Валерий  Рощин      


Главная  /  Рассказы Повести Романы  /  Рассказы  /  РОДНЯ

 

СОСЕД  |  ЦАЕР-ЦЕГЕЛЬ-ВЕЛЕСОК  |  РОМАНСЫ ЮЖНОГО БЕРЕГА  |  ИГРА В ВЕЧНОСТЬ  |  РУССКИЕ ШАХМАТЫ  |  СЕМЬ ЧАСОВ ИЗ ЖИЗНИ ПОЛКОВНИКА ЛЬВОВСКОГО  |  CANARY  |  СЕРДЦЕ ШЛЮХИ  |  BREGUET  |  РОДНЯ  |  РОДНЯ-2 МАХОВО ЧИСЛО  |  ЛЮБОВЬ НИЖЕ УРОВНЯ МОРЯ  |  ПАРИЖСКАЯ ОСЕНЬ  |  ОТПУСТИ  |  ПЬЕР БЕСХВОСТОВ  |  ВОЛКОЛОКИ  |  КЛЮЧИК  |  ДОЛЖОК  |  ПРАВО ВЕРНУТЬСЯ  |  JE NE SAIS PAS!..  |  УРОК БИОЛОГИИ  |  БО $ СО  |  СУЧКА, ПОЧЕМУЧКА И А-310  |  ХРАНИТЕЛЬ  |  ПЯТЫЙ ШТУРМ


Мелкий – лет шести карапуз по имени Родька сопел и, основательно работая локотками, пробирался к передней двери автобуса. Следовало поторапливаться – за большими окнами мелькали «кварталы» Пискарёвки. Потолкавшись и достигнув цели, он стал на первой ступеньке, с виноватой хитрецой отворотив от кондукторши ясные голубые глазищи.

– Проезд оплачиваем, – монотонно прогудела дородная тетка.

Шкет в раздолбанных сандалетах, коротких штанишках и застегнутой не на ту пуговицу рубахе переминался с ноги на ногу. Посматривая на дверь, помалкивал и ждал ближайшей остановки…

– Проездные не действительны – автобус частный!.. – обращаясь ко всем пассажирам, напомнила та и, обратив гневный взор на младого «зайца», безнадежно повысила голос: – Оплачиваем проезд! Я кому говорю?!

Мальчуган же вместо того, чтобы пошарить по карманам мелочь или, в крайнем случае, затянуть знакомую, исполненную жалости бодягу, внезапно выкинул в проход ладошку с оттопыренным указательным пальцем и прошептал:

– РОдит!

– Чё?.. – оторопела кондукторша.

– Тетенька в вашем автобусе ребеночка сейчас рОдит! – повторил тот, тыча пальцем назад.

Толстуха набрала в легкие воздуха для выплеска накопившегося за день возмущения, как вдруг… салон огласил истошный вопль. Пассажиры слаженно закрутили головами, загалдели, заволновались. Вскочила с насиженного рабочего места и толстуха. На одном из сидений обхватив огромный живот руками, металась и орала бледная женщина…

– Ба!.. Паша, у нас тут рожать надумали!.. Скорее останавливай!

Не доехав сотни метров до остановки, автобус лихо распихал легковушки в крайнем правом ряду и визгнул тормозами у тротуара. С коротким шипением открылись обе двери. Первым на асфальт спрыгнул деловой малец; проворно глянув по сторонам и узнав Бестужевскую улицу, смешался с толпой…

* * *

Стройная обворожительная девица по имени Любочка легкой грациозной походкой плыла по Гражданскому проспекту. Легкость присутствовала во всем: в движениях, в озарявшей лицо улыбке, в одежде… Одежда была особенной и непривычной даже для искушенных в моде горожан.

– Прям хип хоп какой-то! – возмущенно шептали консерваторы, кося на голое тело сквозь зиявшие дыры невесомого, прозрачного платья.

– Авангард, – улыбался шлепавшим по мостовой босым ногам менее строгий народ.

– Ах!.. Тонкий хлопок от Тао Карихара! – заворожено млели знатоки.

Неприметно улыбаясь возгласам и оценкам, Любочка шла своей дорогой. Остановиться вынудил лишь другой – властный и почти грубый окрик.

– Минутку, гражданочка! – заинтересовался странной особой милицейский чин.

Девушка оглянулась, замедлила шаг. И с той же лучезарной улыбкой зашептала:

– Иди ко мне, милый. Иди…

«Милый» в погонах капитана послушно приблизился…

– Документики бы мне ваши… – враз утеряв строгость, пробормотал он, пялясь на дурманящую наготу.

– Зачем тебе скучные бумаги? И не стоит так на меня смотреть, – с лукавой назидательностью молвила она. Поведя красивою рукою, шепнула: – Посмотри лучше туда.

Блюститель поворотил голову влево и… застыл – у выхода из бутика стояла симпатичная молодая женщина. Оба в долгом изумлении смотрели друг на друга: женщина взволнованно теребила зеленый пакетик с покупками; капитан беспрестанно одергивал китель…

– Смелей же, дурачок, – подтолкнула Любочка мужчину. – Это счастье твое, – не проворонь!..

И громко засмеявшись, пошла дальше. Через квартал шумного проспекта находился нужный поворот на Бестужевскую…

* * *

Болеслав Кондратьевич топал размашистой походкой по Пискаревке с северо-востока. В левой руке в такт шагам колыхалась авоська с гостинцем для Аиды…

На углу уютного, кладбищенского скверика привязались двое – вида потрепанного, опухшего; невыносимо смердящие перегаром. Видать, приняли за своего – выглядел Кондратич так же неважнецки: поношенный сюртучок с застиранными полинялыми брючками; схваченные проволокой носки старых ортопедических ботинок; крючковатые пальцы, побитые артритом; желтый зоб щитовидки над измятым воротом рубашки… Тяжелый запашок, исходивший от пожилого мужчины, имел, однако, другое происхождение – не глупости человеческой, а беззащитной слабости его перед многочисленными недугами.

– Слышь, подкинь, сколько можешь, – заучено твердил тощий сутулый алкаш, – а то загибаемся с самого утра.

– Пей с вечеру поменьше, – брезгливо отворачивался Болеслав.

Но и там натыкался взглядом на иссиня-фиолетовую рожу, бубнившую, точно молитву:

– Ну, дай, сколь не жалко, братан!.. Брата-ан, ну, сколько не жалко, да-ай, а?..

Так и прошел бы Кондратьевич мимо. А тут на тебе! неожиданность, точно с неба холодный весенний дождь – рвет сутулый из рук авоську и бежит стремглав на длинных негнущихся ногах. И второй, завидев резвый поворот – за ним – делить добычу.

Ну что прикажете делать?.. Гаркнул вдогонку крепкое ядреное словцо – не идти ж к Аиде без гостинца!..

Сутулый враз схватился за печень, осел… Рядом распластался второй, кажись, подвернув коленку…

И вот она – заветная авоська. Снова колышется в такт размашистым шагам. Впереди край Пискаревки, а там и знакомая Бестужевка…

* * *

Троица повстречалась у арки – у самого входа в «колодец». По-родственному обнялись, потискали другу дружку, облобызались… И двинули гуртом внутрь сумрачного двора – к Аиде.

Сторонкой миновав бормотавший бульдозер со скучавшим без дела работягой, оказались против узорчатой калитки чугунного литья. Калитка распахнулась будто сама, пропуская гостей. И так же тихо, без скрипа прикрылась…

– Родька, родной! – всплеснула навстречу сухими руками старушка – хозяйка приземистого, но еще крепкого особняка. Расцеловав, потрепала вихры: – Ну что я бы без тебя делала, Роденька?

Порадовавшись встрече, мальчуган скромно отступил, дозволяя и остальным насладиться редким свиданьем с Аидой.

– Подите ко мне поближе, – звала она, поочередно обращая взор бесцветных подслеповатых глаз то к девушке, то к мужчине. Обнимая же, приговаривала: – Вот ведь при какой каверзе пришлось свидеться. Это ж надо дожить до этакой смуты!..

– И чаво ты с ними церемонишься? – поправляя ворот под зобом, справился Кондратич.

– Я меру соблюдаю, – с терпеливым стариковским упрямством объяснила она. – Начальник строительства скоропостижно скончался, так они другого наняли. Другой в Малой Невке утоп – третий объявился. А потом вдруг выяснилось: сами-то они ломать мой дом не собиралися…

– Дивлюсь я тебе, – укоризненно качнул головой мужчина, – конечно, не они той пакости начало! На то заказчик имеется – воротила иль деляга, глаз на твою землю положивший.

– Вон оно как?..

Выуживая из авоськи пачку отменного табачку, тот улыбнулся:

– На-ка вот. Для кальяну твоего. На новом месте побалуешься.

– Ой, спасибо, Болеславушка. Ой, уважил старуху; угодил…

– Куда же ты надумала, Аида? – ласково поглаживая прохладную сморщенную руку, напомнила о себе Любочка.

– На дачу подамся жить – к Серафимовскому кладбищу.

– Знаю-знаю! – запрыгал на месте мальчишка. – Это рядом с Новой Деревней! Я туда на прошлой неделе заглядывал.

– Верно, Роденька, там моя фазенда и кособочится. Ну, присядем на дорожку…

Все четверо уселись кто куда…

Потом разом встали, засобирались… Вещей было мало. Старинное кресло-качалку взвалил на спину Кондратич; кальян достался Любочке; Родьке Аида доверила песочные часы венецианского серебра. Сама же ухватила длинный холщевый сверток с торчащим снизу деревянным черенком…

Со двора она уходила не оборачиваясь, точно не желая фиксировать в бездонной памяти любимое насиженное гнездышко. Лишь минуя арку, посторонилась, пропуская въезжавший во двор лимузин.

– А вот и олигарх пожаловал, что земельку твою оттяпал, – вздохнул Болеслав. – Помочь, али сама справишься?

– Сама, – буркнула старуха.

На углу Бестужевской и Замшина навстречу странной компании промчалась, завывая сиреной, скорая помощь.

– Чего понапрасну мыкаются? – проворчала Аида. – Лучше б на Ключевую завернули к старику-диабетику. Ни сегодня-завтра гангреной дело обернется…

– Не обернется, – подмигнул молодым спутникам Кондратич.

– У него вчера третий внук родился! – рассматривая сквозь хрусталь тонкую струйку песка, похвастался Родька. – Ему теперь не до болезней.

– И медсестра на участке сменилась, – зардевшись румянцем, добавила Люба. – Одинокая пожилая женщина; чистая, добросердечная. Навещает через день...

Редко кто видел ее улыбку. Но сейчас Аида не сдержалась – растянув тонкие губы, довольно прошептала:

– Ну и пущай бы возвращались на станцию – кофий допивать, покуда не остыл. Все одно уж поздно…

Июль 2006 г.

Гостевая книгаОбо мнеНовостиБиблиографияРассказы Повести Романы15 причин поддержать проект «Лучшая книга любимого писателя»СсылкиФотоальбом
 

  • При оформлении сайта использованы работы саратовского фотохудожника Юрия Пузанова ©Yuri Puzanov
  • Все права на размещенные тексты защищены ©Валерий Рощин

Валерий Рощин - автор сервера Проза.ру

    ©
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS