ли­лось, но скоро из-за поворота по­казался легко­вой ав­томобиль, и чекист уверенно поднял руку…

В тормознувшей белой «шес­терке» сидел во­ди­тель – пожилой ве­сельчак и его маленький внук. Пен­сионер с радостью согласился подки­нуть попут­чика, предложившего за двадцать минут пути два­дцать бак­сов. Уже через минуту он со сме­хом де­лился впечатле­нием от только что увиденной кар­тины: два ругав­шихся между собой гаишника возле стояв­шей в кювете «восьмерки»…

– Машина-то не разбита? – осто­рожно полюбо­пытствовал подполков­ник.

– Как новенькая… – хохотнул дач­ник, – с похме­лья что ли оба!? А тебе куда в городе-то? Если по пути – подброшу.

Лавренцов назвал одну из улиц, расположенных по соседству с кли­ни­кой Фролова.

– Немного не в ту сторону, но я в аккурат возле станции метро выгружу. Там всего две оста­новки. Если бы не мой малец – довез бы прямо к подъ­езду…

– Что же вы в воскресное утро срываетесь с от­дыха? – поддерживал непринужденную беседу отстав­ной офицер ФСБ, провожая взглядом ми­лицейский пост.

– Да вот родители его отъезжают в столицу, – со­крушался автолюби­тель, – велено привезти, а ему так у нас нравиться! Эх, глупая молодежь…

Они удачно миновали и второй пост перед въез­дом в Питер и вскоре слились с нескончаемым пото­ком ма­шин на оживленных улицах и про­спектах го­рода.

– Ну, вот и на месте, – доложил пенсионер-оп­ти­мист, остановив «шес­терку» недалеко от станции метро, – из­вини приятель, что не до самого дома…

Выудив из чужого бумажника две десятидолла­ро­вых купюры, Аркадий рассчитался с доволь­ным де­дом и нырнул в подземку. Слегка помятый костюм и двух­дневная щетина «дач­ника» не вызы­вали у дежу­ривших ми­лиционеров подозрений. Ар­сенал был на­дежно спрятан под пространным пиджа­ком. Обрез с двумя последними патронами – под мышкой, пустой ре­воль­вер торчал за поясом брюк сзади. Он спокойно доехал до нужной стан­ции и, стараясь не выделяться из толпы, вышел на улицу…

«Наконец-то, я у цели… – поду­мал отставной че­кист, незаметно ог­лядываясь по сторонам и снова ощу­щая безмерное волнение, – сейчас на­чина­ется предпоследний и самый важный этап плана. Все должно полу­чится!»

Медленно идя вдоль домов тене­вой стороны улицы, он внимательно вглядывался в стоящие ма­шины и в лица людей у входа в клинику. Сейчас Лав­ренцов был готов к любому под­воху со стороны Фро­лова, поте­ряв­шего за по­следние дни семерых под­руч­ных и, без­условно, сильно нервни­чавшего. Сам пси­хо­лог, не смотря на воскресный день, скорее всего, на­хо­дился в офисе. В этом подполковник, по­жалуй, со­мне­вался менее всего…

– О, привет! – расплылась в улыбке за секретар­ской стойкой Тать­яна, – а что это ты в неурочный день?

– Доброе утро, – улыбнулся в от­вет системный администратор, – ве­лено сеть проверить. Шеф у себя?

– Как всегда на месте, но у него сейчас посети­тель. Подожди немного, они уже давно сидят в каби­нете. Хо­чешь кофе?

На секунду задумавшись, он со­гласился:

– Не откажусь…

Девушка тут же, под присталь­ным взглядом, нау­ченного горьким опытом неудачника, пригото­вила чашку кофе. Потягивая горя­чий напи­ток, тот неза­метно поглядывал на ог­ромный циферблат висящих за спиной Татьяны ча­сов – спе­шить было не­куда, но и за­держиваться в логове жут­кого крими­нала лиш­ние ми­нуты не хоте­лось…

– Как работает компьютер? – по­интересовался Аркадий, краем глаза оце­нивая вооружение дре­мав­шего ря­дом охранника.

– Ой, слава Богу – все нормально!

– Танюша, а кто у Александра Давидовича, ты не в курсе? – зашептал он, – у меня еще куча дел на се­годня запланирована, а заглянуть к нему всего на пять секунд нужно…

– Сейчас посмотрим… – девушка пробежала взгля­дом по журналу реги­страции и тоже шепотом со­общила: – какой-то молодой человек по фамилии Бен­ке­вич.

– Ах, этого клиента я знаю! Он мне не поме­шает… – кивнул мужчина и, недопив кофе, зашагал по кори­дору в сторону кабинета генераль­ного ди­рек­тора.

За несколько метров до мерно журчащего фонтана он взвел курки род­ного «Зауэра» и без стука открыл дверь…

Сапер, лис­тая порнографический журнал, воссе­дал в одном из кресел для посетителей, психолог же увле­ченно за­нимался кормежкой рыб возле ог­ромного ак­вариума. Преступники заметили вошед­шего только после того, как тот плотно прикрыл за собой дверь и, достав обрез, тихо поздоро­вался…

– Аркадий!? – замер Фролов с не­поддельным изумлением на лице.

– Чем вызвано подобное удивле­ние? Ты рас­счи­тывал увидеть двух дилетантов, посланных ко мне на дачу? Их вам уже не дождаться, – спо­койно заверил контрразведчик, но, за­метив, как рука Бенке­вича мед­ленно по­тянулась к поясу, предупре­дил: – еще одно движение, Андрей Анатоль­евич и ты ум­решь немного раньше, чем я задумал. Оба руки за голову!

– Я никого никуда не посылал… – глупо и трус­ливо улыбался главврач, вы­полняя ко­манду. – А что ты заду­мал, Аркадий Генри­хович, можно по­любо­пыт­ствовать?..

– Стало быть, Семена Донцова ты приговорил к смерти за сорок тысяч! – оборвал его вопрос Лаврен­цов.

– Ты ошибаешься! Это какое-то недоразумение, я клянусь тебе…

– А то, как ты расправляешься со своими креди­то­рами – тоже ошибоч­ное мнение!? Зверски убитый Юми­нов, задушенный в подъезде Гаврилюк – опять сплошь недоразумения!?

Услышав перечисленные факты, доктор мол­чал, только часто моргая веками полных недоумения глаз…

– А вчерашний приказ застрелить ни в чем непо­винную девушку в квар­тире Марии – тоже не твоих рук дело? Тоже чей-то ляпсус или ты считал – я ни­чего не соображаю!? – уже не в со­стоянии сдержи­ваться, почти кричал подполков­ник.

– Аркаша у меня действительно есть деньги – ты прав… – начал лепе­тать Олег Давидович, видимо, по­ни­мая, что дальше отпираться беспо­лезно, – давай раз­де­лим – это очень приличная сумма! Я даже согласен на мень­шую долю! Там и детям, и вну­кам твоим хва­тит, обе­щаю тебе…

Но, в этот момент Бенкевич, ве­роятно, претендо­вавший ранее на не­кую долю кровавых денег, выхва­тил пистолет и, падая на пол, выстрелил. Сзади ус­пев­шего пригнуться чекиста со звоном разбилось стекло шикар­ного книжного шкафа, и сразу же в от­вет про­грохотал от­ветный выстрел «Зауэра»…

Наивный Сапер, пытавшийся спрятаться за со­вре­менное мягкое кресло, умер почти мгновенно. Вос­пользовавшись секундной паузой, хо­зяин клиники за­пустил правую руку под жалюзи и нервно нажимал ка­кую-то кнопку.

«Сигнали­зация… И этот уже ни­чего не сообра­жает от страха, – про­неслось в голове Лавренцова, – после такого шума и так всем все ясно…» Теперь про­должать обвини­тельную речь в адрес главного комби­натора преступных деяний времени не остава­лось – по коридору, в сторону ка­бинета, уже кто-то бежал.

– Не убивай Аркадий! Я прошу тебя… – неис­тово бормотал психолог, все еще про­должая давить на бе­лую пластиковую блямбу.

Но, выполнить нескромную по­следнюю просьбу приговоренного к смерти было невозможно. Второй вы­стрел мощ­ного обреза отбросил его на стену, мо­мен­тально окропив ее кро­вью и вдребезги разбив ог­ромный ак­вариум – былую гордость владельца рос­кош­ного каби­нета…

«Рыбок жалко… – вздохнул мор­ской пехотинец, занимая выгодную позицию за две­рью. – Но моя мис­сия вы­полнена. Можно сразу перейти к осущест­в­ле­нию за­ключительного этапа, а можно и покура­житься на­пос­ледок…»

Влетевший в кабинет охранник получил два при­личных удара и на­долго остался лежать на полу. Лав­ренцов медленно вышел в залитый све­том, пус­той ко­ридор. Лишь в про­сторном холле из-за стойки высовы­ва­лась голова перепуганной секре­тарши…

– Извини, Танюша, но тебе все-таки придется по­менять секретарское кресло на лаборант­ское, – оп­рав­ды­вался он, проходя мимо нее и пряча под мышку орудие убийства. – Ты по­звонила в экс­тренные службы?

– Нет… – энергично замотала го­ловой девушка.

– Так звони, чего же ждешь!? Сами они прие­дут только к зиме, ко­гда нужно будет наверстывать план по раскрытию преступ­лений…

Покинув ненавистную клинику, Аркадий утом­ленно брел, слегка по­шатываясь и не разбирая до­роги. По­ставлен­ную задачу он успешно завер­шил и лишь теперь ощутил, навалив­шуюся разом нече­ловече­скую уста­лость. До самой последней галочки напротив за­ключительного пункта Ге­нерального плана оста­вался единст­венный шаг…

Часть XVI

Десерт в казенном доме…

«Жаль, перед Екатериной слова не сдержал. На­градной пистолет – па­мять о ее муже так и уплыл в не­из­вестном направлении… – горестно размышлял Лав­ренцов, медленно дви­гаясь в сторону пересечения Ма­лой Ко­нюшенной и Шведского переулка. – Со злыдней Ма­шенькой за ее гадкое, изуверское предатель­ство тоже не вышло поквитаться. Ну да Бог ей су­дья вместе с прокурором – она сполна по­лучит за содействие пре­ступ­ной группи­ровке…»

Полы его пиджака иногда распа­хи­вало дунове­ниями свежего ветра, и тогда на обозрение встреч­ных прохо­жих во всей красе представал грозный арсенал. Слева за поя­сом брюк торчал огромный обрез, справа поблески­вал вороненой сталью ре­вольвер с корич­не­выми пла­стиковыми накладками на рукояти. Народ в ужасе замолкал и, сторонясь небритого, уг­рюмого муж­чины, безропотно уступал дорогу. От­ставной под­полковник, ду­мая о чем-то своем и не замечая лег­кой паники во­круг, не­воз­мутимо сле­довал в три­дцать пер­вое отде­ление мили­ции, из стен которого недавно со­вершил дерз­кий и отчаянный побег с по­мощью слав­ной де­вушки Алины…

«Милая Алина… – улыбался Ар­кадий, вспоми­ная ее доброту и очаро­вательную находчивость, но тут же его лицо становилось мрачнее тучи, а глаза чуть за­метно начинали побле­скивать. – Как жаль, что все так пе­чально закончилось, и этого чудесного человека больше нет…»

Продолжая припоминать детали нескольких дней ярких отношений с замечательной девушкой, он, неза­метно для себя пересек по Невскому про­спекту Казан­ский мост и вскоре свернул на Малую Конюшенную. До обжитой, мрачной камеры с ре­шеткой на неболь­шом окне оставался один квартал…

«В этот раз Алина уже не выру­чит, – печально констатировал Лав­ренцов и неожиданно заметил, что шаги в направлении унылого оплота право­по­рядка становятся все короче и реже. – Но, как бы там ни было – сда­ваться необходимо. Иначе я по­ставлю себя в один ряд с негодяями, которых сам только что безжа­лостно унич­то­жал…»

Он тоскливо взглянул на уходя­щий вправо Че­бок­сарский переулок, на спешащих куда-то, редких в вос­кресное утро прохожих, коим вовсе не требова­лось в скором времени при­знаваться в девяти убий­ствах и, заведя руки за спину, с понуро опущенной головой то­пать по убогому коридору до скрипучих нар. Их всех ожидали уютные дома, встречи с родст­венни­ками, друзьями и хоть какие-то про­светы в бу­дущем. Подпол­ковника ждал разговор с дежурным по отделе­нию и сразу же, по горячим следам – с господином Се­видовым. Уж тот, не­сомненно, примчится, не смотря на разгар выходных…

«Вот отсюда мы уезжали с Али­ной на пойман­ной ей бежевой «Волге», – он вновь улыбнулся, почти по­дойдя к ми­лицейскому подъезду. – А на этих сту­пенях трясся от страха пожи­лой уряд­ник…»

– Эй, юноша! – вдруг послышался сбоку залихват­ский женский кон­тральто. – Аркадий, какими судь­бами!?

Обернувшись к дороге, он увидел тормознув­шую у тротуара красную «девятку» и призывно ма­хавшую ру­кой, сияющую Александру. Но неожи­данная встреча с охот­ницей до бога­тых женихов и кратковре­менная от­тяжка сдачи властям, почему-то не вселила в душу оптимизма, не доба­вила хорошего настрое­ния. Он не­спешно подошел к ма­шине и без­раз­лично поздо­ро­вался с радостной мо­лодой женщи­ной.

– Ты чего такой убитый? – во­прошала она с улыб­кой.

– Ящики с апельсинами всю ночь грузил… – про­бурчал он в ответ.

– Гуманитарная помощь, что ли? – удивленно вскинула брови Саша.

– Точно. Из республики Чад.

– А… Это твой юмор… – наконец догадалась сек­суальная маньячка, – я, по идее, должна расхохо­таться или ос­кор­биться, но ладно – прощаю, ни того, ни дру­гого не услышишь. Ты по­чему совершенно пропал с моего без­людного горизонта?

– Так уж и безлюдного!? – съе­хидничал Лаврен­цов, незаметно при­крывая полы пиджака.

– Прям, как в Калахари, – уве­ренно подтвердила она. – Ну, что ты в асфальт врос, словно истукан? Са­дись, поехали…

– Куда? – не понял он.

– На биржу труда! Ко мне, куда же еще!?

– Нет, Саша, не могу… Ты уж не обижайся, но мне предстоит очень срочное дело.

– Ты себя в зеркале видел? – вдруг насмешливо спросила де­вушка.

Чекист недоуменно посмотрел на бывшую парт­нершу по широкой по­стели.

– Какие могут быть дела, если у тебя видок, будто в мусорном баке но­чевал?

– Честно говоря, для моих дел – вид, чем хуже, тем лучше… – уже без прежней уверенности про­бор­мотал он.

– Садись-садись! Долго тебя еще упрашивать? У меня хоть в порядок себя приведешь, а дела никуда не де­нутся. Работа не член, не вспомнишь – не упа­дет…

«Какая, действительно, разница? – тоскливо по­думал серийный убийца, – объяснять дежурному, что я натво­рил сейчас или заявиться к нему с та­кой же чест­ной рожей чуть позже. В конце концов, сегодня вос­кресенье – имею право на последний выходной на сво­боде…»

– А выпить у тебя дома найдется? – решил он ис­пользовать последний довод.

– Сколько угодно!

– Поехали… – вяло скомандовал подполковник, уса­живаясь рядом с нарядной Шурочкой.

– Давно бы так… – буркнула она, включая пер­вую передачу, – знаешь, как я по тебе соскучи­лась!?

– Соскучилась… Судя по твоим оценкам – я ста­роват уже и едва тяну на троечку с мизерным плю­сом…

Открыв в изумлении рот, она взгля­нула на дружка и, нервно про­глотив ком, выда­вила:

– С чего ты взял, что я выстав­ляла тебе подоб­ные оценки?

– Врожденная интуиция…

Пару кварталов мадам ехала молча, глядя на до­рогу рыбьими гла­зами, полными недоумения, но жен­ское любопыт­ство взяло верх и она начала допрос:

– И все же, откуда у тебя подоб­ные сведения?

– Сигареты в твоей машине во­дятся? – ответил он вопросом на во­прос.

– Возьми в сумочке… Нет, ты по­ложительно удивляешь меня!

Пассажир дотянулся до неболь­шого ридикюля, ле­жащего на заднем сиденье, и вытряхнул содержи­мое на колени. Следом за ключами, деньгами и пачкой лег­кого Маль­боро выпало около трех десятков разно­маст­ных презервативов.

– Некислый запасец, однако… – покачал головой фээс­бэшник, запихи­вая изделия из латекса обратно и объ­яснил: – мир, дорогая, крайне тесен, а Санкт-Пе­тербург не слишком велик, чтобы не иметь возмож­но­сти узнать же­лаемое…

Девица не нашлась, что ответить и промолчала. Вскоре, оставив ма­шину во дворе дома, они под­нялись на третий этаж и вошли в знакомую квартиру.

– Если не возражаешь, я начну с ванной.

– Конечно. Чистое полотенце ви­сит, как всегда на месте, бритвенный станок на стеклянной полочке, – отве­тила все еще озадаченная Саша. – Я пока соберу на стол…

Осторожно, чтобы не греметь, Аркадий выгру­зил арсенал на стираль­ную машину, и, раздев­шись, долго стоял под сильной струей душа. Сей­час он уже не ве­рил ни­кому и внут­ренне готов был даже к пре­датель­ству знакомой подружки. Та вполне могла по­звонить по телефону и сдать рас­слабившегося профессионала от тер­роризма с по­трохами либо мили­ции, либо дру­гим бандитствующим эле­ментам, пока тот смы­вал себя грязь и кровь. «Хотя… – рассудил он, – она не должна ни о чем догадываться, да и за каким чертом ей пона­доби­лось бы приво­зить меня сюда от две­рей три­дцать пер­вого отделе­ния? Должно быть, слу­чайно уви­дела проверенного парт­нера, и за­свер­бело в одном месте. А с другой сто­роны… С другой сто­роны мне уже на­пле­вать на все даль­нейшее! Я сделал главное в своей жизни!»

Хорошенько отмывшись и сбрив щетину, посве­жевший Лавренцов за­вернул оружие в пиджак и, выйдя в коридор, аккуратно устроил его на тумбочке в прихо­жей. Мо­лодая жен­щина уже сидела в ожидании на при­выч­ном месте за плетеным столом и, завидев при­ятеля, стала раз­ливать по бокалам розовый мар­тини.

Усевшись напротив, он сделал пару глотков вер­мута и, закусив доль­кой апельсина, пояснил:

– Саша, я сегодня много пить не могу. У меня и в самом деле на оче­реди крайне важное дело – необ­хо­димо оставаться в форме.

– Ну а постель, надеюсь, твоей форме не повре­дит? – разочарованно спросила она.

– С постелью еще сложнее…

– Ты за неделю вдруг стал импо­тентом?

– Не дождешься… – улыбнулся чекист, но про­должил вполне серь­езно: – механический секс жутко утомляет.

– Механический!? – изумилась она.

– Все в этой жизни нужно делать вовремя, осо­бенно в отно­шениях ме­жду мужчиной и женщиной. Не твое ли определение?

– Мое… – с грустной улыбкой подтвердила де­вушка, – у тебя так бы­стро все ко мне исчезло?

– А разве нас связывали серьез­ные чувства? И по­том… Извини Александра, но я встретил другого че­ло­века…

– Понятно… – она совсем по­никла головой и плеснула в бокалы новую порцию алкоголя. – Зачем же тогда извиняться?.. Она красивая?

Аркадий утвердительно кивнул и после неболь­шой паузы добавил:

– Но, пожа­луй, не это в ней глав­ное.

– Расскажи уж, если не секрет…

Прикурив сигарету, он подошел к окну и, выпус­кая дым в открытую форточку, слегка дрогнувшим го­лосом признался:

– Она просто нормальный Чело­век, которого пре­жде интересует лю­бовь, верность, порядоч­ность… И сама она готова дать это же сегодня, а не в далеком бу­дущем и не взамен чего-то…

Надолго замолчав, мужчина до­курил сигарету, за­тушил ее и вернулся за стол. Женщина смотрела опус­то­шенным взглядом на свой бокал, но, очнув­шись, тихо спросила:

– Стало быть, у тебя все в по­рядке?

В ответ он только скривил губы и горестно ус­мех­нулся. Если порядком можно было назвать то, что Алины, о которой он распинался двумя мину­тами раньше, прошлой ночью не стало, и то, что ему светил срок в пол­тора, а то и в два десятка лет, чем же тогда имено­вать вольготную жизнь самой Шу­рочки? Впро­чем, си­дящая напротив, расстроенная де­вушка мно­гого не ве­дала, и посвящать ее в под­робно­сти своих пере­дряг от­ставной подполковник не соби­рался…

– Аркадий, у меня есть к тебе не­большая просьба… – неуверенно на­чала молодая женщина.

Вглядевшись в помрачневшее лицо беззаботной подружки, ему от­чего-то стало жаль ее. Вероятно, Саша и впрямь запуталась в суматошной и стреми­тельно менявшейся вокруг жизни. Одни цен­но­сти оголтело низ­вергались с былых высот и рас­тапты­ва­лись на гла­зах, а их место столь же поспешно и крик­ливо занима­лось дру­гими, ранее предавае­мыми ана­феме на каждом углу…

– С удовольствием, если это в моих силах… – ус­тало улыбнувшись, пообещал он.

– Я, собственно, и пригласила тебя, в большей степени из-за данной проблемы, – попыталась она как-то нивелировать только что услышанный отказ от бли­зости. – Пом­нишь, я гово­рила о том, что под­ра­батываю в одном месте?

– Да, что-то припоминаю. Ты обещала расска­зать об этом…

– Так вот, сегодня наш коллектив отмечает важное событие в довольно крутом ресторане, но по тради­ции все приходят с мужьями, женами, или друзь­ями. Од­ним словом – парами…

– Ясно – бесплатная служба эс­корта, – снова не сдер­жал улыб­ку Лавренцов.

– Ну, причем тут эскорт!? Просто составь мне компанию, – она умо­ляюще смотрела на собесед­ника, – это совсем не­надолго! А потом, если не наду­маешь ехать ко мне – отвезу, куда скажешь. Ну, пожа­луй­ста…

– Без этой вечеринки твоя жизнь, непременно, по­меркнет.

– Мне необходимо там быть, Ар­кадий! Ты же зна­ешь – в любом рес­торане я и так могу побывать без во­просов!

– Ну, хорошо… – вторично за се­годняшнее утро поддался на уговоры фээсбэшник, ре­шив отпра­виться в от­деление милиции непосредственно из ресторана, – но Сашенька, мой помя­тый костюм­чик явно не подхо­дит для вашего благочестивого сбо­рища.

– Это уже мои проблемы! – радо­стно вскочила она с места и кинулась в одну из комнат.

Спустя минуту девушка медленно вер­нулась на кухню, торжественно неся в руках модный костюм в целло­фановом чехле:

– Новенький, можешь примерить. Только не спрашивай при­роду его по­явления. Кстати, рубашка с галстуком тоже найдутся, а туфли купим по до­роге.

– Господи, неужели все так серь­езно!? – оза­да­ченно воскликнул контрразведчик, про себя уже жа­лея о данном согласии на участие в очеред­ной аван­тюре.

– Более чем, Аркаша! Ну, ты пока одевайся, а я пошла в душ. Нам уже скоро выходить…

– За туфли будешь платить сама! – крикнул ей вслед нищий мститель. – Гонорар за разгрузку апель­синов мне отдадут нескоро…

– А ты, однако, ничего, дружо­чек… – огляды­вала через полчаса со всех сторон новоиспеченного франта Александра, – красавец! И костюмчик в са­мую пору…

Стоя у зеркала, Лавренцов закон­чил вязать узел галстука, расправил воротник рубашки и молча на­пра­вился в коридор. Дорогой костюм и впрямь сидел на нем замечательно, будто шился и подгонялся ис­клю­чительно по искомой фигуре. «Вам, приятель, тело­грейку нужно подбирать потеп­лее, а не в этаком при­киде пе­ред зер­калом кривляться!» – со злостью на са­мого себя подумал мужчина, под­ходя к невысокой тумбочке возле ко­ридорной вешалки.

– Я тоже готова, – семенила за ним девушка в длинном, красном пла­тье и в туфлях на высоких каб­луках, – а зачем ты берешь свое барахло?

– Я же сказал, что не вернусь сюда… – тихо, но решительно ответил подполковник, аккуратно сгре­бая под мышку ору­жие, завернутое в старый пиджак, – ты особо не на­пивайся в ка­баке – отвезешь меня на то же самое ме­сто, где утром сцапала.

– Как скажешь… – обречено кив­нула та, запи­рая дверь квартиры, – на­деюсь – ты все-таки пе­реду­ма­ешь…

Даже с остановкой в роскошном обувном мага­зине, что расположился неподалеку от дома Шурочки, ехать до ресторана пришлось совсем не­долго. Красная «де­вятка», не сворачи­вая с Ломоносова, резво пере­секла Фонтанку, оставила позади округлую площадь и, до­б­рав­шись до Садовой, повернула вправо.

– Что за народ будет на попойке? – угрюмо спро­сил чекист.

– Всякий… – беспечно отвечала молодая жен­щина, ведя ав­томобиль в плотном потоке на подъезде к Нев­скому проспекту. – В большинстве – нормальные люди, но ты держись все же поближе ко мне…

Усмехнувшись, он осторожно пе­реложил с колен узелок с арсеналом на пол – между передними и зад­ними сиденьями. Впереди по правой сто­роне улицы показалась броская вы­веска ресторана «Шан­хай», куда они с разряженной барышней и держали путь. «И за­чем мне все это нужно? – вопрошал сам у себя Арка­дий, – толпа не­знакомых, самодовольных нувори­шей. Не­сколько ча­сов слушать пьяные бредни, смотреть на лоснящиеся рожи… Господи, как все глупо!..»

– Прибыли, – объявила Саша, ос­танав­ливая ма­шину напротив входа в респектабельное заведение.

Лавренцов неторопливо покинул транспортное средство и, захлопнув дверцу, нерешительно топ­тался у бор­дюра.

– Не стесняйся, пойдем – там вполне доброжела­тельная и веселая компания, – подбодрила девушка. – Кстати многие друг друга не знают, так что ты там бу­дешь не один такой. Пойдем-пойдем…

Отступать было поздно, и контр­разведчик напра­вился вслед за ней к широко распахнутым дверям. Швей­цар с раскосыми глазами услужливо раскланялся и кивнул в сторону стоя­щего неподалеку администра­тора.

– Не слушай противных самураев, – махнула ру­кой Александра, отка­завших от услуг распорядителя и уве­ренно держа известный курс, – мы всегда сни­маем один и тот же зал.

– Самураи в Японии…

– Да? А Шанхай в Корее? – шут­ливо спросила она.

– В Корее Манила, а Шанхай во Вьетнаме, – отве­тил контрразведчик, но ирония мало сочеталась с его мрач­ной миной.

Миновав огромный, залитый све­том общий зал, они проследо­вали по полутемному, длинному кори­дору. Дойдя, нако­нец, до двери, из-за кото­рой доноси­лись го­лоса и негромкая, отнюдь не азиатская музыка, молодая жен­щина ос­тано­вилась, поправила платье и, еще раз оки­нув с ног до го­ловы довольным взглядом спут­ника, выдала ито­го­вую оценку:

– С таким мэном не стыдно поя­виться и на приеме у президента…

– Осталось дождаться приглаше­ния, – про­буб­нил подполковник, по­туже затягивая узел гал­стука. – Ну, что тут отираться, пошли уж, раз ре­шили. Чем скорее войдем – тем скорее смотаемся.

– Пошли, – взялась она за ручку двери и на­после­док предупредила: – ты только Аркаша ничему не удив­ляйся и не сердись на меня, одним словом…

– Меня трудно чем-либо удивить. Вперед!

Но неожиданно что-то твердое уперлось в его бок, и послышался вкрадчивый мужской голос:

– Ну, вот мы и дождались вас, Аркадий Генрихо­вич! Вас действи­тельно ничем не удивишь, это ваша прерогатива – ошеломлять окружаю­щих…

Из темноты выплыл следователь прокуратуры Се­видов, а справа стоял, приставив пистолет к пе­чени убийцы и на­глого беглеца, тот самый урядник – пра­пор­щик из тридцать первого от­деления мили­ции…

«Да что за жизнь пошла?! Кругом сплошные из­мены и подставы! И доб­роволь­ной сдачи, благодаря похотли­вой виолончелистке не полу­чи­лось. Это ж еще лишних годков пять! Гос­поди, неужели она сдала меня только из-за того, что я отказался улечься с ней в по­стель?!» – мгновенно про­нес­лось в голове у фээсбэш­ника, но стройности нахлынувший поток мыс­лей не имел.

– Никак погулять собрались? – с издевкой осве­до­мился Анатолий Ми­хайлович, – да, отметить де­вять убийств стоит непременно! Что ж, пойдемте – я по­зволю вам рюмку водки перед дальней дорожкой…

Открыв дверь банкетного зала, служитель Фе­миды с наигранной ус­лужливостью пригласил присут­ст­вующих войти. Лавренцов с язвитель­ной улыб­кой пропустил вперед даму, и сам шагнул внутрь просто­рного по­мещения с приглушенным светом и расписан­ными красными и золотыми дра­конами сте­нами. В центре за длин­ным столом распо­ложилась вну­ши­тель­ная компания, мгновенно умолк­шая, при появлении Александры, Арка­дия и двух мужчин с пистолетами в руках.

– Извините, мы немного опо­здали… – оправды­ва­лась на ходу де­вушка, направляя кавалера к элегант­ному стульчику на торце стола.

Кавалер же старался незаметно освободиться от ее руки и, мило улы­баясь, что-то цедил сквозь зубы. Се­видов с урядником, следовали сзади и не сводили глаз с изрядно потрепав­шего их нервы преступника. И все же Шурочка совладала с бывшим любов­ником и под­вела его к хорошо осве­щенному месту. Вооруженная охрана тотчас же встала по бокам.

– С какой стати! – не успев еще осмотреться, воз­мущался шепотом, обреченный гость, – сами са­ди­тесь на всеобщее обозрение…

Но «охотница» отчего-то громко, никого не стес­няясь, объявила:

– Сегодня это по праву твое ме­сто. Я устроюсь ря­дышком.

Из расставленных вдоль стен вы­соких ко­лонок доносился спокойный мотив песни, в которой непро­стая де­вушка Тикарам, рассказывала о неожи­данных поворотах в собствен­ной сдер­жан­ности и рассуди­тельно­сти…

– Да-да, Аркадий Генрихович, – вдруг эхом раз­несся по залу удиви­тельно знакомый голос. – Сейчас ме­сто почетного гостя принадлежит тебе!

Подняв глаза в поисках говорив­шего, чекист обомлел – у противопо­ложного торца длинного стола стоял, держа в руке фужер шампанского Фролов…

Ла­донь Лаврен­цова машинально дернулась к поясу за об­ре­зом, но за­мерла на полпути. Какую-то се­кунду, пока он при­стально смотрел в глаза ненавист­ного че­ло­века, мысли мета­лись, не в состоя­нии оста­новиться и при­нять за ос­нову какую-либо вер­сию. Психолог, улыба­ясь и не отводя взгляда, произ­нес:

– Должен извиниться перед тобой голубчик, но я ведь предупреждал – методы лечения бывают раз­ными.

Только теперь, разглядев в су­мраке тех, кто си­дел за столом по со­седству, Аркадий узнавал одного за другим бандитов, «убиваемых» им на про­тяжении трех последних дней и других участников страшной траге­дии. Не в силах осмыслить происхо­дящего, он продол­жал стоять, взяв­шись рукой за изогнутую спинку стула и внутренне готовый к любому, самому отвра­титель­ному развитию событий.

– Аркаша, ты не подумай, – про­должал объяснять спокой­ным голо­сом Олег Давидович, – то, что с тобой про­ис­ходило после первого визита ко мне, нельзя на­звать розыгрышем. Это сильней­шая, но в то же время и самая действенная терапия. Абсолют­ное большин­ство сидящих за нашим сто­лом прошли ана­логичный курс лече­ния…

Но Лавренцов все еще не верил ни единому слову. Тяжелый взгляд про­должавший скользить по сияющим лицам собравшихся в «зале китайских драконов» время от времени устрем­лялся в глаза Фро­лова и тот, видя бес­полезность слов, прибег к самому вес­кому до­казатель­ству:

– Ну, хорошо голубчик, если ты все еще сомне­ва­ешься… Семен Дани­лович, Екатерина Сергеевна…

Где-то в середине бесконечного стола поднялись со своих мест две фи­гуры. Тотчас же контрразведчику пока­залось, что земля уходит из-под ног – в несколь­ких мет­рах от него стоял живой и здоровый Семен Дон­цов с женой…

– Семка!? – прошептал он пересо­хшими губами и упал на стул. – Неве­роятно… Так это все…

– Здравствуй мой дорогой! – мягко произнес друг, направляясь к нему. – Прости уж, что дал со­гласие участвовать в театрализованном пред­ставле­нии, но как-то же надо было тебя вытаскивать из ямы. Про­сти…

Он приблизился и, наклонив­шись, обнял по­блед­невшего Арка­дия. Катя, подошедшая следом, последо­вала примеру мужа, прошептав при этом:

– Извини, Аркаша, но теперь в своих поступках ты, слава Богу, вновь стал похож на настоящего муж­чину…

Только сейчас, в объятиях старых друзей, здраво­мыслие, наконец, воз­вратилось, и понемногу стал дохо­дить смысл всего приключившегося. Он слабо улыбнулся и спросил у Донцова:

– Стало быть, твое убийство, по­хороны, по­минки?..

– Все было придумано и устроено Олегом Дави­довичем, – кивая, под­твердил Семен, – и не волнуйся за мой наградной пистолет, он давно у меня.

– Надеюсь, ты понимаешь теперь, что когда не­ожиданно явился за ору­жием, я находилась в спальне ни с кем-то, а с Семеном, – улыбнулась Екате­рина и обняла мужа.

Один из сидящих рядом «покой­ных беспредель­щиков» на­лил в фу­жер шампанского и любезно подал его своему «убийце».

– Ну что ж, кажется, наш пациент отошел от шока, – возобновил руково­дство застольем генерал от психо­ло­гии, – и посему, предлагаю отме­тить воз­вращение к нор­мальной жизни Ар­кадия Ген­рихо­вича Лаврен­цова!

Недавние участники спектакля шумно встали со своих мест и под­няли бокалы. Приподнялся со стула, не­смотря на жуткую сла­бость в ногах и подполков­ник.

– Голубчик, ты ничего не хотел бы нам сказать? – лукаво поинтересо­вался врач.

Тяжело вздохнув, интеллигент­ный мужчина в до­рогом костюме мед­ленно взял фужер и произ­нес в аб­со­лютной тишине:

– За стильный финал вашей коме­дии, чертовы ли­цедеи…

Раздавшийся взрыв хохота едва не оглушил его. Через минуту, когда всеобщее веселье успокоилось, Фро­лов, вытирая слезы платком, пояснил:

– Еще раз извини за нашу реак­цию. Просто обычно нам говорят в та­ких ситуациях куда более сильные фразы, а ты, как всегда излишне сдер­жан.

После того как были поставлены на стол пустые бокалы, все дружно устремились к «имениннику» и об­сту­пили его со всех сторон. Отовсюду слышались по­здравления, каждый хо­тел пожать руку, похлопать по плечу…

– Задал ты мне тогда задачу, за­швырнув табель­ный писто­лет в кусты, – смеялся пожилой урядник из три­дцать первого отделения, – всем наря­дом при­шлось по газонам меж де­ревьев пол­зать…

– Я до сих пор не могу поверить, что отменяется поход для сдачи вла­стям, – отвечал на его рукопо­жа­тие Аркадий.

– Вы не подумайте, ориентация у меня самая тра­диционная, – протя­ги­вал ладонь «Полинин», – а у вас тоже неплохо получалось иг­рать голубого без на­выков и репетиций!

– Так ты выходит не бандит? – улыбался чекист «Звягину».

– Настоящий Звонок уже полме­сяца сидит в Кре­стах, – отвечал креп­кий парень, «застреленный» в туа­лете.

– Молодец, сдал экзамен на «от­лично»! – одоб­ри­тельно басил Сер­геич, – но я бы не хотел в своей жизни подобных испытаний…

– Ты уж извини за ночку, прове­денную в ка­мере… – посмеивался следователь Севи­дов.

– Вообще Аркадий, надобно заме­тить – работать с тобой оказалось сплошным удовольствием! – под­клю­чился к разговору хозяин клиники, возвращая герою дня полный ком­плект документов, – контрразведка по­теряла в твоем лице серьезного спе­циалиста! Только дай ма­лейшую за­цепку – на лету схватывал.

– Слушай Олег, ну а как же стрельба, кровь? – продолжал наивно изумляться Лавренцов.

– Это в нынешнее время не­сложно – столько вся­ких но­вых при­мочек… Проблемой вот было оты­скать твое ру­жье на даче, чтобы под­менить патроны – мои ребята двое су­ток с ме­таллоискателем лазали…

– Но ты ведь мог от взрыва…

– Да не произошло никакого взрыва, – засмеялся Фро­лов, – все шаги наших подопечных отслежива­ются и фик­сируются, а в клинике по­всюду установлены ви­деока­меры. По­сле твоего неурочного визита вызвали одного от­ставного военного инже­нера, он и обезвре­дил остав­ленный ящичек Пандоры…

– Слава Богу… – облегченно вздохнул подрыв­ник. – Погоди-по­годи… Спецэффекты, патроны с крас­кой – это все понятно… Ну, а когда я пальнул в тебя из «За­уэра» – ведь и аквариум вдре­безги раз­ле­телся!

– Эх, сколько мы уж их вместе с ры­бами за­гу­били… – вздохнул собе­седник, – чую, скоро добе­рется до меня общество защиты животных! Помнишь, я де­лал вид, что нажимаю сигнали­зацию?

– Еще бы…

– На самом деле это была кнопка пуска не­боль­шого электрорезонатора, прилепленного к стеклу ак­вариума, и включил я его одновременно с твоим вы­стрелом. Все просто!

– Ну, допустим. А ножной насос, которым я «при­ласкал» Басмача в Во­лынском переулке, разве пе­но­пла­сто­вый?

– Вот тут ты прав – промашка вышла, – рас­строено пробормотал главврач, – мы полагали, здо­ро­вяк уложит тебя, ну так – слегка, ко­нечно… А ты ока­зался проворней. Лежит бедолага в боль­нице с сотря­се­нием мозга.

– Да, боевые потери… – покачал головой морской пехотинец.

– И к тому же его новую машину здорово пока­ле­чил, – продолжал со­крушаться Фролов, – ну, как гово­риться – не без накладок. Кстати, по­добные из­держки опла­чиваются после окончания терапии обеими сторо­нами. Прости, но предупредить об этом за­ранее не мог – пропал бы смысл прав­доподоб­ности. Огорчаться не следует – деньги на счету твоей кон­торы уже имеются и немалые, так что…

– Какие деньги? – вопрошал Лав­ренцов, хлопая глазами, – откуда?

– Фирмой интенсивно занима­ются с первого же дня нашей совмест­ной работы. Она уже приносит не­пло­хой доход. Правда, вот о Ефиме Плот­никове за­будь, пришлось рассчитать и уволить – непроходи­мый ока­зался слюн­тяй. А тебе впредь необходимо посерь­езней отно­ситься к под­бору кадров.

– Сколько сюрпризов… Значит и Александру с ее перепиской, в день моего первого визита в клинику подсу­нул тоже ты?

– Сашенька – опытная развод­чица… – довольно отвечал Олег, оты­скивая взглядом в зале «маньячку», – она должна завладеть интересом оче­редного паци­ента, слегка разбудить его са­молюбие… Одним словом от­влечь, пока идет разработка плана ос­новных ме­ро­приятий. Она у нас моло­дец – отдается делу с же­ла­нием и каче­ственно…

«Это точно! Особенно в постели. Неплохую рабо­тенку подыскала…» – едва заметно усмех­нувшись, по­ду­мал подпол­ков­ник, но неожиданно на­хму­рился.

– Скажи… а Алина тоже числится у вас заслужен­ной артисткой?

– Алина? – улыбнулся изобрета­тель радикальных ме­тодов лечения, – ты помнишь свою старую запис­ную книжку?

– Конечно.

Олег Давидович полез во внут­ренний кар­ман пиджака и, достав портмоне, извлек из его недр ак­ку­ратно свер­ну­тую бумажку. Медленно разворачивая ее, док­тор с хитрецой спросил:

– С какой буковкой ты тогда вы­рвал для меня лис­точек?

– Кажется, с «Ц»…

– Феноменальная память! Узна­ешь? – протянул доктор тот самый листок.

В уголке клочка бумаги действи­тельно значилась «Ц», а мелким, би­серным почерком был написан ад­рес, телефон, фамилия и имя Алины…

– Но как ты смог предугадать, что на сайте зна­комств я выберу именно ее? – не переста­вал удив­ляться Арка­дий.

– Во-первых, интуиция… – улы­баясь, пожал пле­чами Фролов, – эле­ментарная интуиция. Во-вто­рых, тот сайт создан по заказу моей клиники и все девушки, чьи ан­кеты там разме­щены, сотрудничают с нами. Ну, а в-третьих… В третьих – психология го­лубчик. Вели­кая наука – пси­хология! Вот так… Забирай свой листо­чек и на­ве­дайся к ней – она неоднократно зво­нила и все справля­лась о тебе. Ви­дать по настоя­щему запал ты ей в душу – с нетерпением ждала оконча­ния терапии. Алина заме­чательный че­ловек и поверь, фальшь или игра в ее по­ведении ис­ключа­ются. Де­вушка, ра­зуме­ется, обо всем знала, но и в ре­альной жизни посту­пила бы точно также, это я тебе гаранти­рую!

Внимательный взгляд умных, светло-серых глаз врача из­лучал теп­лоту и понимание важности только что вы­данной характеристики.

– Ты, голубчик, сегодня здесь не задерживайся, – мягко продолжил он, – стресс у тебя случился нема­лый, по­этому потусуйся еще с часок-полтора, выпей, рас­слабься и поезжай к себе – отдохни, выспись. Алек­сандра тебя отвезет. А денька через два-три за­гляни – подпи­шем договор, обсудим дальнейшие дей­ствия. И вот еще что, если захочешь принять участие в на­ших по­сле­дующих спектаклях – мило­сти просим, такой дивный актер нам сгодился бы.

– Нет уж. Уволь… – потягивая шампанское, улы­бался бывший паци­ент, – мне от вашего балагана при­дется год в себя при­ходить. До сих пор в голове свер­бит мысль о пред­стоящей поездке в тридцать пер­вое от­деление.

– Все так говорят, а стоит одна­жды попробовать – так просятся еще и еще, – дружески похлопал его по плечу пси­холог, собираясь отойти к Александре, но, о чем-то вспомнив, вернулся и достал из кармана по­мя­тую вре­менем, серебряную чашечку, – держи, эта ста­рин­ная вещица – должно быть, ваша семейная ре­лик­вия. Да и не забудь привезти ре­воль­вер «Бенке­вича»…

– Ко мне не надумал? – с затаен­ной надеждой спросила «охотница», усаживаясь за руль «девятки», – те­перь же не нужно торопиться в мили­цию…

– Отвези-ка меня… – задумчиво проговорил Ар­кадий, разворачивая листочек с буковкой «Ц», – на Новго­родскую улицу.

– Так и знала, что этим закон­чится…

– Чем?

– Что ты все-таки поедешь к Алинке… – пе­чально ответила она.

Промолчав, он привычно потирал гор­бинку пе­ре­носицы указательным пальцем и заворо­жено смот­рел на за­жи­гавшиеся фонари вечерних улиц. Только сей­час Лаврен­цов начал ощу­щать неимоверное облегче­ние – словно тяжелейший груз, не позво­лявший ранее рас­прямить плеч, сва­лился, навеки предоставляя пол­ную свободу. Семен оказался жив, банды Звягина давно не сущест­вовало и он, как выяснилось, ни­кого не убивал. По­страдавший Басмач – не в счет, тот знал, что главный герой, уча­ствующий в пред­ставлении – лицо непосвя­щен­ное.

Странно, но совсем не тянуло вернуться в «ка­морку папы Карло», напиться от радости в стельку или за­валиться спать на родной, кожаный диван. На­против – появилось страст­ное желание жить, дей­ст­вовать, лю­бить…

– Тебе хорошо, а мне опять слу­шать в одиноче­стве наводящий тоску саксофон Дюка… – с вздохом про­вор­чала Саша, пре­рывая его приятные размышле­ния.

– Позвони Тёмочке с Сержем, – вместе и послу­шаете… – негромко по­советовал муж­чина.

– Мать вашу! – гневно взвизгнула молодая жен­щина, уставившись на него, – это кто кого разво­дил, в конце концов! Откуда ты все про меня зна­ешь!?

– Следи за дорогой милая или, прежде чем скан­далить – останови машину, – попросил он.

– Нет, вы посмотрите на него! Он еще указы­вает… – продолжала выхо­дить из себя до предела взвинченная особа, – вот высажу сейчас и топай нож­ками к своей Алине…

– Да мы уж и так приехали… – с улыбкой глянул на нее Ар­кадий.

Она крутанула руль вправо и резко тормознула возле тротуара прямо под знаком «Остановка запре­щена». Достав старый пиджак с ору­жием, он молча по­ки­нул автомобиль.

– Ты так и не расколешься про свою осведом­лен­ность? – донеслось вслед.

– Не всех же лохов разводить тебе! На каждого хитреца найдется десяток ловкачей попронырливее, – улыбнулся под­полковник и за­метил, как сзади к «де­вятке» подходит дорож­ный привратник в белой порту­пее.

– Засранец! – прокричала Алек­сандра, высунув­шись в окно.

– Это вы кому? – ошалело спро­сил мент, застыв у ее дверцы.

– Кажется вам, товарищ сержант, – обернувшись, подсказал Лавренцов, неторопливо поворачивая на Новго­родскую улицу. – Я эту нервную даму впервые вижу, а больше тут поблизо­сти никого и нет…

«А есть ли она – судьба? – во­прошал сам у себя счастливый муж­чина, доставая из кармана потуск­нев­шую от вре­мени серебряную чашечку и уважительно рас­сматривая раритет­ную вещь. – Коли тот же Фро­лов, столь мастерски подменяет волю бо­жью и правит то, что исконно счита­лось начертан­ным раз и навсегда при рождении человека…»

Оставшиеся два квартала до дома Алины Арка­дий шел в прекрасном на­строении. Жизнь отныне, не каза­лась беспросветной, мрачной и тоскливой. Впе­реди со­вершенно отчетливо обо­зна­чились цели и бу­дущее…

2001 г.

Версия для печати

Гостевая книгаОбо мнеНовостиБиблиографияРассказы Повести Романы15 причин поддержать проект «Лучшая книга любимого писателя»СсылкиФотоальбом
 

  • При оформлении сайта использованы работы саратовского фотохудожника Юрия Пузанова ©Yuri Puzanov
  • Все права на размещенные тексты защищены ©Валерий Рощин

Валерий Рощин - автор сервера Проза.ру

    ©
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS