Валерий  Рощин      


Главная  /  Рассказы Повести Романы  /  Рассказы  /  ОТПУСТИ

 

СОСЕД  |  ЦАЕР-ЦЕГЕЛЬ-ВЕЛЕСОК  |  РОМАНСЫ ЮЖНОГО БЕРЕГА  |  ИГРА В ВЕЧНОСТЬ  |  РУССКИЕ ШАХМАТЫ  |  СЕМЬ ЧАСОВ ИЗ ЖИЗНИ ПОЛКОВНИКА ЛЬВОВСКОГО  |  CANARY  |  СЕРДЦЕ ШЛЮХИ  |  BREGUET  |  РОДНЯ  |  РОДНЯ-2 МАХОВО ЧИСЛО  |  ЛЮБОВЬ НИЖЕ УРОВНЯ МОРЯ  |  ПАРИЖСКАЯ ОСЕНЬ  |  ОТПУСТИ  |  ПЬЕР БЕСХВОСТОВ  |  ВОЛКОЛОКИ  |  КЛЮЧИК  |  ДОЛЖОК  |  ПРАВО ВЕРНУТЬСЯ  |  JE NE SAIS PAS!..  |  УРОК БИОЛОГИИ  |  БО $ СО  |  СУЧКА, ПОЧЕМУЧКА И А-310  |  ХРАНИТЕЛЬ  |  ПЯТЫЙ ШТУРМ


Рассказ написан по мотивам последней главы романа "Тринадцать способов умереть"

 

О том, что Артур Дорохов пропал без вести, она узнала случайно – из телефонного разговора с подругой-врачом, работавшей в медсанчасти гарнизона «Южный». Страшная новость ударила наотмашь – в глазах потемнело, сотовый телефон выскользнул из дрожащих пальцев и упал на асфальт, с сухим треском рассыпав­шись на множе­ство частей…

Двое суток Виктория пролежала в постели – не было ни сил, ни желания подниматься, что-либо делать. И роняя на подушку слезы, она каждую ночь вспоминала Артура: поминутно восстанавливала в памяти осенний день, когда тот в последний раз появился у калитки. Заново погружалась в нежные объя­тия сильных рук; снова слышала долгожданные слова о любви и… представ­ляла его растерянность, когда в ответ на признание пришлось выслушивать не­объяснимую глупость об ува­жении и сим­патии…

Вспоминалась кошмарная пустота, сдавившая душу после стремительного ухода Дорохова. С минуту Вика стояла неподвижно, потом не выдержала – бросилась к окну и зацепила взглядом лишь мелькнувшую в проеме калитки спину. Четверть часа она металась по дому; в конце кон­цов, по­бежала к машине и сломя голову понеслась к вокзалу – дог­нать, рас­сказать всю правду о своей любви; попытаться вернуть дорогого и един­ствен­ного человека…

Не вышло. Не успела. Да и не знала: поездом, автобусом или на такси уехал Артур в свой гарнизон.

Не получилось, за что теперь и приходилось расплачиваться му­чительным сожалением; болью, отдающей в самое сердце. Ведь все могло сложиться иначе…

* * *

Виктория ненавидела эту формулировку: «Пропал без вести». Сколько уж их пропало – кануло в вечность, пока довелось порабо­тать в гар­низоне «Южный»! За три года чудо свершилось лишь однажды – раз­ведка каким-то образом выяснила: про­павший спецназовец жив и то­мится в плену. Командование через по­средников вышло на полевого коман­дира; пере­говоры были долгими, трудными, но в итоге сча­стлив­чика на кого-то обменяли. Остальные до сих пор числились в том списке «подвешенных» между жизнью и смертью, хотя почти все обитатели гарнизона, не произнося вслух, пони­мали: этих людей никогда уж больше не увидеть.

Придя в себя, Вика пое­хала в «Южный» – к командиру бригады и уз­нала подробности гибели группы Дорохова. Но даже после об­стоятельного разговора не хо­телось верить в худшее – не­скольких тел на месте катастрофы вер­толета поисковому отряду обнаружить не уда­лось. Разум с холодным бесстрастием от­вергал возможность чудес­ного совпадения, а сердце упрямо застав­ляло надеяться.

Она и верила, и не верила…

И тоска со ще­мя­щей болью снова тянула и звала к тем местам, где когда-то бы­вали вместе. Она заходила в уютное кафе и садилась за тот же столик, за которым неоднократно ужинали, болтали, улы­бались друг другу; повторяла маршрут их вечерних прогулок – бро­дила знакомыми переулками; подходила к дому Артура и подолгу смотрела в темные, безжизненные окна в четвертом этаже. Трижды, не отдавая себе отчета, зачем-то ездила на железнодорожный вокзал в Минводы – стояла на перроне и встречала поезд из Грозного с зыбкой, отчаянной надеждой: а вдруг мелькнет знакомое, дорогое лицо?..

* * *

Утром тридцать первого декабря Вика снова села в бордовую «десятку» и отправилась в небольшой го­родок, приютивший на своей окраине гарнизон. Тоска привела ее в кафе с неброской надпи­сью «Визит» над входом.

Посе­тителей здесь и раньше бывало немного, а уж в ­ка­нун праздника в зале она насчитала двоих: в самом углу за чашечкой кофе читал газету старичок, у барной стойки завис прыщавый юнец в мятых джинсах и длинном белом свитере навыпуск.

Девушка сняла короткую дубленку, подошла к столику, села на привычное место, бездумно полистала меню, прислушалась к едва доносившейся мелодии…

Притворилася еврейкой,

И когда в душе метель,

Бестелесной, тонкой змейкой

Прокралась в мою постель…

Эту песня нравилась и ей, и Артуру; альбомы Кашина здесь гоняли частенько.

– Бокал сухого вина, пожалуйста. Или нет – лучше два, – озвучила она заказ официанту.

– Может быть, бутылку?

– Хорошо. Принесите бутылку и два бокала.

– На закуску у нас имеются салаты, горя­чие блюда…

– Спасибо. Только вино. Хотя, нет… захватите кусочек хлеба.

– Одну минутку, – поклонился тот и исчез.

Заказ был исполнен расторопно; молодой человек откупорил вино, аккуратно наполнил оба фужера.

Заняв же свое место напротив прыщавого паренька в свитере, кивнул на симпатичную шатенку и, хитро подмигнул:

– Не первый раз ее вижу. Знойная стервочка.

Приятель оглянулся на привлекательную особу в короткой юбке и полусапожках на высоком каблуке. Оценив же стройность ножек и соблазнительность форм, проскрипел:

– Видать у мадам неприятности – бутылку собралась вы­лакать в одиночку…

Не замечая пристального к себе внимания, Вика положила хлеб на бокал, предназначенный Дорохову, подняла свой и, вздохнув, прошептала:

– Я знаю: ты никогда не вернешься. Такие всегда идут напролом, все доводят до конца и… не возвращаются.

Вкусив терпкий, приятный вкус красного вина, она вновь на­пол­нила бокал; помолчала, разглядывая рубиновые блики на столе…

И прежде, чем осу­шить вторую порцию, произнесла:

– Упокой твою душу, Господи. Где бы ты сейчас ни находился, Артур… пусть тебе будет хорошо!

Парни продолжали наблюдать за одинокой незнаком­кой.

– Займись – времени у тебя навалом, – посоветовал гарсон, пооче­редно натирая полотенцем сауэры.

– Легко! – допивая дешевое пиво, оскалился прыщавый. – Не даст, так винцом угостит! Пиво уж надоело.

Наполненный и предназначенный для люби­мого мужчины бокал так и стоял нетронутым. Стоял именно там, где обычно садился Дорохов. Взор ее затуманился то ли от слез, то ли от выпитого вина, но рука сызнова потянулась к бутылке…

Внезапно рядом возникла фигура официанта:

– Позвольте за вами поухаживать.

А пока наполнялся фужер, кто-то бесцеремонно уселся напротив.

– Что это значит?! Здесь занято! – возмутилась Виктория, гневно взирая на довольную физиономию маль­чишки в белом свитере.

– Вы его не бойтесь, он безобидный, – успокоил служащий кафе, не­заметно поставив на стол третью емкость. – Еще что-нибудь же­лаете?

– Пусть освободит это место! – стараясь казаться трезвой, отчеканила она.

– А тут разрешается? – съязвил юнец, перемещая кост­лявую зад­ницу на другой стул.

С молчаливым отвращением девушка разглядывала непоседливого нахала и не спешила с ответом...

«А почему бы не попробовать излечиться таким радикальным способом? – внезапно подумала она. – Артур меня держит, не отпускает. Сколько уж не на­хожу себе места? Так недолго сойти с ума. Что если сотворить нечто ужасное, нестер­пимо гадкое, мерзкое? Такое, после чего неотступно преследующий образ возненавидит, забудет, исчезнет, навсегда отпустив на волю. Вот взять и дозволить этому уб­людку ис­полнить похотливые желания, нарисованные на пакост­ной роже! Пожалуй, этот уродец устроил бы – отвратительней не сыскать во всем городке!..»

Худая ладонь с обгрызенными ногтями на пальцах потя­нулась ко второму, наполненному вином бокалу.

– Не тронь! – повысила голос шатенка и резко пододвинула к нему бу­тылку с остатками вина.

Прыщавый плеснул из нее в пустой фужер и скрипучим голо­сом представился:

– Геннадий. А тебя как предки нарекли?

– Геннадий… – повторила она и усмехнулась: – Я буду называть тебя Крокодилом.

– По херу – зови, как хочешь, – оскалил тот неровные зубы. – Давай, за знакомство.

Виктория пила через силу; мальчишка же запросто влил вино в боль­шой, как у птенца рот, и с той же беспечностью опустил ладонь на запястье соседки. Не услышав протеста, мгновенно осмелел – погладив руку, коснулся плеча, волос…

Она опустила голову, отвела в сторону взгляд, с брезгливой дрожью снося прикосновения. Потом ладонь прыщавого убралась, исчезла. И вдруг появилась под столом, мягко опустившись на ее ко­ленку…

«Ну, вот… не долго пришлось ждать. Надеюсь, Дорохов это ви­дит. Или чувствует… Давай, Крокодил – действуй. В другой раз давно схлопотал бы бутыл­кой по убогой мордашке. А сегодня все можно. И даже нужно. Давай же, не стесняйся!..»

И тот не стеснялся. Напротив – не встречая сопротивления, на­глел с каждой минутой – рука уж сновала челноком, с каждым движеньем забираясь выше под юбку…

И репейником под сердце

Привязалась к нам постель,

Диким вепрем в тыщу терций

Разлечусь на сто частей…

– Закажи мне водки, – попро­сила она.

– А ты заплатишь?

– О, господи… Нет, мальчик – напьюсь и убегу!

– Может, лучше коньячку? – воодушевился тот.

– Все равно…

– Что у нас с коньяком, Андрюха? – обернувшись, на весь зал крик­нул юнец.

– Очень большой выбор, – вырастая перед столиком, заученно отвечал официант. – Но из настоящих – армянский «Отборный», «Да­гестан­ский», кизлярского разлива. Могу пред­ложить и фран­цузский.

– Мне все равно, – монотонно повторила Вика, не замечая едких улыбок парней.

– Тогда это, Андрей… принеси фран­цуз­ского и это… чем там его закусывают?

– Лимон, шоколад, кофе… – начал перечислять вышколенный молодец, завистливо кося на руку знакомца.

Прыщавый отмахнулся, подвинул свой стул вплотную к молодой женщине. Усевшись поудобнее, закурил, сделал несколько жадных затяжек, поднес к ее лицу обмусоленный фильтр. Она обхватила его губами, затянулась…

В зале погасло центральное освещение – вокруг стало еще су­мрачнее. Пенсионер в углу недовольно зашелестел газетой, и вездесу­щий Андрюха поспешил включить небольшую лампу на стене – над сто­лом престарелого посетителя, так некстати засидевшегося в кафе. За­тем наполнял аромат­ным коньяком тумблеры; гремел какой-то посу­дой; мелькал то тут, то там…

– А ты это… кого поминаешь? – кивнул юноша на полный вина бокал, покрытый кусочком хлеба.

– Тебя это не касается, – отвечала она и, переигрывая в старании казаться беззаботной, кокетливо щелкнула ноготком по изрядно оттопырившейся складке на его шта­нах. – Ты делай свое дело, мальчик, и не задавай вопросов…

Прыщавый нетерпеливо докурил сигарету с испачканным пома­дой фильтром, бросил окурок в пепельницу и решительно вернулся к прежнему занятию.

Глотнув крепкого алкоголя, она прикрыла глаза и постаралась за­быться, да внезапно показалось, будто телом ее занят не только юнец в белом свитере – руки того обоснова­лись на гладком ка­проне, и в то же время кто-то расстегивал пуговицы на блузке. Вика в ужасе очнулась: по другую сторону от Крокодила над ней нависал официант. От возмущения захватило дух, да едва на­бравши воздуху для крика, она лишь невразумительно замычала – на­клонившись, Андрей упредил – припал к ее губам, за­одно про­рвавшись ладонью к лифчику, к груди…

«Пусть! Пусть Дорохов видит и это! – передумав противиться, обвила она рукою шею официанта. Но тотчас обожгла мысль: – Господи! Там где-то в дальнем углу сидит пожилой человек! Незнакомый, но… Нет, я не вынесу такого стыда!..»

Виктория оттолкнула обоих парней и в тот же миг услыхала старческий голос:

– Вы хоть бы людей постеснялись. Развелось в городе проститу­ток!..

Пенсионер прошаркал к выходу, комкая на ходу газету…

Кажется, Прыщавый хотел вскочить, что-то крикнуть вдогонку… Да осмыслив выгодную перемену, враз оттаял, расплылся в довольной ухмылке: в кафе не осталось лишних глаз, приятель замкнул дверь на замок; а смазливая девица так и сидела с распахнутой блузкой, с расстегнутым лифчиком и видно не собиралась возражать…

И ворвавшись криком звонким

Прямо в божью карусель,

Буду помнить лишь о том, как

Целовал твою постель…

Официант вернулся от двери, постоял рядом, что-то обдумывая… Взгляд его скользнул по равнодушному женскому лицу, по обнаженной груди; по задранной юбке и ровным, об­тяну­тым черными чул­ками ножкам; по белевшим за широкими резинками чулок полоскам го­лой кожи…

Размытое алкогольным туманом зрение, едва различало даже лица парней. Зазвенели осколки кем-то сброшенных на пол фужеров; ее подхватили под руки, заставили встать… Остатки сознания лишь на короткий миг сковал панический страх, когда по бедрам сползла юбка, соскользнуло нижнее белье. Минутой позже она опять равнодушно терпела на своем теле жадные ладони; с тем же бесстрастием улеглась на стол, послушно раздвинула ноги…

– Ну, вот и «славно»!.. Гаже уж некуда, – беззвучно шептала Вика, глядя сквозь пелену слез в темный потолок. Она лишь подгоняла время и твердила, точно мо­литву: – Теперь ты обязан меня за­быть. Навсегда вы­черк­нуть из своей па­мяти. Навсе­гда…

Ах… по небесным грядкам,

Ах… плыли без оглядки.

Эй! что там за крылами?

Камень…

* * *

Вылетев за пределы городка, и оставив позади Боргу­станский хребет, бордовая «десятка» резво пронеслась по асфальто­вой дороге несколько километров. Впереди показался поворот с ав­тобусной остановкой и чья-то одино­кая фигурка – должно быть, опо­здавшего к рейсовому авто­бусу пас­сажира…

Не сбавляя скорости, машина лихо повернула; скромное каменное строение осталось позади. Но вне­запно «десятка» резко тормознула, остановилась; на корме зажглись белые фонари заднего хода. Коробка передач натужно взвыла; авто­мобиль вернулся назад – к растерянной девушке…

Стекло правой дверцы на­половину опустилось; сидевшая за ру­лем молоденькая женщина кивнула:

– Садитесь.

Та нерешительно подошла, чуть наклонилась:

– Но мне не близко – до Минеральных Вод.

– Садитесь-садитесь. Доедем. Мне туда же…

И снова навстречу летело темное асфальтовое полотно, плавно подворачивая вместе с руслом Подкумка на северо-восток. Слева проплывали высокие холмы, справа серебрилась незамерзающая горная река.

– Вам куда в Минводах? – дабы нарушить тягостную тишину в салоне, спросила Виктория.

– На железнодорожный вокзал. Скоро подойдет поезд «Грозный-Армавир» – мне нужно успеть к его прибытию, – пояснила пассажирка; с минуту напряженно помолчала, потом, видно, на что-то решившись, добавила: – Я встре­чаю любимого человека. Каждые два дня езжу и встречаю…

Однако, встретив изумленный взгляд случайной собеседницы, запнулась.

– Он не вернулся? – шепотом спросила та.

– Пропал без вести.

Неприятный холодок волной пробежал по телу Вики от этих проклятых слов…

– Его вертолет упал. Ровно три недели на­зад, – не подмечая бледности соседки, продолжала худенькая девочка, – но я верю, что он жив, и мы обязательно увидимся.

От сих признаний, от неожиданности совпадения у Виктории перехватило дыхание. «Неужели так бы­вает?! – еле сдерживала она рвавшийся наружу стон. – И мой лю­бимый мужчина не вер­нулся с за­дания – тоже сбили вертолет с его группой. И я точно так же ездила на во­кзал. Напрасно ездила – так и не дождалась… Может быть, ей повезет? Встретит… Внезапно обретет свое сча­стье?..»

– Сегодня, в канун Нового года, я обязательно его увижу!.. – уп­рямо твердила девушка, – обяза­тельно!..

В другой ситуации подобная уверенность вызвала бы улыбку, но сидевшей за рулем женщине было не до смеха.

– Я завидую вашей вере, – глухо отозвалась она. – По-хорошему за­ви­дую. Дай Бог вам его дождаться.

– А как же не верить, если любишь? По-другому и быть не мо­жет, – твердо отвечала та, будто речь шла о неизбежности рассвета, каждое утро сменявшего ночную тьму. – Я жду, храню верность. И он не может не чувствовать этого, верно? Он обязан вернуться!

Вика промолчала. Только бледность красивого лица и с си­лой сжимавших руль ладоней, выдавали не покидавшее волнение. Или отчаяние…

Река скрылась из виду, и «десятка» мчалась по шоссе, петлявшему между гор. Справа высилась гряда поросших густым ле­сом холмов, слева мелькали голые скалы; затем их оттеснило от до­роги пугающее бездной ущелье. Далеко впереди показалась вершина величественной Бештау.

«Ее духу, силе любви – можно позавидовать. А я?.. Я пре­дала и Дорохова, и нашу любовь! – кусая до крови губы, смот­рела на до­рогу и машинально поворачивала руль Виктория. Потом украдкой поко­силась на задумчивую девчонку, вздохнула: – А если она нико­гда не дождется своего любимого? А если так и будет изводить себя страданиями; ез­дить точно на дежурство и рыдать, не оты­скав его среди со­шедших с поезда «Грозный-Арма­вир»?.. Господи, да за какие же грехи нам это выпало?! Ведь не отпустит он ее! Ни за что не от­пус­тит! Как не от­пускает и меня тот, которого любила больше жизни, – и глянув на пустоту, зиявшую в нескольких метрах, вдруг усмехнулась: – А не прекратить ли разом невыносимые пытки? Стоит лишь промедлить, забыть повер­нуть в нужную сторону и… Главное пережить несколько секунд падения, а потом… Потом конец всем нашим мучениям!»

Темная ленточка трассы стала понемногу уходить вправо, а мо­лодая женщина, плотно сомкнув тонкие губы, не торопилась коррек­тировать направление. И вот уж левая пара колес дружно дос­тигла белой сплошной полосы; через мгновение пересекла ее…

Забывшись или опять уверовав в близость долгожданной встречи, попутчица подставляла лицо врывавшемуся сквозь приот­крытое окно потоку, провожала взглядом заснеженные вершины…

А «десятка» уже неслась по встречной полосе.

До гибельного края, огороженного рядом тонких бетонных стол­биков, оставалось совсем немного, когда из-за поворота вынырнула квадратная кабина огромного грузовика.

Кажется, водитель встречного авто начал отчаянно тормозить; одновре­менно послышался громкий, пронзительный гудок.

Вздрогнув, пассажирка легковушки посмотрела вперед; правая рука непроизвольно вцепилась в ручку дверки; в широко раскрытых глазах застыл ужас…

Грузовик шумно промчался слева, обдав упругой воздушной волной – в самый последний момент «десятка» вывернула вправо.

Несколько сотен метров они проехали молча, плавно теряя скорость, покуда не остановились совсем; голова Виктории упала на руки, об­хватившие руль.

– Вам плохо? – прошептала девушка, дотронувшись дрожащими пальчиками до ее плеча. И только сейчас, когда в окна перестал вры­ваться ветер, почувствовала в салоне стойкий запах алкоголя.

– Лучше не прикасайся ко мне, – отозвалась та каким-то стран­ным, отрешенным голосом. И добавила: – Выходи.

– Что с вами?!

– Выходи – нам дальше не по пути.

– Но вы же говорили… в Минводы…

Женщина с безмолвной решительностью покинула салон, обошла спереди автомобиль, от­крыла правую переднюю дверцу и молча воз­зрилась на нее.

– Хорошо. Спасибо вам, – повиновалась та и, оказавшись на обо­чине, по­просила: – Но вы, пожалуйста, будьте на дороге поосторож­ней…

Вместо ответа громко хлопнула дверца. Двигатель взревел, бордовая «десятка» рванула с места и скоро исчезла за ближайшим поворотом…

* * *

Ловко управляясь одной рукой с огромным рулевым колесом, водила фуры выщелкнул из пачки сигарету и, прикурив от зажигалки, осторожно покосился на молодую попутчицу. Всего пятнадцать минут назад это очарова­тельное создание одиноко стояло под скалой на правой обо­чине, зябко поеживаясь от пронизывающего декабрьского ветра. В теплой кабине быстро согрелась, расстегнула молнию куртки…

– Смотрите, там что-то случилось!.. – вдруг прошептала она, вглядываясь вперед.

Метрах в двухстах, прижавшись к самому обрыву, стояли два ав­томобиля. Трое мужчин смотрели вниз, о чем-то переговаривались; один из них при­жимал к уху сотовый телефон…

– Кажись, опять кто-то навернулся с трассы, – вздохнул водила, выпус­кая в лобовое стекло густую струю едкого табачного дыма. – Каждый год в это ущелье по две-три машины слетает. Не повезло…

Фура сбавила скорость и медленно прокатила мимо группы обеспокоенных людей. Чуть дальше шоссе вильнуло влево, плавно огибая гиблое местечко и предоставляя возможность рассмотреть по­следствия трагедии.

– Легковушка, – угрюмо кивнул шофер в окно своей дверцы – на ды­мившие внизу останки автомобиля. – Кажись, «десятка»… Или иномарка – теперь сам черт не разберет.

– Какого цвета машина? – потерянно молвила де­вушка.

– Скоро станет черной. А была-то, кажись, бордовой…

Она в ужасе закрыла глаза и до самых Минеральных Вод не про­изнесла ни слова…

Февраль–август 2006 г.

Версия для печати

Гостевая книгаОбо мнеНовостиБиблиографияРассказы Повести Романы15 причин поддержать проект «Лучшая книга любимого писателя»СсылкиФотоальбом
 

  • При оформлении сайта использованы работы саратовского фотохудожника Юрия Пузанова ©Yuri Puzanov
  • Все права на размещенные тексты защищены ©Валерий Рощин

Валерий Рощин - автор сервера Проза.ру

    ©
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS