Валерий  Рощин      


Главная  /  Рассказы Повести Романы  /  Романы  /  ПЕС ВОЙНЫ

 

МАСШТАБНАЯ ОПЕРАЦИЯ  |  ПЕС ВОЙНЫ  |  ГОТОВНОСТЬ №1  |  ПОДВИГ РАЗВЕДЧИКА  |  РУССКИЙ КАМИКАДЗЕ  |  ТРИНАДЦАТЬ СПОСОБОВ УМЕРЕТЬ  |  ДВАДЦАТЫЙ - РАСЧЕТ ОКОНЧЕН  |  ПРЕДАТЕЛЬСКАЯ ЗАПАДНЯ  |  УРАНОВЫЙ ДИВЕРСАНТ  |  ВЕТЕРАН ОСОБОГО ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ  |  ВОЗДУШНАЯ ЗАЧИСТКА  |  ЗОВИ МЕНЯ ЯСТРЕБОМ  |  КРЕСТОВЫЙ ПЕРЕВАЛ

Часть первая

Любимчик фортуны

 

Глава первая

Горная Чечня

 

– Не спеши. Постарайся выбрать самого крайнего – того, что поближе к ущелью. Чтобы наверняка слетел вниз, – шептал возле самого уха опытного снайпера майор. – Целься в переднюю правую ногу…

Прапорщик Кобзарь послушно водил стволом «Винтореза», плавно перемещая перекрестье оптического прицела от одного барана к другому, выбирая для верного выстрела того, который лишится одной из четырех опор и обязательно закувыркается по пологому каменистому откосу. Остальные бойцы, спрятавшись сзади за валунами, терпеливо выжидали, чем же закончится сия затея…

Группа спецназовцев из восьми человек под командованием майора Баринова неожиданно столкнулась с чабаном, неспешно гнавшем небольшую отару на высокогорные луга. Встречаться с кем-либо бойцам спецотряда было крайне нежелательно, потому майор и принял решение сбросить одно животное вниз выстрелом из бесшумной винтовки. Простой народец в горной Чечне большим достатком не отличался, и пастух непременно спустится с узенького – в два-три метра, прохода меж скалами и ущельем за тушей погибшего барана. Вот тогда-то группа Александра Баринова и прошмыгнет по этой чертовой тропе, где немыслимо по-другому разминуться с нежелательным свидетелем их пребывания на перевале.

Приглушенного хлопка из специальной автоматической винтовки с интегрированным глушителем чабан не расслышал. Зато, услышав жалобное блеяние барана, лениво повернул вправо голову, облаченную в каракулевую папаху и, увидел, как тот кубарем катится по склону. Флегматичный чеченец молча сбросил с плеча мешок, вероятно, наполненный скудной провизией и, осторожно ощупывая длинной палкой почву, полез вниз.

– Вперед! – тихо скомандовал майор.

Восемь спецназовцев, включая раненного в шею Василюка, проворно просочились меж смиренно стоящих баранов и вскоре исчезли за ближайшим поворотом извилистой стези…

Бойцы бригады специального назначения воздушно-десантных войск возвращались в базовый лагерь, расположенный на окраине Ханкалы. Задание было успешно выполнено: полевого командира одной из чеченских банд уничтожили неподалеку от его же логова – на проселочной дороге между лагерем и ближайшим горным селением. Два разведчика из отряда Баринова, разместившись на вершине соседнего с бандитским лагерем склона, своевременно доложили командиру о покинувшем пределы базы «уазике». Ну а дальше наступил черед везения, ходившего по пятам за везунчиком Сашкой. Автомобиль изрешетили из бесшумного оружия, и тот остановился, уткнувшись бампером в скалу. Лишь один из охранников главаря перед смертью успел дать ответную очередь. Майор на пару со старшим лейтенантом Галкиным резво сбежали вниз и убедились, что в салоне, помимо трех смертельно раненных охранников, находиться убитый полевой командир. Порадовавшись легкому успеху, отряд без промедления стал собираться в обратный путь. Тут-то и выяснилось, что одного из бойцов зацепило шальной чеченской пулей…

Валерий Рощин специализируется на остросюжетном романе

Старший прапорщик Василюк тяжело дышал, и все чаще просил командира сделать привал для отдыха. Пуля небольшого калибра прошила мышцы у основания шеи, не повредив при этом аорту и не задев позвонков. Однако бинтовые повязки быстро набухали от сочившейся крови, и Баринов, частенько оглядываясь на подчиненного, через каждые тридцать-сорок минут давал команду остановиться. Бойцы накладывали Василюку свежую повязку, закапывали использованные бинты и, дав товарищу отдышаться, продолжали марш-бросок…

На командирской карте сложный перевал был обведен оранжевым овалом – таким способом разведка ФСБ обозначала места дислоцирования горных лагерей сепаратистов, предупреждая спецназ о вероятности нежелательных встреч на пути к цели или при возвращении с задания. Знал об опасности и Баринов, но на риск пошел сознательно – дорога через перевал давала выигрыш во времени, равный как минимум суткам. А сутки для раненного и теряющего кровь Василюка значили очень много. «Надеюсь, и в этом случае фортуна от меня не отвернется, – рассуждал Александр днем ранее, принимая решение вести группу кратчайшим путем. – Нам бы только просочиться через хребет, а там до ближайшего блокпоста рукой подать – километров тридцать ходу. Прорвемся! Не в первой…»

Два часа после небольшой заминки на горной тропе все шло хорошо. Вокруг не было ни души, самая высокая точка перевала осталась позади – дорога шла вниз, и дыхание Василюка уже не звучало с хриплым надрывом. Все проистекало как по маслу, пока впереди – там, где двигалась пара лидеров, внезапно не случилось непредвиденное.

Сначала майор услышал вскрик, а мгновением позже средь каменистых склонов и заснеженных вершин эхом пронесся дробный звук автоматных очередей. Один из передовой пары разведчиков неловко повалился набок; лицо его исказилось болью; автомат скользнул по камням вниз. Второй лидер – контрактник Горбунов, успел спрятаться от ураганного огня за обломками скалы и, обернувшись, закричал:

– Засада, мужики! Засада!..

– Рассредоточиться! Занять оборону! – машинально отдавал указания командир, пытаясь понять: кто и откуда в них стреляет.

Но пока понять это было сложно: эхо в горах многократно повторялось, хаотично отражаясь от скал и меняя направление. Когда Александр определил, что они попали под перекрестный обстрел с двух, расположенных выше точек, к убитому разведчику добавился тяжело раненный в голову снайпер.

– Это не засада, – шептал Баринов, выискивая засевших на склоне «чехов» и коротко огрызаясь из автомата, – это стационарные дозоры. Значит, где-то поблизости расположена основная база.

Влипли спецназовцы серьезно. Проигрывая и в численности, и позиционно, они не могли долго противостоять противнику. Еще более удручало предположение о скором прибытии к месту перестрелки подкрепления из основного лагеря. Тогда минуты сопротивления и вовсе будут сочтены.

И вскоре он вынужден был отдать приказ:

– Взяли раненного и отходим назад!

– Может, попытаемся прорваться вперед? – прервал стрельбу из мощного «Вала» Галкин.

– Не получится. Основные силы «духов» идут с того направления.

В этот момент он заметил, как сержант Нефедов заряжает в подствольник гранату.

– Отставить, сержант! Нас самих же камнями и накроет, – громко предупредил Александр, чтобы и остальные не вздумали использовать в бою гранаты.

Остатки небольшого отряда подхватили тяжелораненого снайпера; Василюк с простреленной шеей, пригнувшись, побежал самостоятельно. Они успели продвинуться в обратном направлении метров сто пятьдесят, как вдруг кто-то из «чехов» долбанул по склону из подствольника. Впереди начался обвал.

Бежавший первым контрактник Горбунов на этот раз не уберегся и был сметен камнепадом в ущелье. Остальные, пригнувшись и спрятавшись под монолит невысокого скального выступа, молча наблюдали, как сель заваливает единственный путь к спасению…

– Ну, мужики, остается одно, – с металлическими нотками в голосе проговорил Баринов, когда грохот от камнепада поутих. – Принять бой в надежде на маленькое чудо.

Подчиненные с серыми лицами безмолвствовали. Каждый понимал: гибель неминуема. Или от пули в бою, или от пыток в плену у моджахедов. Увы, но в этой операции фортуна от Сашки Баринова отвернулась, и выбора не оставалось.

– Надо драться до конца и попытаться с боем прорваться вперед, – опять напомнил о своем предложении Галкин.

– Вперед не получится. Вон сколько их уже там, – прошептал раненный в шею старший прапорщик.

Все разом повернули головы вправо… Подтверждая предположение Александра о прибытии подкрепления с той, северной стороны, по тропе медленно перемещались фигурки вооруженных бандитов.

– Приготовиться к бою, – отчеканил командир, поудобнее пристраивая автомат на камне. – Более не запрещаю использовать гранаты, но боеприпасы зря не расходовать. Огонь!

 

 

Глава вторая

Владивосток

 

– И постарайся обойтись без своих жестоких выходок, – предупредил Хасана мрачный, как туча Газыров. – Просто поговори, попытайся еще раз объяснить ситуацию.

– Ты считаешь, этот упрямый мул одумается? – с сомнением покачал головой заместитель по безопасности и зло усмехнулся.

Президент компании промолчал. Похоже, и он мало верил в сговорчивость Тимура – совладельца и соучредителя компании.

Руслан Селимханович Газыров – чис­токровный че­ченец невысокого роста с мягкими чер­тами лица и коротко подстриженной седой бородкой, пользо­вался нема­лым автори­тетом и у дальневосточной кав­казской диаспоры, обосновавшейся во Владивостоке, и у сородичей, ос­тавшихся на берегах Терека. Отчасти благодаря хитрости и неза­урядному уму, а может быть из-за удачи, нередко сопут­ствующей в бизнесе, он легко добивался ус­пехов в де­лах, проворачивать которые брался всерьез и настойчиво.

– Ладно, попытаюсь, – процедил в ответ бывший уголовник, возведенный в ранг заместителя преуспевающего коммерческого предприятия.

Хасан, принимавший самое деятельное участие в первой чеченской войне и получивший от Басаева грозное про­звище Волк, вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Газы­ров же повелел секретарше никого в кабинет не пускать и по телефону не соединять. Поставив на огромный письменный стол бутылку коньяка и рюмку, он принялся ее опорожнять безо всякой закуски.

Руслан не верил в успех переговоров с Тимуром – давним другом, отчего-то решившим вдруг разделить их огромную компанию пополам. Еще больше его настораживало страстное желание Хасана лично провести переговоры. Уголек нехороших подозрений тлел с самого утра…

 

 

Много лет назад, только начиная заниматься тор­говлей в род­ном Очхое, молодой, безбородый и не обре­мененный жизнен­ным опы­том Руслан, уже отличался способ­но­стью быстрее других ориенти­роваться в слож­ных и, подчас, экстремальных ситуациях.

В конце восьмидесятых, изрядно намаявшись с организацией поставок больших партий фруктов в сред­нюю полосу России, Газы­ров, осознал, что в тесной от конкурентов из Азербайджана и Армении нише, большого состояния не заработать. Подсчитав с двумя земля­ками – Тимуром и Мухарбеком общие сбережения, они задумали приобре­сти диковинные в те времена японские автомобили. Но не про­сто заказать их перекупщикам, а съездить самим, выбрать, а заодно и повнимательнее пригля­деться к экзо­тическому виду биз­неса.

Все лето, прожив в небольшой приморской гости­нице с видом на бухту «Золотой Рог», встречая и про­вожая торговые суда из Японии, Газыров обза­велся нужными связями и до тонкостей изучил ме­ханизм торговых махинаций. Умный и способный Руслан внезапно понял, что это и есть тот самый российский Клондайк. Главным же и самым удивительным открытием стал факт, о котором позже он вспоминал как о пе­реломном в его деловой жизни. В схеме дос­тавки, распределения и продажи подержанных инома­рок, полностью отсут­ствовал единый координирующий центр. Моряков волновал процесс дешевой закупки, по­грузки и продажи автомо­бильного хлама у родных берегов. Портовое руково­дство, за­крывая глаза на вопиющие нарушения, инте­ресовалось лишь своей долей от немалого навара. А перекупщики стара­лись побыстрее и поближе найти страждущих покупателей «Мазд», «Тойот» и «Нисса­нов».

Очень скоро наметив свою главенствующую роль в разобщенном и хао­тичном бизнесе, Газыров стал терпеливо закладывать фундамент под будущую моно­польную империю. Несколько лет понадобилось, чтобы подчинить или выжить самых настойчи­вых конкурен­тов; наладить надежную для сбыта связь с западными регионами страны и, наконец, стать же­лан­ным гостем в кабинетах местной вла­сти.

Уважаемый, пожилой и пополневший Руслан Селимха­нович, мог бы посчи­тать свой ответ Крестовым походам вполне удачным, а нынешнюю жизнь в Приморье счастливой и налаженной, если бы не два обстоятельства. Во-первых, в родной Че­чне шла вторая в но­вейшей истории жестокая война, и он с волне­нием вспоминал об оставшихся там престарелом отце и старшем брате. Вторым и куда более раздражающим обстоятельством явилась последняя ссора с Тимуром. Ссора возникла не на пустом месте – разногласия копились меся­цами, и недавние шутливые заявления вдруг превратились в серь­езные наме­рения. Упрямый и не очень дальновид­ный на­парник решился делить фирму. Сколько сил и тер­пения потратил Га­зыров на уговоры! Он пытался втолковать товарищу элементарные понятия: что вместе они сильнее; что конку­рен­ция друг с другом ни к чему, и этот раздел означает начало их конца. Доходы они распре­деляли поровну, и Руслан со­глашался даже на уступку не­скольких процентов! Но, все было тщетно…

Завтра компаньон гото­вился пе­рейти к активным действиям по претворению своих планов в жизнь. А сегодняшним утром Хасан неожиданно сам предложил отправиться к Тимуру и побеседовать в последний раз…

 

 

Глава третья

Горная Чечня

 

Бой не предвещал стать затяжным. Зажатые на узкой тропе спецназовцы отвечали короткими прицельными очередями, экономя боеприпасы и надеясь лишь на чудо. Напрасно они поглядывали в бездонное синее небо в ожидании появления парочки вертолетов армейской авиации, способных одним залпом неуправляемых ракет расчистить склон от наседавших «духов». Напрасно сожалели о связи, которой не было – на подобные операции группы всегда отправлялись «глухонемыми», без радиостанций и систем спутниковой связи.

Минут через десять интенсивной перестрелки к двум погибшим разведчикам и тяжело раненному Кобзарю, добавился убитый осколками гранаты контрактник Дробыш.

Откуда-то сверху время от времени сыпались мелкие камни, на которые никто из бойцов не обращал внимания. И напрасно! На склоне, по-прежнему находились воины Аллаха из двух дозоров, приметивших на тропе и угостивших огнем чужаков. И сейчас, воспользовавшись тем, что федералы засели за скальным уступом, кто-то из чеченцев спустился ниже и метнул гранату.

Страшный «подарок» скатился и упал вместе с крошкой и обломками камней рядом с Нефедовым. Тот даже не повернул головы, продолжая выискивать сквозь прицел моджахедов. Секундой позже раздался взрыв, а когда слабенький ветерок развеял дым и поднятую пыль, на том месте, где лежал молодой парень, оставалась лишь его оторванная окровавленная нога, да автомат с искалеченным прикладом. Трех других спецназовцев основательно обдало взрывной волной, слегка поцарапав мелкими камнями, но пощадив от смертоносных металлических осколков…

– Юрка, смени позицию и держи под прицелом склон! – прокричал Галкину Баринов, вытирая лицо банданой. Многочисленные кровоподтеки на щеках и подбородке смешались со слоем белесой пыли, образуя страшную маску.

Старлей осторожно перекатился ближе к ущелью, нашел приличный по размерам валун и, прячась за ним, осмотрел пространство над скалой.

Тут же сверху прогремел выстрел. Пуля вжикнула по краю валуна.

– Косяк! – обозвал Юрка боевика и ответил из «Вала». Тело бандита сползло вниз и безжизненным кулем упало на тропу.

А майор с Василюком продолжали методично обстреливать подступы к своим позициям. Узкая, местами не шире двух метров тропа была сплошь усеяна убитыми и раненными чеченцами, а с северной стороны снова и снова подходило свежее подкрепление.

Скоро начались проблемы с оружием и боеприпасами. Вначале стал давать сбои белый от пыли автомат Василюка. Помучившись с ним, тот отбросил «Калаш» назад и, подтащив за ремень такое же оружие убитого Нефедова, накрепко обмотал обломок приклада какой-то тряпицей. Через минуту, не взирая на неудобство стрельбы из «укороченного» автомата, он снова посылал пулю за пулей в атакующих моджахедов. А скоро и майор, повернув голову к Галкину, крикнул:

– Юрка, магазины к «Валу» есть?

Чаще следя за склоном, нежели за происходящим ниже – на тропе, старлей расходовал боезапасы намного экономнее.

– Держи!.. – бросил он командиру один за другим три магазина.

Однако и этого хватило ненадолго. Истратив последнюю пулю в мелькнувшую над пропастью тень, Александр выхватил из кобуры «Гюрзу» – приличный по габаритам пистолет со специальными, усиленными патронами. На «лифчике» имелось четыре узких кармана для запасных магазинов, и когда дело дошло до последнего, майор опять обратился к Галкину:

– Юр, все равно палишь реже нас – одолжи патронов к «Гюрзе».

Старший лейтенант не отвечал.

Баринов пригнулся, выждал несколько секунд, покуда длинная очередь не срикошетила от монолитной скалы в сторону завала, и обернулся. Галкин лежал все за тем же валуном, уткнувшись лицом в согнутую левую руку, крепко сжимавшую толстый ствол автомата. Из-под светловолосой головы растекалась темная лужа крови…

Крепко выругавшись, Александр высунулся из-за укрытия и, выпустил все восемнадцать пуль. Потом выбросил из пистолетной рукоятки пустой магазин и ползком подобрался к мертвому Юрке, чтобы позаимствовать из его жилета боеприпасы.

– Никак мы с тобой, командир, вдвоем остались? – с горечью молвил Василюк.

– Вдвоем… Не считая нашего снайпера, – пробормотал в ответ майор, перезаряжая пистолет.

– От Лехи Кобзаря нынче проку нет, – поправлял бинтовую повязку на шее охочий до размышлений вслух Василюк. – Ему сейчас куда лучше, чем нам – лежит без сознания и не ведает…

Он хотел посетовать на участь, уготованную то ли судьбой, то ли христианским богом, да вдруг умолк.

Баринов передернул затвор пистолета, перевернулся на живот и трижды подряд пальнул в направлении бандитов, а уж затем решил выяснить, почему словоохотливый прапорщик внезапно затих. Скосив глаза, заметил как Василюк, словно загипнотизированный, смотрит куда-то вниз – на землю…

И в тот же миг раздался взрыв, разом оборвавший чувства, ощущения и осознание происходящего.

 

* * *

 

– Этот сдох. Проверь вон того, – по-хозяйски распоряжался на дымящемся ристалище полевой командир Усман Дукузов.

– И этот гоблин уже не дышит, – отозвался его помощник Рустам, однако ж, для верности выстрелил сержанту в голову.

По недавней позиции федералов, яростно и на протяжении целого часа отбивавших атаки воинов Аллаха, разгуливало помимо Рустама еще двое приближенных Усмана. Один из них считал потери чеченцев, другой собирал годное оружие, снаряжение… Вытряхивая пробитые пулями и осколками гранат ранцы погибших спецназовцев, он перекладывал в объемные мешки продукты, медикаменты, личные вещи русских и прочие трофеи. Остальным бойцам заметно поредевшего после стычки отряда Дукузов повелел разобрать образовавшиеся завалы. Тропой через горный перевал гораздо чаще приходилось пользоваться им самим – воинам вооруженных сил Чеченской Республики Ичкерия.

Усман с пистолетом в правой руке медленно подошел к лежащему на спине под самой скалой русскому и устало посмотрел на его бледное лицо… Кажется, пуля попала тому в голову. Он потерял много крови, но с трудом продолжал дышать. Ворот его камуфлированной формы был расстегнут.

«По возрасту похож на офицера, – подумал чеченец, медля с выстрелом. – Документы эти собаки с собой не берут, так что теперь не разберешь, кто из них кто».

Не наклоняясь, ногой он отодвинул воротник куртки, оголяя правое плечо раненного. Под ключицей русского виднелось пятно сизоватого оттенка – застаревший синяк, набитый прикладом при выстрелах из мощной «СВД-С».

– Так ты всего лишь снайпер!.. – злорадно усмехнулся Дукузов, чуть приподнимая правую руку.

Над тропой грохнул еще один выстрел.

– Усман, – неслышно подошел сзади тот, что считал потери. Приблизившись, он шепотом доложил: – Не слишком-то приятные цифры…

– Говори, – поморщился тот.

– Двадцать два убито. Девять очень тяжелых – сто процентов умрут. Восемнадцать человек надо лечить – недели две-три… А покуда они не воины. Ну и легких человек двадцать.

– Ясно. Займись переправкой убитых и раненных в лагерь.

– Понял, Усман. Сделаю, – кивнул единоверец и быстрым шагом отправился за подмогой.

Дукузов огляделся по сторонам. Неподалеку лежал лицом вниз последний из тех, кто попал в ловушку на перевале и ни в какую не желал сдаваться. Усман так же неспешно подошел к нему и опять-таки ногой, дабы не утруждаться и не пачкать рук, перевернул поверженного врага на спину. Лицо бойца было сплошь залито кровью, смешанной со светлой пылью и возраст его из-за серо-бурой маски определить было трудно.

«Судя по телосложению – не молокосос. Но и не старше тридцати, – отметил кавказец, вновь поднимая «Беретту» и целя русскому в лоб. – Не понятно, жив или нет. Однако ж пули для него мне не жалко…»

Палец начал плавно давить на спусковой крючок. Вот-вот знаменитый пистолет итальянского производства должен был вздрогнуть и изрыгнуть из ствола смертельный заряд…

– Усман! Посмотри, Усман! – неожиданно раздался голос преданного Рустама. – Это, конечно, не документ, но кое-что!

Подбежав к своему командиру, молодой человек протянул какую-то помятую фотографию. Дукузов нехотя ослабил давление указательного пальца и опустил оружие. Так же нехотя, будто делая одолжение, взглянул на находку…

На групповом снимке были запечатлены бойцы какого-то подразделения. Все, словно на подбор, выглядели рослыми, крепкими, обросшими мышцами. В первом ряду стояли офицеры в парадной форме. Перед ними – на корточках, а так же во второй шеренге располагались прапорщики и сержанты. Рядовых салаг среди бравых бойцов не было. На обратной стороне цветной фотокарточки значилась аккуратная надпись шариковой авторучкой: «Бригада специального назначения ВДВ. День десантных войск».

– Уж не значит ли это, что мы положили спецназовцев из знаменитой бригады? – заметно повеселел Рустам.

Усман не отвечал. Почему-то данное открытие скорее огорчило его, чем обрадовало. Быстро сунув «Берету» за пояс, он отстегнул от ремня фляжку, отвинтил крышку и стал лить воду на лицо едва не застреленного им федерала.

– А ну, послушай, дышит он или нет! – коротко приказал полевой командир.

Рустам послушно приник к груди лежащего молодого мужчины…

– Дышит! – доложил он вскоре.

Теперь, пряча довольную усмешку, Дукузов встал над русским так, чтобы можно было поудобнее сличать его с улыбающимися лицами со снимка. Рустам замер, ожидая результата…

– Ну-ка, посмотри. Он? – ткнул Дукузов пальцем в одного из офицеров спустя минуту.

Молодой кавказец наморщил лоб и несколько раз перебросил взгляд с тяжело раненного на фотографию. Затем убежденно, без тени сомнения кивнул:

– Он. Точно он!

Как ни странно оба чеченца не ошиблись: в офицерском ряду и впрямь стоял Александр Баринов – в майорских погонах и при всех боевых орденах. Снимок был сделан почти год назад в Питере, на территории их основной базы.

Любые документы, в том числе и фотографические материалы бойцам бригады, уходящим на спецоперации в районы занятые сепаратистами, брать с собой категорически запрещалось. Однако сержант Нефедов попросту позабыл о снимке и ушел в горы с завернутым в целлофан и запрятанным в нагрудный карман компроматом. Как бы там ни было, но в данной катастрофической ситуации это вопиющее нарушение секретности спасло жизнь контуженному и раненному майору Баринову.

– Слушай меня внимательно, Рустам, – изрек Усман, аккуратно пряча карточку в полевую сумку. – Отныне отвечаешь за этого русского головой. Он нужен нам живым и невредимым, понял?

– Конечно, Усман! – отвечал приближенный моджахед, на самом деле ничего не понимая, – Аллахом клянусь – ни один волос с него не упадет!

– Немедленно доставь его в лагерь, – не внимая клятвам помощника, продолжал командир. – Отдай в руки нашего врача – пусть тот сначала осмотрит его, потом уж наших. Приставишь к нему охрану и жди моего возвращения…

 

 

Глава четвертая

Владивосток

 

Хасан давно и преотлично знал Тимура Усамовича Сирхаева. Была у него и абсолютная уверенность в том, что переубеждать упрямого совладельца Газырова бесполезно. Жестокий и хладнокровный земляк по кличке Волк понимал одно: необходимо срочно остановить Тимура, иначе серьезной опасности подвергнется не только благополучие коммерческого предприятия и Руслана, как его главы. В конце концов на бесчисленных банковских счетах Газырова хранился не один миллион долларов, и тот любые трудности переживет играючи. А вот безбедная жизнь Хасана на том определенно закончится.

Несговорчивый компаньон Руслана Селимхановича проживал в собственном шикарном особняке, отгороженном от остального мира высоким каменным забором. Современное строение со всеми мыслимыми и немыслимыми наворотами неплохо вписывалось в заповедную кед­ровую падь тихого пригорода Владивостока. Делами компании заправлял Газыров, а совладелец чаще сидел в своем миниатюрном замке и выезжал за его пределы на роскошном серебри­стом автомобиле с водителем и охранной довольно редко. Однако именно этим утром Тимур отправился в город – следовало побывать в администрации района, поставить подписи на важных документах и навестить адвоката. Завершив точно по графику намеченный план и отобедав в ресторане, чеченец облегченно вздохнул, уселся на заднее сиденье представительского авто и повелел водиле ехать домой…

Свернув с асфальто­вой дорожки, лимузин остановился неподалеку от витой чугунной калитки. Вышколенный охранник проворно выскочил с переднего места и преду­предительно открыл заднюю дверцу.

Босс вальяжно покинул ма­шину, бросив через плечо:

– Завтра не приезжайте. Понадобитесь – вызову…

Телохранитель послушно кивнул, уселся в салон и авто, не дожидаясь пока хозяин скроется за забором виллы, тронулось в сторону города. Кавказец, приблизительно того же возраста что и Газыров, порылся в кармане, вы­удил небольшую связку ключей и отпер хитрый замок калитки. А едва шагнул внутрь обширного двора, сзади – со стороны придорожных кустов послышались два негромких хлопка.

Словно оступившись на тротуарной плитке, Тимур остановился. Неловко ухватившись за чугунный узор, оглянулся. Во взгляде блуждали боль, недоумение… А когда на тем­ном фоне сплошных кедровых стволов появилась фигура Хасана, губы скривились в блеклой ухмылке человека, слишком поздно осознавшего смысл происходя­щего.

– Что же ты, собака… в поясницу?! – прошептал он подошед­шему убийце. – Неужели не мог сразу в сердце?

– Почему же не мог? Мог! – блеснул тот золотом коронок. – Про­сто торопиться мне некуда, понимаешь?..

Он еще дважды нажал на спусковой крючок пистолета с длин­ным глушителем, и одновременно с хлопками раздались вскрики Тимура – Хасан и следующие две пули всадил тому в почки. Теперь соучредитель Руслана Селимхановича держался за калитку обеими руками – ноги уже не держали. Лицо побледнело и моментально покрылось испариной. Из груди при каждом выдохе рвались леде­нящие душу звуки.

Спустя пару минут, когда Хасан вдоволь наслушался стонов и насладился предсмертными страданиями жертвы, прозвучал послед­ний – пятый выстрел…

 

 

Вечером того же дня в офис позвонила горничная Тимура и со слезами в голосе сообщила о смерти хозяина. Сейчас возле его особняка уже во всю хозяйничали оперативники с криминалистами.

На столе против Газырова стояла полупустая бутылка коньяка. Откинувшись на спинку огромного кожаного кресла и уронив голову на грудь, он си­дел неподвижно, вспоминая молодость и давнюю дружбу с Тиму­ром. Конечно же, Руслан все понимал. И то, что его убийство – дело рук Хасана, и то, что другого пути разрешения нависшей проблемы все равно не было. Нет, он не оправдывал чудовищного поступка бесчувственного изверга, но какое это имело теперь значение?..

Внезапно дверь кабинета чуть приоткрылась.

– Руслан Селимханович, – робко позвал помощник – растороп­ный кавказец лет двадцати восьми.

– Чего тебе? – очнулся тот, подняв на молодого сородича ос­текленевшие и полные отчаяния глаза.

– Извините, я бы не стал беспокоить… но звонит ваш брат… из Очхоя.

– Брат? Пусть Люба немедля соединит!

Он готов был наброситься на помощника за внезапное вторжение, да, ус­лышав про Джаруллу, моментально остыл, расслабился…

– Да-да, Джарулла, говори! Отлично слышу! – ши­роко улыбался и громко кричал в трубку Газы­ров.

Сизый табачный дым, струившийся от перепол­ненной пепель­ницы, добавлял в тяжелый воздух про­куренного кабинета, полупро­зрачного, белесого ту­мана.

– Брат, дорогой! Я тоже очень рад! Давно не был, ты прав… Ну, что ты! Куда уж сейчас ехать-то – у вас такое творится! Новости страшно смотреть – столько крови, столько смерти… Вишь как они за полевых командиров взялись! К очередным выборам дело идет. Ну, рас­сказывай, как вы там вы все?

Уже позабыв о смерти старого друга, Руслан Селимхано­вич преобразился. Кивнув помощнику, он дозволил ему войти в кабинет, и даже плеснул коньяка во вторую рюмку…

– Какой дальний родственник? Кто-то из рода Даутовых?.. Так, я его знаю? – пожилой чеченец в замешательстве подозвал молодого человека и показал на ручку и бумагу. – Да-да диктуй, записы­ваю...

Быстро что-то чиркнув на листке, седобородый кавка­зец продолжал слушать собеседника. Стоящий рядом помощ­ник слушал, как шеф часто переспрашивал, пытаясь, то ли лучше рас­слышать далекий голос, то ли глубже вникнуть в смысл доно­сившихся фраз.

– Ну что ты, брат – какой я большой человек?! Обычный… И все наши законы прекрасно помню, не сомневайся – от шахады до шариата... – Руслан Селимханович уже не улы­бался, лицо посерело и сделалось озабоченным. – Все бу­дет нор­мально, не беспокойся. Встретим и поможем. Как там здоровье нашего уважаемого отца?..

Поговорив еще пару минут со старшим бра­том, президент компании мед­ленно положил трубку на аппарат, и дол­гое время сидел молча, уста­вившись в одну точку. Стараясь не обращать на себя внимания, по­мощник ку­рил возле открытого окна. Около трех лет, работая на Га­зырова, и уже неплохо изучив его характер, сей­час он пониал: не­ожиданно появились ка­кие-то сомнения и вопросы. Те­перь босса лучше не тро­гать – в такие моменты ему требовалось не­много покоя и вре­мени. Хотя бы несколько минут, в течение кото­рых обяза­тельно най­дется ответ и будет принято единственно верное решение, позво­ляющее если не устранить возникшую проблему пол­ностью, то хотя бы приостановить ход ее развития. Так случалось не раз в их слабо про­гнозируемой и, зачастую, рискованной дея­тельности.

За последние годы сложившегося бизнеса, на Дальний Восток нередко наве­ды­вались родственники и давние дру­зья с Северного Кавказа. Кому-то позарез нужен был новый импозантный автомобиль, кто-то приезжал повидаться или отдохнуть на экзотическом побе­ре­жье. Но с тех пор, как маленькая республика вступила на путь воо­руженного конфликта с могущественным со­седом, частые турне за­кончились.

Тем загадочнее и тревожнее прозвучал между­городний звонок, предупредивший о скором визите какого-то незна­комца…

 

* * *

 

Ранним и прохладным весенним утром Газыров с помощником и четырьмя охранни­ками прохаживались по железнодо­рожному пер­рону в ожи­дании поезда «Москва-Владиво­сток». Влажный порыви­стый ветер со сто­роны располо­женного по соседству морского во­кзала заставлял встречаю­щих поеживаться и беспрестанно посмат­ривать на часы.

– Странными загадками и отчего-то испуганно го­ворил по теле­фону Джарулла, – Руслан Селимханович машинально достал из кармана длинного кожаного плаща сигареты, на миг задумался… Вытащив из пачки одну, долго ее разминал, размышляя вслух: – Много говорил и ничего конкретного. Если бы ехал действительно родственник, он обязательно назвал бы его и не делал из этого тайны.

– Возможно, серьезное дело задумал, – предположил помощник, поднося горящую зажигалку к сигарете босса. – А по телефону о важных делах сейчас говорить не принято.

«Брат и в мирное-то время серьезными делами не увлекался, – подумал Газыров, вспоминая, как тот всю жизнь проработал за гроши на построенной недалеко от родного поселка нефтенасосной станции. – Хотя, чем шайтан не шутит? Сейчас там война… Нефтепроводы перекрыты, а работу предлагают только полевые ко­ман­диры. Но для Джаруллы это не самый лучший ва­риант – какой из него воин Аллаха?..»

– Ты вот что сделай, – предложил он вслух, – как только узна­ешь данные гостя – проверь по нашим ка­налам. Только очень ос­торожно – не светись с этим делом перед серьез­ными структурами. Полагаю, не за машиной он в такое время едет.

– Понял Руслан, сделаю.

Седой чеченец предчувствовал недоб­рое. Абсолютной интуицией он похвастаться не мог, однако после звонка из Чечни, беспо­койство росло, порой переходя в тревогу.

Наконец, холодный предрассветный мрак разрезал про­жектор локомо­тива. По­стукивая на стыках колесами и плавно замедляя ход, к платформе подъезжал скорый пассажирский поезд. Седьмой вагон с ехавшим по­сланником из далекой Ичкерии, остановился в несколь­ких шагах. Все шестеро, пропустив немного­чис­ленных встречаю­щих, медленно направились к от­крывшейся тамбурной двери. За­спанная проводница, первой ступившая на перрон, протерла поручни и, зевая, отошла в сторону.

Скоро по короткой лесенке спустился темноволосый молодой че­ловек выше среднего роста и весьма крепкого телосложения. Оде­жду он предпочитал темных оттенков, в правой руке легко нес объ­емную спортивную сумку. Осто­рожно оглянувшись по сторонам, он без промедления направился к шестерым кавказцам. Сразу и без­ошибочно определив старшего, тихо поздоровался на чеченском языке и произнес фразу, служившую своеобразным паролем:

– Я привез вам привет и наилучшие пожела­ния от Джаруллы. Меня зовут Рамзан.

По­жилой чеченец с помощником по очереди об­няли гостя, задавая поло­женные в таких случаях дежурные вопросы о самочувствии и об утомительном недель­ном путеше­ст­вии через всю страну.

Быстро миновав здание вокзала, встречающие и гость вышли на не­большую при­легающую пло­щадь к ожидавшим трем иномаркам. Од­нако, ни ог­ромный роскошный лимузин, ни десяток охранников не произ­вели на мо­лодого посланника ожидаемого впечатления. Забро­сив в салон вместительную сумку, он привычно, словно всю жизнь только и разъез­жал на подобных машинах, устроился на удобном сиденье.

«Удивительно… на вид, будто русский, а языком нашим владеет неплохо. Видимо, с этим симпатичным мускулистым парнем придется обсуждать куда бо­лее важные дела, нежели покупка нового японского автомобиля», – вздохнув, по­думал Руслан Селим­ханович, неспешно усаживаясь на противоположное сиде­нье и не спуская глаз с новоявленного «родственника»…

 

 

Глава пятая

Горная Чечня

 

Он упал без сознания сразу за финишной чертой, так и не сумев обогнать лидера – смуглого длинноногого четверокурсника.

После злосчастного кросса Баринову удалось уговорить врачей оставить его в училище. Тогда он самозабвенно наврал, будто неоднократно преодолевал на гражданке по сорок километров. А в коротком перерыве между забегами попросту не успел наполнить флягу водой и потерял сознание от элементарного обезвоживания организма. Позже, став офицером бригады особого назначения, в бесчувствии пребывал лишь по воле анестезиологов, усыплявших пациента, перед работой хирургов по извлечению из молодого тела пуль да осколков. И каждый раз неподвластное сознание почему-то упорно возвращало Сашку в то далекое курсантское лето…

В тот день первокурсники Рязанского десантного училища дебютировали в двадцатикилометровом кроссе с полной боевой нагрузкой. Будущие десантники были одеты в тяжелые бронежилеты и стальные каски; за спиной у каждого висели наполненный песком ранец и автомат; на ремнях болталось по четыре полукилограммовых чугунных болванки, имитирующих гранаты. Да плюс по фляжке с сырой водой.

Редкая для здешних мест тридцатиградусная жара; пыльная грунтовка, то полого взбиравшаяся вверх, то круто ниспадавшая вниз; регулярные, через каждые два километра посты офицеров и медиков… Однако ничто из этого не явилось для молодых парней непреодолимым барьером – тяжкое испытание выдержали все. Тем боле, что пробный забег не ограничивался по времени. А первым среди ста пятидесяти новобранцев стал тогда Сашка Баринов, закаленный и довольно прилично подготовленный физически в спортивной секции боевых искусств родного Георгиевска.

– Молоток, марафонец! – хлопнул лидера по плечу кто-то из курсантов четвертого курса, коим вскоре суждено было отмахать те же трудные версты, но уже с контролем по времени. – Небось, устал?

– Есть немного… – отвечал Александр.

– Немного?! – нарочито удивился старший товарищ, – да ты едва с ног не валишься.

Баринов снял с ремня флягу, сделал пару глотков неприятно теплой воды, а остатки вылил на недавно остриженную под ноль голову.

– С чего это ты взял? – усмехнулся он.

– Вижу. Тебя же качает! Правда, мужики? – обернулся старшекурсник к приятелям.

Те, явно сговорившись, дружно закивали. К тому же кто-то из них отпустил философским тоном весьма обидную фразу:

– Какой смысл в таком лидерстве, если сердце из груди выпрыгивает и руки дрожат? Он даже прицелиться из автомата толком не сможет.

На самом деле Сашка выглядел вполне сносно. Поэтому когда четверокурсники забавы ради предложили проделать марш-бросок вторично – вместе с ними, он долго не раздумывал.

И вновь оставив далеко позади недавних насмешников и провокаторов, Александр пропустил вперед лишь поджарого, длинноногого курсанта, вероятно, несколько лет посвятившего серьезным занятиям легкой атлетикой. Однако колоссальная нагрузка вкупе с неимоверной духотой сыграли злую шутку: завершив двойной кросс, Баринов впервые в жизни потерял сознание…

 

 

Сквозь полуоткрытые веки понемногу пробивался тусклый размытый свет. То слева, то справа вспыхивали мельчайшие искорки, хаотично перемещались светло-серые пятна. Будто сквозь липкий, вязкий туман доносились встревоженные голоса…

– Это же первокурсник! Как он оказался среди вас?

– Он сам изъявил желание пробежать дистанцию вторично.

– Вы в своем уме?! Разве можно подвергать молодой организм подобным физическим испытаниям? Вы должны были остановить его или, по крайней мере, доложить начальнику физподготовки…

Кто-то беззастенчиво врал:

– Мы только на обратном пути заметили этого салагу.

– Немедленно в санчасть его! Даже если он оклемается, без последствий для сердца такой фортель не пройдет. Будем комиссовать, от греха подальше…

Последняя фраза, прозвучавшая страшным приговором, заставила Сашку открыть глаза. Зрение сфокусировалось на профиле темного бородатого лица неподвижно сидящего мужчины средних лет. Прошло еще около минуты, прежде чем майор отошел от непроизвольно воспроизведенного мозгом случая двенадцатилетней давности и восстановил в памяти самые свежие события.

– Шевелиться немного можешь, чесаться можешь, с боку на бок вертеться можешь. Вставать не можешь – убью, – монотонно объяснил на плохом русском моджахед очнувшемуся охраняемому «объекту». Для подкрепления сказанного бородач поправил на коленях старенький автомат с деревянным прикладом, обмотанным в двух местах разноцветной изоляционной лентой. За поясом торчал длинный украшенный каким-то орнаментом кинжал, рядом болталась парочка «лимонок».

– А как на счет туалета? – прошептал пересохшими губами Александр.

– В том в углу можешь…

«И то, слава богу, – подумал пленник, медленно принимая сидячее положение на жестком ложе из грубых досок. – А теперь очень хотелось бы узнать: выжил ли кто-нибудь из группы? Перед взрывом гранаты нас оставалось трое: Василюк, раненный Кобзарь и я…»

Встать на ноги он пока не решался – в отяжелевшей голове шумело; слух вернулся не полностью – даже собственный голос звучал странно, словно чужой; в конечностях ощущалась слабость. К тому же, на плече обнаружилась тугая повязка из нескольких слоев бинта.

«Стало быть, зацепило осколками той чертовой гранаты, на которую пялился обалдевший Василюк. И чего пялился?! Точно впервые видел!.. – сокрушался Баринов, легонько ощупывая рану и заодно осматривая место, где «посчастливилось» очнуться.

Местечко выглядело до предела убогим – нечто среднее между ветхим сараем, сработанным из чего попало, и большим шалашом. Чеченец неподвижно восседал на округлом камне, на земляном полу перед ним стоял казан с остатками плова. На поляне, что просматривалась за выходом, спал еще один страж кавказской национальности. От угла, где боевик милостиво дозволил справлять нужду, несло испражнениями. Из-за «встроенного» туалета временное жилище было наполнено роем мух, курсировавших между пловом и отхожим местом…

– Слышь, дядя, – произнес майор, – а водичка у тебя имеется?

На сей раз чеченец не стал прибегать к заученным противопоставлениям, а неспешно подал глиняный кувшин. Спецназовец с опаской понюхал содержимое, заглянул внутрь и, не обнаружив признаков вездесущих насекомых, надолго припал к горлышку. Крякнув и вернув емкость охраннику, решился встать на ноги. Покачиваясь и ощущая на спине цепкий взгляд «духа», добрел до угла сарая. А, вернувшись через минуту к нарам, снова прилег с кислой миной – пока состояние не позволяло даже помышлять о побеге…

 

* * *

 

– Эй, гоблин! Позови к микрофону офицера.

– Ты, гнедой примат, свинины, что ли там обожрался?..

– Я потом тебе, собака, скажу, что мы здесь кушаем. А сейчас позови офицера.

– А чего ты в горах можешь кушать, козел бородатый? Траву свежую все спорол, а теперь на прошлогоднюю перешел?..

– Это ты скоро травой будешь давиться на земле моих предков, а мы…

– В гробу я видел твоих предков и тебя вместе с ними!..

Усман начинал терять терпение от столь бестолкового общения по радио с далеким, неизвестным и упрямым русским абонентом. Однако он сам преступил грань – заговорил с неверным нахраписто и резко. Совсем не так, как хотел. Следовало поскорее переменить тон, а заодно и тактику, иначе задиристый и острый на язык связист обложит его самого и весь его род многоэтажным матом и отключится. А чтобы найти другого гоблина в эфире понадобится не менее часа.

– Послушай, парень… У меня действительно важное дело к твоему командиру. Если хочешь, запиши или запомни то, что я сейчас скажу, а потом передай офицеру…

Более мягкое обращение и отсутствие оскорблений, похоже, возымели действие.

– Ну?.. – молвил русский после небольшой паузы.

– В моем горном лагере находится раненный майор из бригады воздушно-десантных войск специального назначения. Группа из восьми человек, которой он командовал, уничтожена.

– И что? – недоумевал связист.

Сызнова раздражаясь, Дукузов уточнил:

– Ты запиши эту информацию и передай офицерам, а уж они, думаю, доложат куда следует. И скажи, что буду на связи на этом же канале ровно через четыре часа. Мой позывной «Дук». Понял?

– Понял… – недовольно буркнул тот и отключился.

 

 

Спустя три часа пятьдесят пять минут Усман метался по командирскому шатру в ожидании времени выхода на связь. Помощник Рустам сидел на краешке толстого ковра и молчал, дабы не попасть под горячую руку.

– Как там наш пленник? – неожиданно остановившись, спросил полевой командир.

– Пришел в себя, вставал один раз, а теперь лежит. Очень слаб, – отрапортовал молодой кавказец.

– Это уже лучше. Значит, выживет.

– Определенно выживет, – согласился Рустам.

– Почаще проверяй охрану… – начал было Усман, да внезапно ожил динамик приемника.

Вначале в нем послышался сухой треск, потом раздался спокойный голос:

– «Верхолаз» вызывает «Дука». «Верхолаз» вызывает «Дука».

Просиявший чеченец подскочил к радиостанции, схватил микрофон и, постаравшись унять радостное волнение, ответил:

– «Дук» на связи. Кто со мной говорит?

– Какое это имеет значение? Ну, скажем, старший офицер. Устраивает?

– Вполне.

«Дук», а с чего вы взяли, что захваченный вами человек – майор из бригады особого назначения?

– У одного из убитых спецназовцев имелся при себе некий неопровержимый документ.

– Но вы же знаете: наши бойцы на задания документов не берут.

– «Верхолаз», я не собираюсь доказывать вам неоспоримых фактов и долго находиться на связи, ожидая, когда ваш штурмовик выпустит по запеленгованному сигналу ракету.

– В таком случае, назовите фамилию вашего пленника.

– Нет, фамилии не назову. Я пока не допрашивал его – он без сознания.

– Хорошо… – устало вздохнул голос явно немолодого мужчины. – Каковы условия?

– Я обменяю майора на полевого командира Арби Удугова. В противном случае устрою показательную казнь с записью на видео. Потом вы сможете заглянуть на сайт «Алькаида-Центр» и насладиться этим зрелищем.

– Мне нужно немного времени на все согласования.

– Сколько?

– Хотя бы дня три.

– Это очень долго!

– Но я, увы, не распоряжаюсь теми, кто сидит в следственных изоляторах…

– Даю вам сутки и ни часа больше.

– Послушайте, «Дук», если бы у нас не было такой огромной армии чиновников…

– Это уже ваши проблемы. Не я же, в конце концов, их наплодил. Сутки! Через двадцать четыре часа выходим на связь, и я называю место встречи для обмена. Или майору конец! Все, до связи…

 

 

Какое-то время Сашка опять пробыл в небытии – заснул, не взирая на обилие назойливых мух. А, очнувшись, почувствовал себя немного лучше. Очнулся он не по своей воле – сквозь дрему услышал шаги, шорох, непонятную речь… Открыв глаза, увидел трех человек, помимо вскочивших на ноги стражей.

– Я полевой командир Усман Дукузов, – спокойно представился крепкий мужчина, примерно одного с Александром возраста.

Одет он был в новенькую полевую форму и стоял к пленнику ближе двух других, зашедших в жилище-времянку. По левую руку и чуть сзади с покорными и преданными глазами топтался молодой кавказец, вероятно, заместитель. А правее и почти вровень с командиром монотонно покачивал головой седобородый старец с морщинистым, темным лицом. Обеими руками пожилой чеченец опирался на длинную, отполированную временем до блеска, палку…

– Как самочувствие, русский? – сквозь едва заметную улыбочку поинтересовался Дукузов.

«Точь-в-точь Абдулла из «Белого солнца»! – подивился про себя Баринов, не двигаясь, и не отвечая главарю банды, – ему бы еще деревянную кобуру с «Маузером» вместо «Беретты» и в самый раз продолжение снимать!»

– Не хочешь разговаривать? – вскинул черную бровь Усман. Потом в глазах мелькнула лукавая искорка, лицо преобразилось, губы опять скривились в ухмылке. – Да мне, собственно и не о чем с тобой говорить. Не хочешь – не надо. Ты просто выздоравливай поскорее. Нам такие нужны живыми и здоровыми.

Он прошелся по мизерному пространству «сарая», заглянул в казан с остатками плова, поморщился и приказал бородатому охраннику:

– Накорми пленного хорошей свежей пищей.

Тот моментально схватил посудину, вытряхнул содержимое в отхожий угол и выскочил наружу.

– Как тебя звать? – дребезжащим голоском вдруг проскрипел старец.

– Виктор, – не задумываясь, соврал спецназовец.

– Пока ты будешь кушать, Виктор, я побеседую с тобой. Ты не возражаешь?

Майор неопределенно пожал плечами, будто ему было невдомек о целях подобных бесед. Старикан наверняка являлся представителем духовенства, в чьи обязанности входило не только проведение пяти ежедневных молитв с бойцами отряда, но и психологическая обработка военнопленных. Кто-то после таких задушевных разговоров и впрямь соглашался принять мусульманскую веру и перейти на сторону сепаратистов.

Кто-то, но не такие, как Сашка.

Когда в «шалаш» вернулся бородатый охранник с полным казаном дымящегося, жирного плова и двумя хлебными лепешками, Дукузов с наигранной вежливостью откланялся:

– Приятного аппетита. Приступайте, Мовлади Хайдулаевич.

Кряхтя, старичок уселся на край досок, в ногах у пленного. Бородач вновь занял место на излюбленном валуне, а второй бандит, дежуривший у входа, присел там же на корточки.

– Ты ешь… Хорошо ешь, а я буду задавать тебе вопросы, – вкрадчивым и отчасти слащавым голоском предложил старец, кивнув на казан с источавшим приятный аромат пловом.

Баринов поднялся, сел на нарах, прислушался к своему организму…

К этому часу шум в голове поутих, а слабость напоминала о себе меньше. Он внимательно осмотрел плов и, не отыскав в нем признаков приготовленных заодно с бараниной мух, принялся поглощать его правой рукой. Пожилой кавказец довольно затряс жиденькой бороденкой: то ли обрадовался вернувшемуся аппетиту русского, то ли обнаружил почтительное отношение к восточным традициям – тот прикасался к еде не левой – нечистой, а именно правой рукой.

– Хорошее имя – Виктор, – прервал молчание старец. – Давно ли воюешь с нами?

– Давно, – с набитым ртом отвечал спецназовец.

– Хм… – подивился тот беспечности. И, прищурившись, спросил: – В отпуск ездил? Отдыхал?

– Отдыхал.

– А за границей случалось бывать?

– Нет.

Чеченец помолчал, поглаживая морщинистыми ладонями свою гладкую палку…

– А как ты относишься к мусульманской вере – к Корану, Моххамаду, Аллаху?..

– Нормально отношусь. Мне-то какое до них дело?

– Ты никогда не испытывал желания…

– Послушай, дядя, дал бы ты мне спокойно поесть, – не выдержал майор и потянулся за кувшином – запить жирную пищу. – Знакомы мне ваши уловки. Я и своего-то, христианского бога, вспоминаю только в крайних случаях. Так что не утруждайся…

Пожилой кавказец отпрянул от резких фраз, а бородач очнулся от долгого молчания.

– С муфтием так обращаться не можешь. Будешь так разговаривать со старым человеком – убью, – выдавил он, покачиваясь на округлой глыбе.

– Это для тебя он муфтий и старый человек, – спокойно рассудил Александр, сделав приличный глоток воды. – А для меня дед с палкой, и я сам решу, как с ним разговаривать.

Он незаметно взял кувшин в правую руку, но сам при этом внимательно наблюдал за реакцией обоих охранников. Тот, что сидел на корточках у входа в «шалаш», оставался безучастным – скорее всего ни слова не понимал по-русски. Зато бородач побледнел от ярости и впился выкаченными глазами в пленного.

– Ты автомат сначала с предохранителя сними, и затвор передерни, обезьяна, – усмехнулся майор, – а потом уж корчи страшную рожу и мечтай меня пристрелить.

Не отрывая от неверного свирепого взгляда, бородач нащупал планку предохранителя, опустил ее вниз на один щелчок, затем резко передернул затвор и хотел встать с валуна…

Но тут же получил сильный удар кувшином в голову. Следующим движением десантник выхватил у него из-за пояса старинный кинжал и почти без замаха метнул во второго стража, пытавшегося выбежать из «шалаша». Лезвие точно вошло тому в шею. Левая ладонь кавказца судорожно ухватилась за узкую инкрустированную рукоятку, правая нашарила кобуру пистолета, да вытащить его так и не смогла – сделал пару неуверенных шагов, охранник упал на колени, захрипел и рухнул лицом вниз.

Получивший удар в голову бородач, с валуна слетел, однако оставался в сознании. Зажав рукой окровавленный висок, он мычал и, стоя на четвереньках, тянулся к упавшему автомату. Заметив это, Баринов схватил чеченца за химок, и со всего маху опустил голову того в чан с пловом…

Муфтий взирал на происходящую бойню с ужасом и ненавистью, однако не двигался и рта не раскрывал. Когда бородатый чеченец затих, задохнувшись в свом излюбленном блюде, майор отпустил его и подошел к старику…

– Не обессудь дядя, но мне пора, – молвил он, связывая служителю культа руки и ноги.

Безо всякой учтивости и уважения к возрасту, Сашка вставил ему в рот кляп, поднял автомат, нашел в карманах бандитов пару запасных магазинов, сдернул с пояса бородача «лимонку» и, осторожно подкрадываясь к выходу, прошептал:

– Не дергайся и сиди смирно, тогда еще немного проживешь. Надеюсь, больше мы с тобой никогда не свидимся…

Увы, но стоило ему закончить эту фразу, как у входа с жилищем-времянкой послышались шаги и громкий, уверенный голос Усмана Дукузова:

– Ну, что, уважаемый Мовлади Хайдулаевич? О чем договорились с нашим «гостем»?..

В маленьких глазах престарелого муфтия мелькнуло злорадство; лицо, не взирая на торчавший кляп, сделалось надменным, и буквально через миг на выходе из сарая Александр столкнулся с чеченским полевым командиром…

 

 

Глава шестая

Владивосток

 

Накануне Газыров распорядился закрыть на два дня ту часть бывшего стадиона, где давно обжился при­надлежащий ему автомо­бильный ры­нок. Нашелся и подходящий предлог: зна­комые под­рядчики за­кончив, нако­нец, плановый ремонт до­роги в районе Второй Речки, предложили закатать но­вым асфальтом и его владения.

Руслан медленно прогуливался вдоль длинного ряда почти но­вых автомобилей и пытался отогнать тревожившие мысли перед важной встречей. Чтобы не думать об опасном деле, на которое вынудил приезд эмиссара из далекой Ичкерии, он заставил себя вспомнить прошедшую ночь в отдельном кабинете ресторан­чика «Восточная кухня», принадлежавшего давнему другу Мухар­беку. В ресторане он был со своей секретаршей Любочкой, более года отвергавшей вся­кий интим в их отношениях. Молодой женщине пришлось уступить, когда он, устав от игры в невинность и целомудрие, как-то вечером крикнул: «Либо ты здесь же и прямо сейчас раздвинешь свои ножки, либо завтра же напишешь заявление об увольнении!»

Близость с тридцатилетней замужней Любой, подрасте­рявшей семейное счастье, доставляла удовольствие только в первый месяц. Позже приелась, став утомительной и однообразной. Да еще эти постоянные жалобы на тяжелую незадавшуюся жизнь, ис­подволь намекавшие на повышение оклада из-за ее теперешнего ста­туса… Он никогда не был глупым человеком и всегда с легкостью читал подтекст там, где другие ничего не видели. Одним словом, рыжеволосая Любочка начинала тяготить и раздражать Газырова, а вчерашний бордель с ее участием он организовал с единственной целью: отвлечься от кошмарных воспоминаний об убийстве Тимура и от дурных предзнаменований, связанных с появлением посланника из Чечни. Однако это оказалось не так просто – под утро он швырнул пару зеленоватых соток секретарше и ушел, ощущая, как мысли, гнетущие с мо­мента встречи эмиссара, снова заполняют сознание…

 

 

Крепкий молодой человек, назвавшийся на перроне Рамзаном, переговоры начал без предисловий и резво, как только они уединились в кабинете Руслана Селимхановича…

– Мы можем тут говорить? – справился посланник все на том же неплохом чеченском.

– Слежки я за собой не замечал, – недоуменно пожал плечами владелец автомобильной империи, усаживаясь напро­тив гостя.

– Тогда приступим. Я представляю весьма влиятельную в известных кругах организацию. Не стану пока ее называть, но, уверен, вы не раз о ней слышали. Нам хорошо известно о ваших связях в этом отдаленном ре­гионе, поэтому руководство и прислало меня для ведения перего­во­ров.

– Что же конкретно интересует ваших патронов? – спросил Рус­лан, когда эмиссар сделал небольшую паузу.

– Оружие, боеприпасы, взрывчатка. Гексоген, а еще лучше пластид, – от­рывисто изрек тот и добавил, подняв тяжелый взгляд серо-голубых глаз: – Платить мы готовы много. Очень много и вперед.

Газыров слегка побледнел. Задумавшись, он откинулся на спинку кресла и долго разминал двумя пальцами сигарету. Потом медленно подпалил ее зажигалкой и тихо сказал:

– Я действительно знаю в Приморье очень многих – достаточно долго тут живу, веду дела… Но с чего вы решили, что моих торговых связей достаточно для рас­крутки столь сложного и рискованного дела?

Посланник из далекой Ичкерии усмехнулся:

– Потому что здесь – на относительно небольшом пространстве пересекаются два военных округа: Пограничный и Дальневосточ­ный. Кроме того, квартирует множество баз Тихоокеанского флота. Гарнизонов и арсеналов едва ли не больше, чем во всей Сибири. Следовательно и генералов – как собак недорезанных. А где генералы, там и коррупция. Согласны?

 

 

Самые потрепанные и дешевые иномарки Руслан приказал на время ремонта площадки, переставить плотными ря­дами на бровку к дальнему ограждению. Новые и до­рогие, за исключением нескольких штук, перегнали на один из со­седних рын­ков. На свежее за­катан­ном асфальте осталось около тридцати неплохо выглядевших автомобилей, выставленных на продажу по самым низким ценам, и три сверкающих свеженьким лаком внедорожника, предназначенных для сегодняшней важной встречи.

Днем ранее Газыров позвонил нужному человеку из штаба Флота. Разговор состоялся недлинный, но результат чеченца устроил. Представившись на тот случай, если контр-адмирал поза­был их не слишком тесное знакомство, он «по секрету» поведал о скором прибытии партии отменных, но недорогих иномарок. По­добная информация действовала на чиновников любого ранга маги­чески. Как бы там ни было, а купить дешево отличный автомобиль себе или для молниеносной перепродажи с наваром, еще никто из них не отказы­вался. Стороны сговори­лись встретиться сегодня на бывшем ста­дионе.

За час до назначен­ного времени, Руслан отпра­вил работников рынка гото­вить к вторжению самосва­лов и катков следующую площадку, оста­вив лишь не­сколько человек охраны. Прохаживаясь вдоль ряда ав­томобилей и докуривая третью сигарету кряду, он с беспо­койством по­сматривал на часы. Ми­нуло двадцать ми­нут от назначенного вре­мени, но адмирал из штаба Флота не появился.

Седой чеченец опять занервничал. В последнее время он ощущал усталость и непривычную тоску. Хорошо поставленный бизнес почти не требовал его участия – обо всем беспокоились умело подобранные приближенные люди. Но, при­выкший долгие годы решать важнейшие вопросы сам, он по-прежнему испытывал необходимость в активной деятельности. Увы, все, что требо­валось от него в отлаженном механизме – об­щий контроль и све­жие идеи.

Война давно добавила к новому и еще непривыч­ному положе­нию, неуверенности и чувство вины перед род­ственниками, остав­шимися на Кавказе. Вероятно, все это явилось дополнением к основной причине, заставившей Газырова взяться за рискованное задание. Основной же причиной была боязнь за жизнь старшего брата – Джаруллы.

Да, по­сланник из мятежной Чечни поставил его в очень трудное положение! С одной стороны было жаль старшего брата – тот наверняка находился в роли заложника и откажись Руслана сотрудничать с неведомой и всесильной организацией – наверняка бы погиб. В случае согласия Руслан подвергался опасности сам и тащил за собою в пропасть семью. Поэтому он решил действовать пре­дельно осторожно: от сотрудничества отказываться не стал, но в тайне заказал комплект документов с загранпаспортами. В новых, еще пах­ну­щих типографской краской книжицах, все члены его семьи значи­лись под фамилией Сирхаевы…

Газыров остановился возле последней машины и в очередной раз посмотрел на приоткрытые ворота. У въезда на бывшую спортивную арену, также в ожида­нии гостя, маячил преданный по­мощник. Дабы не вызывать вопросов у верзил в камуфляже, он неистово жестикулировал и отдавал им будничные распоряжения.

«Нервы, нервы… Как до ссоры с Тимуром и до визита эмиссара спокойно работа­лось! Послал же Аллах мне этого Рамзана!..» – продрогший Газыров сел на заднее сиденье бли­жайшей машины и со злостью захлопнул дверь.

Эмиссар исчез так же неожиданно, как и появился. Сразу же после продолжительной беседы в кабинете, он оставил несколько устных инструкций и засобирался в обратный путь. В аэропорт чеченец отправил его на своем представительском автомобиле. Передав Газырову сумку с немалой суммой в валюте, тот решил возвращаться на запад самолетом – налегке можно было не опасаться милицейских кордонов и досмотра.

Внутри просторного «Ниссана» холод также про­бирал насквозь, лишь ветер теперь не продувал тонкого кожа­ного плаща. В нос ударил резкий кисловатый запах, оби­тавший в салоне. Руслан поморщился, однако идти в тесное помещение к охране не захотел.

Второй день он пребывал в дурном настроении. Даже верный помощник, заметив недобрую перемену, насторожился. После телефонного раз­говора с братом, се­добородому кавказцу часто в голову лез один и тот же вопрос: по­чему таинственная организация поручила опасное предприятие именно ему?

«Да, я везучий и, наверное, неплохой организатор, раз все полу­чается. Есть немалые связи, возможно­сти… Осторожен и умею решать непростые вопросы, – рассуждал он, вновь с нетерпе­нием поглядывая на ворота стадиона. – Но, если за­даться серьезной целью, то таких как я – деловых и удачливых чечен­цев, можно найти немало. Зачем же искать здесь – на краю света?!» Ему пришлось посвя­тить в суть внезапно появившейся проблемы своего давнишнего друга Мухарбека – вла­дельца уютного ресторанчика «Восточная кухня». Сидя за столиком тамошнего отдельного кабинета, тот так же искренне и долго удивлялся сему факту.

«Что за тухлятину надо возить в машине, чтобы она так прово­няла! – подумал Руслан, прикуривая оче­редную сигарету. – Надо бы приказать охране – пусть на ночь оста­вят дверцы открытыми, иначе мы ее никогда не продадим…»

Вчера, за шикарным праздничным столом по случаю именин его младшей дочери, кто-то из мно­гочисленных гостей про­износил оче­редной тост. У го­ворившего, вместо панегирика, сложи­лась целая речь, эмоционально переплетавшая в себе и по­литику, и отношение к власти, и поздравления… В конце здравицы оратор предложил выпить за живущих ныне в Чечне и страдающих от ужа­сов войны родст­венников. Все взволнованно осушили бокалы и стали по очереди вспоминать оставшихся на Кавказе. Вот тут-то Га­зырова не­ожиданно и посетило страшное предположение. Он знал, что у Мухарбека в Ингуше­тии жил только одинокий двоюродный племянник. У ос­тальных гостей родственники перебрались либо за гра­ницу, либо в то же Приморье, и их рассказы преимущест­венно сводились к судьбам знакомых. У Руслана же в Очхое оставались престарелый отец, да старший брат Джарулла с большой семьей.

Глядя тогда сквозь стоявший напротив фужер с кроваво-рубиновым вином, Газыров вдруг отчетливо понял: от ре­зультатов пору­ченной миссии определенно зависит жизнь близ­ких ему людей. И даже факт того, что о грядущем визите эмиссара впервые дове­лось услышать именно от Джаруллы, не давал ему права надеяться на другую – меньшую плату за неудачу в порученной миссии. Тогда от жуткой мысли у него внутри все замерло и похоло­дело…

«Это всего лишь догадки, но готовым нужно быть ко всему!» – решил он, увидев притормозившую возле ворот долгожданную черную «Волгу» с военными номерами. Из машины вышел мужчина лет пятидесяти пяти в штатском, с лысой, словно бильярдный шар головой и по-хозяйски вошел на территорию рынка. Около него тут же, как из-под земли, вырос помощник Руслана и, раскланяв­шись, указал рукой в сто­рону ожидавшего в машине шефа.

«Скорее всего, этот «Ниссан» служил катафал­ком где-нибудь в Осаке», – пожилой кавка­зец распахнул дверь не­нави­ст­ного внедорожника и, по­кидая его, с удовольствием вдохнул весен­него, свежего воздуха…

 

 

Глава седьмая

Горная Чечня

 

Скрыться незамеченным и тихо – без стрельбы и прочего шума у Баринова не вышло. Да и не знал он толком того, что творилось за пределами временного прибежища, как и не ведал о расположении остальных построек и дежурных дозоров банды. В дерзком решении совершить побег спецназовец полагался на удачу, так некстати покинувшую его на горной тропе. И вот сейчас она снова повернулась к нему неизвестно каким местом.

Деваться было некуда – прямо перед ним неожиданно возник сам Усман Дукузов с парочкой приближенных единоверцев. Конечно же, они опешили, столкнувшись с русским, да еще увидев в его руках автомат. На все про все бог не отпустил Сашке и секунды. При иных обстоятельствах ему без особых осложнений удалось бы раскидать эту троицу кулаками, но сейчас – после контузии, да еще с куском металла в плече, шансов на успех в рукопашной схватке было немного. Пришлось сызнова рассчитывать на фортуну. Он вздернул ствол автомата …

Над горным лагерем сепаратистов отчетливо простучала короткая очередь, раскидавших трех кавказцев от входа в «сарай». Отныне никто не стоял на пути Александра, но и все до последнего бандита были оповещены о чрезвычайном происшествии на территории базы.

Выскочив из «шалаша», майор огляделся по сторонам…

Лагерь находился в каком-то неглубоком ущелье. Каменистая почва местами соседствовала с островками травы, кое-где торчали редкие деревца. Десятка три палаток различной вместимости были беспорядочно разбросаны по ущелью. Почти все брезентовые жилища скрывались под серо-коричневой маскировочной сеткой…

Он сориентировался по солнцу. Бежать следовало на север, а северная оконечность базы находилась, слава богу, поблизости. Следовало лишь проскочить меж двух палаток, одна из которых приткнулась своим боком к разлапистому хвойному дереву.

Голова во время бега опять закружилась, а ноги отчего-то не позволяли передвигаться с нужной скоростью. Пришлось довольствоваться средним темпом.

Пробегая мимо пары брезентовых жилищ, Баринов услышал отрывистые команды. Разобрать слов не смог, но и так нетрудно было догадаться – услышав поблизости стрельбу, один из бодрствующих бандитов будил спящих собратьев по оружию. Беглец на ходу полоснул из автомата по палатке и продолжил марш-бросок. Насколько он помнил, до блокпоста группе оставалось отмахать около тридцати километров…

Первые пули противно прожужжали над головой через полминуты. Затем все пространство вокруг спецназовца пришло в неистовое движение от фонтанчиков, вздымаемой свинцом светлой пыли. Не позволяя «духам» вести прицельный огонь, Сашка петлял на открытом пространстве не хуже зайца, приближаясь к заветной цели – невысокому взгорку с коротким, пологим склоном. И не было ему в эти секунды никакого дела до того, что находиться на противоположной стороне скалистого препятствия. То ли хоронился вражеский дозор, то ли открывалась свободная дорога до самых лесов…

– Лишь бы не организовали погоню! Лишь бы не организовали… – твердил враз пересохшими губами Александр. – Патронов в запасе – кот наплакал. Да и марафонец сейчас из меня никудышный…

Назад он обернулся только однажды. Фортуна уберегла от шквала пуль и, оказавшись на вершине взгорка, бывший пленник посмотрел на ущелье…

– Черт! – выругался он, заметив с бегущих следом бандитов.

Однако еще большая неприятность ждала его чуть дальше. Пробежав метров сто пятьдесят по вершине возвышенности, командир погибшей группы спецназа едва не столкнулся с тремя дозорными. Он своевременно узрел их фигуры и успел, метнув единственную гранату, упасть в какую-то неприметную ложбину. А сразу же после взрыва вскочил и, не отвлекаясь на результаты атаки, бросился бежать дальше…

Пули визжали и слева, и справа. Грохот автоматных очередей доносился сзади то совсем близко, то отдалялся. Баринов продвигался на север, экономя силы и мечтая только об одном: поскорее добраться до леса. Там, потеряв его из виду, погоня непременно утратит темп и уже не настигнет. Но до спасительных лесов было еще очень далеко…

Минут через тридцать он понял, что необходима передышка. Ноги стали ватными и не слушались; в висках стучало, а привычный вес «Калашникова» утроился. Да к тому же и «духи» сократили дистанцию – выстрелы отчетливо бухали все ближе и ближе.

– Сейчас, ребятки… дайте только подобрать подходящее местечко, – бормотал Сашка, рыская взглядом по каменистому, пересеченному рельефу.

Наконец, нужное место нашлось. Оно представляло собой груду бесформенных каменных обломков, лежащих вдоль хребта невысокой горы с относительно ровными, открытыми подходами. Кое-как взобравшись на возвышенность, которую, так или иначе, пришлось бы преодолевать, он развернулся и занял неплохую позицию.

Нет, затяжной и вязкий бой спецназовец затевать не собирался. Ему позарез требовался кратковременный отдых. Хотя бы минут пять, не более. Да и проучить головорезов, немного остудив их пыл, следовало, во что бы то ни стало.

Он лежал на каменном уступе, чуть высунув голову из-за края огромного камня. Расстояние до «чехов» стремительно сокращалось, но майор не торопился, подпуская их ближе, чтобы наверняка расстрелять самых резвых. Указательный палец правой ладони сначала ласково поглаживал спусковой крючок, затем начал плавное движение назад…

Шесть пуль первой и единственной очереди он послал в самое скопище боевиков, потом отработанным движением щелкнул переводчиком огня, дабы стрелять одиночными и, прицельно израсходовал остатки боезапаса первого магазина. Бандиты залегли и открыли беспорядочный ответный огонь.

– Все, минут на десять-пятнадцать они остановлены, – прошептал Сашка и незаметно покинул позицию.

Полученную фору он использовал на полную катушку: перезарядил «Калаш», закинул его за спину и, опять-таки, выбрав средний темп, рассчитанный на продолжительную нагрузку, легко спустился по противоположному, невидимому чеченцами склону…

Скоро впереди показался обрыв. А чуть позже Александр сообразил, что за ним скрывается та самая злополучная тропа, где произошел последний бой его отряда. Только на этот раз он оказался гораздо ниже перевала – километрах в семи-восьми севернее. «Что ж, до леса час-полтора хорошего хода. От погони, вроде, оторвался – и то хорошо», – оптимистично подбивал итоги Баринов, осторожно спускаясь с невысокой скалы на знакомую тропу.

Раненное плечо от невероятной гонки по пересеченной местности и сильной отдачи автомата при стрельбе опять разболелось. Бинтовая повязка ослабла и перепачкалась в пыли, но думать об этом времени не было.

– Вперед! Вперед!.. – нашептывал беглец в такт частым шагам. – «Приматы» давно прочухали, что за обломками скал никого нет, и опять сокращают дистанцию. И он не ошибся. Оставшиеся в живых после короткой стычки боевики приближались с каждой минутой.

Узкая горная тропка закончилась, перейдя в широкую грунтовку. Растительность встречалась чаще, почва из каменистой и светло-серой превратилась в темную. Сердце вновь бешено колотилось и, казалось, готово было вырваться из груди. Сашка перешел на шаг и ежеминутно оглядывался – местность оставалась открытой, дозволяя заметить погоню издали.

«Неизвестно, сколько я провалялся на той проклятой тропе, и сколько потерял кровушки, – гадал он о причину, из-за которой крепкий и выносливый организм так стремительно охватывало состояние жуткой слабости. – Ну, отлежался потом на нарах, съел немного плова, глотнул воды… Разве этого достаточно, чтобы восстановиться?»

Воспоминание о кувшине с прохладной живительной влагой стало пыткой.

– Эх, водички бы сейчас! Хоть глоточек!.. – в очередной раз оглянулся майор.

В километре – там, где заканчивался затяжной склон, и начиналась равнина, показалась группа бандитов…

Он не выругался, не застонал, а плотнее сжал зубы и медленно – насколько позволял остаток сил, побежал. Впереди уже виднелось редколесье, но до него еще следовало добраться. Да и в лесу сразу не остановишься – до дороги с блокпостами верст десять и «чехи» так просто не отстанут от беглеца, побывавшего в расположении горной базы. Слишком много он знал и слишком большую представлял опасность для отряда Усмана Дукузова…

Полоса темнеющего леса приближалась невероятно медленно. Будто издеваясь над еле передвигавшимся, изможденным и бледным Александром, первые отдельно стоящие деревца и кусты увеличивались в размерах едва заметно. Порой ему чудилось, что спасительная «зеленка», дразня, отступает все дальше и дальше – вглубь обширной Терско-Кумской равнины.

И все-таки он добрался до высоких зарослей. Стая каких-то птиц, испуганно захлопав крыльями, устремилась ввысь, как только он доковылял до ближайших деревьев. Он уже не оглядывался – зачем терять драгоценные мгновения? Редкие выстрелы, звучащие за спиной, ухали настолько близко, что все чаще на ум приходила догадка: бандиты хотят взять его живьем и целят по ногам. Пули и впрямь не летели верхом, а вспахивали землю в опасной близости от Сашкиных стоп.

Нырнув в кусты, он упал и, ползком переместившись в сторону, нашел прореху меж тонких стволов. Сквозь «окошко» увидел растягивающихся в цепь чеченцев…

Клокотавшее дыхание, бешенный пульс и дрожь в ослабших руках не позволяли хорошенько прицелиться. На пару секунд майор прикрыл глаза, сделал подряд три глубоких вдоха…

Не помогло – прицел автомата отплясывал на выбранной цели. Тогда он вновь нащупал переводчик огня, щелкнул им вверх и, боле не раздумывая, ударил по противнику короткими очередями.

Патроны во втором магазине закончились быстрее, чем ожидалось, а силы к Баринову так и не вернулись. Вставляя в «Калаш» последний магазин, он сменил позицию и, прежде чем продолжить отступление, расстрелял половину оставшегося боезапаса. Другую половину пришлось израсходовать уже в лесу…

Ставшего бесполезным автомата беглец не бросил. Так уж издавна учили бойцов спецназа – без сожаления расстанься с ранцем, набитым пищей, водой и медикаментами; сними с себя бронезащиту, одежду, обувь… Но никогда не оставайся без оружия. Никогда! Даже если оно без патронов и представляет собой кусок никчемного металла.

В зарослях Александр поначалу получил два существенных преимущества: «духи» его не видели и не слышали. Он же умело передвигался по лесу, бесшумно ступая мягкими кроссовками меж сухих ветвей и прошлогодней листвы. Зато толпу чеченцев, ощущавших себя полноправными хозяевами здешних мест и ни сколь не обеспокоенными производимым шумом и громкими переговорами, было слышно отлично.

То ли из-за крон де­ревьев, плотно смыкавшихся над го­ловой и плохо пропускавших свет, то ли из-за позд­него времени, показа­лось, будто небо потемнело. Кус­тарник с редколесьем за­кончились, и майор устало ковылял меж гладких стволов хвойных деревьев. Сейчас ему было безраз­лично, какие сюрпризы уготовила судьба впереди – сзади по-прежнему до­носились выстрелы.

А преследователи, меж тем, давно разгадали нехитрый замысел бывшего пленника: полтора десятка боевиков двигалось в северном направлении длинной цепью, прочесывая лесной массив; другой же отряд, численностью поменьше, стал резво обходить русского по флангу, с тем, чтобы отрезать ему путь к спасительной трассе с блокпостами федеральных сил. И вряд ли Сашка, в голове и глазах которого опять все потемнело и поплыло, мог просчитать подобный вариант событий. Он уже не бежал, а брел, как выражались в бригаде «на автопилоте», спотыкаясь и покачиваясь, задевая стволы деревьев, не чуя настигавшей погони и не догадываясь о поджидавшей впереди засаде.

Спустя четверть часа Баринов миновал небольшой овражек, а на подъеме врезался раненным плечом в древесный ствол. От боли, прострелившей до самого бедра, в глазах замельтешили искры. Он сделал по инерции пару неверных шагов, остановился, ища свободной рукой опору и… рухнул наземь, закувыркавшись по склону назад – на самое дно лощины.

Две пары глаз наблюдали за этим беспорядочным падением. Они уже минуты три неотрывно следили за еле передвигавшим ноги русским. Как только тело его скатилось вниз и осталось лежать неподвижно, два человека переглянулись и быстро двинулись ко дну овражка…

 

 

Глава восьмая

Владивосток

 

Дверь кабинета без стука распахнулась. Газыров поднял грозный взгляд, да сразу сменил гнев на улыбку – на пороге стоял Мухарбек. Руслан по обычаю обнял старого друга. А тот, выудив из кармана бутылку коньяка, нарочито возмутился:

– Почему совсем не заходишь в мой ресторан? Два дня уже не виделись! Нет времени пообедать или саум соблюдаешь? Так до рамадана еще далековато…

– Прости, дружище… столько проблем! Тут скоро не только про обед за­будешь.

Они присели на мягкий кожаный диван.

– Люба! – вдруг громогласно и с неприязнью позвал Руслан Селимханович.

В кабинет стремительно ворвалась секретарша – молодая, но уже полнеющая женщина, фигурой и формами напоминавшая образы, запечатленные на полотнах великим Рембрантом: ог­ромные бедра; мускулистые икры; покатые плечи и пышные, будто спелые дыни груди.

– Сооруди-ка нам что-нибудь из за­куски, – приказал Газыров.

Та поспешно кивнула и собралась было прикрыть за собой мас­сивную дверь, да босс остановил ее фразой, произнесен­ной тоном весьма угрожающим:

– И еще… Если в моей пепельнице не останется места для окур­ков, я предложу тебе должность охранника на автомобильной стоянке.

Любочка побледнела, схватила перепол­ненную пепельницу и опрометью ринулась исправлять оплошность. Руслан проводил ее взглядом строгим и беспощад­ным, Мухарбек – мягким и отчасти восторженным.

– Хороша твоя Любка, и где ты таких «штучек» отыскиваешь? – принялся он открывать бутылку.

Давно подмечая симпатию приятеля к своей секретарше и искренне удивляясь его вкусу, Газыров с насмешливо произнес:

– Если ты находишь ее неотразимой – забирай хоть сегодня.

На Любочку он уже не мог смотреть без раздражения, посему готов был расстаться с ней незамедлительно. Однако ж и Мухарбек – приличный по здешним меркам семьянин, не был готов к такому повороту. Поспешно дав задний ход, он завел беседу о другом:

– Со Скрябиным встречался?

– Да. Отныне он мой кли­ент.

– Чем занимается?

– Какой-то самый крутой начальник арсеналов. Что-то вроде заместителя Командующего флотом по вооруже­нию. Контр-адмирал, кажется… Я в этих военных кличках ничего не смыслю.

– Если так – он именно тот, кого мы ищем!

– Хотелось бы надеяться, – задумчиво сказал Руслан.

Минут через пять, открыв дверь крутым бедром, в кабинет вплыла Любочка. В руках она держала под­нос, плотно застав­ленный небольшими тарелочками с разно­образными деликатесами. На самом краю стояла вычищенная до блеска пепельница.

Владелец автомобильной империи молча наблюдал за провор­ной сервировкой стола, а его приятель с жадностью разглядывал изрядно выпирающие женские формы. Когда тетка тяжело простучала каблу­ками к выходу, ловко наполнил коньяком две рюмки и напом­нил о Скрябине:

– О деле поговорили?

– Нет. В первую встречу это было бы неосто­рожно – можно ненароком спугнуть. Для начала надо хоро­шенько «привязать».

Повернув бутылку, седобородый чеченец прочитал:

– Дагестанский выдержанный. Отменный коньячок! И как тебе удается его оттуда переправлять?! Привезти сего­дня ящик конь­яка из Кизляра сложнее, чем купить партию машин в Япо­нии… Наше здоровье! – он медленно опрокинул содержимое рюмки в рот и, смакуя мягкий благородный вкус, подцепил вилкой очищен­ную ми­дию. – Да, это не та дрянь, что продается в магазинах. На­стоящий!

Довольный Мухарбек улыбаясь, снова наполнял рюмки…

– Одним словом, Скрябин остался доволен на­шим знакомством. Выбрал «Тойоту» – внедорожник, узнав же цену, захотел еще одну – для зятя. Но я вот о чем хотел бы тебя попросить, Мухарбек. Органи­зуй-ка небольшой сабантучик на берегу моря – ну, ска­жем, в бухте Лазурная. Помнишь, где мы пару лет назад праздновали Курбан-байрам? Словом, как ты умеешь: шашлычок, плов, водочка… Финансирование и охрану я обеспечу.

– На сколько персон?

– Ты, я и Скрябин.

Приятель понимающе кивнул: предстоял серьезный разго­вор с адмиралом и лучших условий, чем на природе, с выпив­кой, да под хорошую закуску, не придумаешь.

Они снова опрокинули по рюмке.

– Машину совсем дешево отдал?

– Вторую и вовсе подарю! Лишь бы с этой гнилой затеей по­скорее развязаться.

– Да-а, вот и сюда война докатилась… Как раньше спокойно ра­боталось! Помнишь то время, когда мы втроем сюда приехали? Я, ты и Тимур. Я-то сразу решил дело с рестораном начинать, а вы с Ти­муром свою затею разворачивали…

Мерную беседу прервали – в дверь кто-то робко постучал. В приоткрывшуюся щель просунулась рыжая голова все той же Любки.

– Руслан Селимханович, для меня вечером срочной работы нет? – пропищала она лилейным голоском.

– Можешь ехать, – подобрел от спиртного босс.

– До свидания.

– Жаль… жаль, что Тимур исчез. Такой человек был! Он нам и сегодня с этим оружием не помешал бы – хваткий, напористый, хитрый… Ах, как замечательно и спокойно жили, работали!.. – продолжал сокрушаться хозяин «Восточной кухни».

Захмелевший Газы­ров, согласно качал головой и, незаметно вздыхая, вспоминал о лежащем во внутреннем кармане пиджака загранпаспорте на имя их третьего друга – Ти­мура Сирхаева.

 

 

Около полугода звучавший из уст Любочки вопрос по поводу «срочной вечерней работы», неизменно означал следующее: «Если сегодня вечером вы не намерены поиметь меня на кожаном диване своего шикарного кабинета, то не разрешите ли воспользоваться ва­шей служебной машиной, чтобы не трястись в общественном транс­порте?»

Почуяв появившуюся в последние недели холодность всесиль­ного шефа, секретарша лезла из кожи вон, дабы поправить пошатнувшееся положение. В часы недавней близости в отдельном кабинете «Восточной кухни» она старалась угодить во всем – что только не позволяла с собою делать! Чего только не вытворяла сама! Но… золотое времечко безвозвратно утекло, и Люба это с ужасом осознавала.

Накинув короткую замшевую курточку и повесив на плечо сумочку, молодая женщина неторопливо вышла на улицу. Огромный и черный как смоль лимузин стоял на привычном месте – у подъезда офиса.

– Привет, – бросила она водителю, приоткрыв сначала перед­нюю дверь. Но вперед она все же садиться не стала – на том месте ездил, как правило, охранник, а она считала себя рангом повыше. Пока устраивала в глубоком сиденье раздобревшее тело, муж­чина средних лет опустил разделявшее салон стекло и, моргая осоловевшими от бессонницы глазами, справился:

– Домой?

– А куда же еще.

– Что ты сегодня рановато, – пробурчал он, запуская остывший двигатель.

– Все успела сделать, а у шефа гость. Коньяк пьют.

«Все успела! – усмехнулся про себя мужик, плавно выворачивая руль, – а то нам не известно, чем ты вечерами занимаешься у Га­зырова в кабинете. Тихоня, мать твою!»

По случайности Любочка проживала в том же районе, что и Руслан Селимханович. Машина быстро миновала оживленный центр и свернула в один из длинных извилистых переулков. Через не­сколько кварталов плохо освещенная, с крутыми перепадами улочка раздваивалась и шофер кру­тил баранку влево, буря курс на роскошную виллу босса; либо поворачивал вправо, ежели дос­тавлял до серой панельной пятиэтажки его полнотелую пассию.

Оставив позади роковую развилку, автомобиль снова набрал скорость. До Любкиного пристанища оставалось метров пятьсот, когда что-то резко хлопнуло впе­реди и слева. Не сбав­ляя резвого хода, тяжелый лимузин угрожающе повел капотом из стороны в сторону и пошел юзом. Противно завизжала по асфальту резина. Во­дила вдавил до пола педаль тормоза и, выворачивая руль вправо, от­чаянно матерился. Пассажирка, вцепившись в двер­ную ручку, до­бавляла визга в нервозную и катастрофическую ситуацию – машину несло боком на бетонный фонарный столб. Через секунду жители ближайших домов ус­лышали звук сильнейшего удара – слегка подскочив на низком бордюре, авто с размаху врезалось в мачту ла­кирован­ным правым бортом, осыпав тротуар мелкими, поблески­вающими в тусклом освещении стеклами.

Когда улеглось эхо от удара, и заглох двигатель, с невыносимым скрипом открылась передняя левая дверца – чертыхаясь и стряхивая с себя остатки стекла, наружу вы­брался водитель. Он глянул на неподвижно лежавшую в просторном салоне жен­щину, опять крепко матюкнулся, достал из кармана мо­бильник и стал куда-то названивать…

 

* * *

 

Спустя два дня после автомобильной аварии, в небольшом конференц-зале Газыров собрал экстренное совещание. Сидя вокруг овального стола, уже томились в ожидании начала го­ловомойки заместители Руслана Селимхановича и срочно присланный пол­ковник из городского Управления внутрен­них дел.

Тем временем в приемной толпились молоденькие девочки – соискательницы удачи в поиске доходного и теплого местечка.

– Беседовать с ними будешь в моем кабинете – на совещании ты мне пока не нужен, – отрывисто напутствовал Руслан помощника. – А мне неко­гда – люди ждут! Все мои пристрастия и вкусы знаешь. Присмотри, одним словом, пяток подходящих, современных и… что б не по­хожи были на Любку. Понял?

– Понял, Руслан. Сделаю.

– Вот и устрой все по уму. А уж я потом выберу из них какую-нибудь кошечку…

Он торопливо прошествовал через приемную в конференц-зал. Девушки мигом примолкли и проводили местного «бога» трепет­ными восторженными взглядами.

– Извините за задержку. Начнем… – по-хозяйски уселся он в кресло во главе овального стола.

Серьезные, озабоченные недавним происшествием мужчины закивали.

– Александр Романович, – обратился Газыров к полковнику ми­лиции, – лаборатория подтвердила версию выстрела?

Чиновник в мундире вынул из толстой папки листок и, положив перед собой, объявил:

– Увы, Руслан Селимханович, вывод экспертов однозначен: ко­лесо насквозь пробито пулей калибра 7,62.

– Стреляли один раз или несколько?

– Больше следов от пуль нигде не найдено, как, впрочем, и гильз.

– Ну и каковы же выводы?

– Работал профессионал – следов не оставлено. С мотивом тоже все понятно: вас кто-то решил попугать. Если бы стреляли на поражение – пуля была бы направлена в заднюю часть салона. Полагаем, дело рук ваших конкурентов.

– Шансы найти исполнителя имеются?

– Очень небольшие, – честно признался мент, но бодро заверил: – Принимаем все мыслимые меры! Уже подключена лучшая следствен­ная бригада краевого центра.

Кавказец нервно погладил коротко подстриженную седую бо­роду…

Знал он, чем закан­чиваются оптимистичные посулы. Если и найдут исполнителя, то мертвого, да и то случайно. Через пару лет… А без него плакали надежды выйти на заказчика.

– Хасан, – переключился он на заместителя по безопасности. – У тебя что-нибудь есть?

– Переговорил со всеми авторитетами, обрисовал проблему. Если действовал кто-то из местных – обещали помочь.

– Ну а сами-то что говорят?

– Ни один из них о готовящейся провокации не знал и не слышал. Ве­рить можно – люди проверенные.

Газыров обвел взглядом присутствующих…

Судя по их лицам, сказать им так же было нечего.

Несмотря на сдержанный вид и вполне мирный тон, внутри у Руслана всё кипело от ярости. Да, подозрения упрямо сходились на мелко плавающих конкурентах, страстно желающих спихнуть с дороги его – владыку местных автомобильных рынков. На мгнове­ние он вдруг представил себя на месте лежащей в салоне дорогого лимузина окровавленной Любочки… Во всей этой ис­тории его действительно спасла случайность – отправился бы домой он – неизвестно, чем бы закончилась поездка. И, невзирая на то, что выстрел был произведен после того, как машина повернула совсем в другую – противоположную от виллы Газырова сторону, его все равно крайне настораживало это происшествие. Кто знает, может быть и на другом участке дороги, ведущей к дому босса, кто-то поджидал с оружием в руках.

Сейчас опостылевшая Любка лежала в больнице с сотрясением мозга и раздробленной правой ключицей. На столе же, прямо перед ним покоилось ее заявление об увольнении, написанное под диктовку медсестрой прямо в палате. Внизу под коротким тек­стом красовалась кривая неразборчивая подпись самой секретарши, а в левом верхнем углу уже значилась положительная резолюция шефа. Вчера в качестве ответного шага он отвез в больницу огромную корзину с фруктами и вручил по­страдавшей компенсацию за лечение и моральный ущерб – конвер­тик с десятью тысячами долларов. Кажется, она осталась довольна данным прощальным жестом…

Совещание длилось более часа. Не стесняясь государева слуги и молчаливого босса, взявший слово Хасан приглушенным и полным затаенной угрозы голосом в красках пообещал другим заместителям, что ежели прознает о заговоре или прочем предательстве, то их трупы будут изъедены метровыми камчатскими крабами на дне залива Петра Великого. Изъедены до самых костей! А кости, как известно, никогда не всплывают!

Те пучили глаза, мотали головами, театрально обижались и мы­чали в собственное оправдание слова верности Газырову и Хасану до последнего вздоха.

 

 

Тем временем в соседнем помещении во всю происходил так называемый кастинг – понятие, трактуемое помощником с вольной кавказской своеобразностью. По срочно разостланному в местные газеты объявлению, на вакансию секретаря изъявило устро­иться около со­рока «…незамужних, стройных девушек с исключи­тельно привлека­тельной внешностью, не старше двадцати пяти лет и не обременен­ных лишними комплексами».

Молодой чеченец обладал сносным вкусом, дей­ствительно знал требования капризного патрона и некоторые интим­ные тонкости той работы, с которой так или иначе пришлось бы столкнуться новоиспеченной сотруднице.

– Ну-ка, пройдись, – вальяжно приказывал он всякий раз, когда очередная сексапильная соискательница входила в кабинет и плотно при­крывала за собой дверь.

Уподобляясь модели, девушка старательно вышагивала по пест­рому ковровому покрытию, исполняя знаменитую походку «от бедра». Сам же помощник, развалившись на диване, изображал из себя верши­теля человеческих судеб.

– Довольно топать каблуками – не на подиуме, – оста­навливал он через минуту монотонную ходьбу. – Приподними-ка юбку!

Если в ответ на данную реплику барышня округляла глаза или возмущалась в другой форме, разговор немедля прерывался – рас­порядитель демонстративно вычеркивал ее фамилию из списка и вы­проваживал вон, требуя появления перед очами следующей претендентки. Если же приказ безропотно выполнялся, чеченец становился еще наглее:

– Выше-выше поднимай! Я должен определить длину твоих нижних конечностей.

Девица задирала юбчонку или платье едва не до плеч, а он, вдо­воль налюбовавшись нижним бельем, подзывал ее ближе и требовал показать грудь. Коль и этот номер проходил, молодой человек негромко нашептывал обещания замолвить пару словечек, с опаской бросал взгляд на входную дверь и торопливо, на ощупь «определял гладкость» тех или иных мест юного тела.

По этой бес­хитростной схеме «кастинг» продолжался почти час…

Одной из последних в кабинете появилась высокая, стройная красавица с распущенными русыми волосами. Весьма привлекатель­ная фигура отчего-то скрывалась ею под тонкими кожаными брю­ками и такой же легкой короткой курточкой.

– Комплексы есть? – грозно поднял бровь кавказец, недоволь­ный за­крытостью костюма девушки.

– Откуда им взяться? – просто отвечала она.

– Тогда раздевайся, – бросил он, наливая полную рюмку дармового коньяка.

А когда поднял глаза, на девице оставались лишь узенькие полупрозрачные трусики. Чеченец с поднятой рюмкой ос­толбенел…

Она же, вновь обув туфельки на высоких шпильках, гра­циозно прошлась по кабинету, покрутилась на середине; красиво изогнув кошачью спинку, нагнулась… Закончив «показательную программу», повернулась к нему лицом и спокойно ожидала вердикта…

Такое захватывающее и смелое шоу ему довелось лицезреть только однажды в лучшем ночном клубе Владивостока. Не совладав с собой, молодой человек вмиг оказался подле нее. Словно во сне поднял руку, желая прикоснуться к, казалось бы, абсолютно доступному телу, но… тут же получил звонкий шлепок по ладони.

– Ты, верно, забыл: я устраиваюсь секретарем вовсе не к тебе, – твердо проговорила знойная особа, взирая на него уверенно и на­смешливо, как смотрит всякий гость, внезапно оказавшись в незна­комом богатом доме и безошибочно рассортировав толпу оди­наково одетых людей на господ и лакеев.

Впервые смутившись за время театрализованного действа с раздеванием, посрамленный чеченец вернулся к дивану.

Одевалась и приводила себя в порядок она так же быстро, сколь и сбрасывала одежду. Однако теперь не спешил он – пять галочек уже имелись против фамилий подходящих девушек, и про­смотр про­должался разве что для собственной его услады. Да и за­детые отка­зом кавказская гордость с мужским достоинством были ущемлены этой стервочкой основательно.

– Ты нам не подходишь. Свободна, – объявил он решение, жир­ной чертой вычеркивая ее из длинного списка.

Полная достоинства, русоволосая красавица повернулась и, не произнеся ни слова, ровной походкой направилась к двери. А у самого порога вдруг столкнулась со стремительно вошедшим в каби­нет Газыровым. Сделав шаг в сторону, деликатно уступила дорогу.

Босс пребывал в дурном расположении духа. Однако, завидев эффектную девушку, враз обмяк, растаял. Сурово сведенные брови расползлись по своим обычным местам, морщины на лбу раз­глади­лись, средь короткой седой бороды мелькнуло подо­бие улыбки…

Остановившись и приосанившись, он протянул руку:

– Руслан Селимханович.

Она же, пожимая ладонь, назвать себя не успела – всемогущий властелин дальне­во­сточной автомобильной империи указал на одно из кресел, что стояли у начальственного стола, и выпроводил вмиг утерявшего власть помощника со словами:

– Все, заканчивай смотрины! Гони всех из офиса.

– Вот список тех, кто прошел отбор, – осторожно положил он на край стола листочек с галочками у пяти девичьих фамилий.

Но было поздно. Очарованный внезапной встречей Газыров, сделал выбор мгно­венно – так, как привык разрешать большинство важнейших проблем. Он грозно зыркнул на молодого че­ловека, и тот, поняв все без слов, надолго исчез из каби­нета.

Рассматривая прелестную собеседницу, словно сошедшую с обложки модного журнала, Руслан опять почувствовал прилив сил.

– Итак… у меня к тебе единственный вопрос: умеешь ли ты ва­рить хороший кофе?.

– Дайте мне десять минут, и у вас на столе появится чашечка от­менного кофе по-венски, – отвечала она безбоязненно, глядя открыто и искренне большими зеленоватыми глазами.

«Отлично! – подумал он, впервые за последние двое суток вздохнув с облегчением. Руки его медленно и ритмично рвали на мелкие клочки оставленный помощником список. – Чертовски привлекательна! Непозволительно красива! Представляю, какова у нее фигура! И совсем не похожа на Любку – просто ничего общего!..»

– Завтра в восемь сорок ты должна быть на рабочем месте, – деловым тоном произнес Руслан. – Ровно в девять подашь мне свой кофе по-венски, попробую… Хотя я, признаться, пред­почитаю покрепче – турецкий.

Понимая, что аудиенция окончена, девушка встала, кивнула на прощание и легкой, свободной походкой пошла к двери.

– Хотел бы сразу предупредить, – назидательно обмолвился шеф, вперив жадный взгляд в обтянутые черной кожей идеальной формы ягодицы, – мне очень не нравится, ко­гда со­трудницы приходят на работу в брюках.

– В будущем у вас нареканий на сей счет не возникнет, – заверила она все тем же мягким голосом и одарила его на прощание загадочной, мно­гообещающей улыбкой…

 

 

Глава девятая

Горная Чечня

 

Вначале Баринову, как и прежде, представлялся все тот же давний двойной кросс, на финише которого он впервые лишился чувств. Сильная жара, мучительная нехватка влаги, ужасающая нагрузка, голоса медиков и курсантов…

Потом, понемногу приходя в себя, он понял: его куда-то несут. Несут тяжело и неловко, периодически останавливаясь для отдыха. Сознание вернулось окончательно, когда на лицо упали брызги холодной воды. Ощутив желанную свежесть, он открыл глаза.

Увиденное озадачило. Поначалу он даже не понял: снова ли это представления контуженого мозга или же обрывки нездорового сна. Сквозь мрак глаза различили двух женщин, склонившихся над его раненным плечом и колдовавших с бинтами, ножницами и пахнувшими лесными травами снадобьями.

– Где я? – прохрипел Сашка.

Та, что была постарше, искоса глянула на него и продолжила врачевание. Другая – совсем молоденькая девушка отреагировала на вопрос иначе.

– Тс-с! – приложила к губам она тонкий пальчик. – Наконец-то вы очнулись. А мы уж думали…

– Водички бы мне, – попросил майор.

Девчонка тут же исчезла из поля зрения, а, вернувшись, осторожно приподняла его голову и помогла напиться из большой эмалированной кружки. Обработав и перебинтовав плечо русского, женщина исчезла…

Александр лежал на мягкой подстилке в темном прохладном помещении высотой чуть более полутора метров. Слабый свет пробивался сквозь единственную дощатую квадратную дверцу, находившуюся на уровне земляного пола. О размерах, убранстве и координатах нового прибежища майор мог только гадать.

Девушка тихо сидела рядом и неотрывно смотрела на него. Взгляды их иногда встречались, и в такие мгновения она смущенно опускала глаза, теребя в руках подол длинной старенькой юбки из джинсовой ткани. На вид девушке не было и восемнадцати.

– Тебя как зовут? – негромко спросил он.

– Ильвира.

– А та женщина, что меня перевязывала… Она кто?

– Моя мама. Рената.

– И где же я нахожусь, Ильвира?

– В подполе нашего дома, – вполголоса объяснила она. Потом поспешно уверила: – Не бойтесь, бандитов в селении нет.

Когда на улице совсем стемнело, девчонка ненадолго покинула убежище, а, вернувшись, включила маленький фонарик.

– Вам нужно поесть, – расстелила она рядом с молодым человеком салфетку и аккуратно расставила посуду, наполненную простоватой, но разнообразной провизией.

– Село-то ваше как называется? – продолжил допытывать юную собеседницу офицер.

– Батой. Это недалеко от Итум-Кале.

– Ясно.

На самом деле ему пока многое было непонятно, и неспешно поглощая пищу, он как бы невзначай выяснял подробности своего удивительного спасения. Она все так же сидела напротив, подобрав под себя босые ноги и сцепив ладони на согнутых коленях. Отвечая на вопросы, Ильвира с интересом наблюдала за русским мужчиной, изредка беря в руки большую округлую лепешку, отламывая от нее ломтики и подкладывая поближе к нему…

– Ты совсем не похожа на местных девушек, – улыбнулся он. – Белокожая, симпатичная.

– А я не чеченка.

– Вот как!.. Скажи, как же вы меня отыскали в лесу?

– Мы собирали хворост и вдруг услышали вдалеке стрельбу. Думали, какая-то военная операция, – поведала она. – А потом заметили вас… Вы еле шли, качались и постоянно цеплялись руками за ветви, чтобы не упасть. И все-таки упали.

– Это я помню. А что же произошло дальше?

– Мама мне сказала единственную фразу: если мы его спасем, а бандиты узнают об этом, нас убьют…

Он перестал жевать и внимательно вгляделся в ее лицо, слегка освещенное слабым лучом фонаря. Преодолев смущение, юная девушка улыбнулась и пояснила:

– Не удивляйтесь тому, что мы все-таки унесли вас из-под носа боевиков. Моя мама тоже не чеченка – она родом из Дагестана. А папа и вовсе был русским.

– Был?

Помолчав, она объяснила:

– Он работал в Итум-Кале в бригаде таких же русских строителей. В общем, убили их всех… Давно убили. Еще те, кто служил Дудаеву.

Нужно было что сказать, да все фразы со словами в голове скомкались. Только когда она завернула в салфетку посуду и собралась покинуть темное убежище, Сашка неуверенно поблагодарил:

– Спасибо вам.

– Не за что, – остановилась Ильвира у самого выхода.

Фонарь на мгновение высветил четкий профиль ее повернутой вбок головы: прямой открытый лоб; такой же прямой, но чуть вздернутый носик; влажные, немного приоткрытые губы…

Кажется, она хотела о чем-то спросить, да не решалась…

– Меня зовут Александр, – догадался представиться Баринов.

Кивнув и улыбнувшись, она еле слышно повторила:

– Александр…

И через мгновение ее миниатюрная фигурка исчезла в проеме квадратной дверцы…

 

* * *

 

В подполе добротного деревенского дома Сашка отлеживался трое суток. Во-первых, следовало переждать пока обозленные дерзким «духи» обыщут все окрестности и уберутся восвояси. А во-вторых, надо было восстановить растраченные силы.

Отряд боевиков появился в селе на следующий день. Майор слышал разговор хозяйки дома с кем-то из предводителей бандитов на чеченском языке. Слышал, как та объясняла, что никого из чужаков не видела, по меньшей мере, с полгода. Боевики покинули двор ни с чем и направились к другим жителям мирной деревни…

Рената – приятная женщина с усталыми, грустными глазами навещала Александра редко. Она должна была по-прежнему хлопотать по хозяйству, так же часто появляясь во дворе и мелькая на глазах у соседей то с тазиком чистого белья, то с ведром корма для немногочисленной живности в сарае, чтобы никто ничего не заподозрил.

Зато Ильвира, пользуясь этим «прикрытием», заглядывала к нему ранним утром, принося завтрак и свеженадоенное молоко; раза два-три днем – обрабатывала и перебинтовывала рану, кормила горячим обедом и шепотом рассказывала новости. И в последний раз посещала поздним вечером, перед сном, заставляя хорошенько поужинать…

Сегодняшним утром Баринов сказал девушке, что боле не смеет рисковать их жизнями и в ближайшую ночь покинет гостеприимный приют. Улыбка вмиг слетела с ее лица. В обед Ильвира появилась опять, и впервые за время короткого знакомства показалась ему печальной и неразговорчивой.

Дочь хозяйки плеснула из кувшина в ши­рокую бронзовую емкость теплой воды и помогла молодому мужчине освободиться от форменной куртки. Нето­ропливо и с осторожностью вытерла кровь, промыла рану и, прежде чем забин­товать приготовленным лоскутом чистой материи плечо, аккуратно наложила пахнущую травами мазь.

Сашка сидел не шелохнувшись. Несколько раз он ловил себя на том, что прикосновения теплых нежных ладо­ней доставляет необъяснимое удовольствие. Удивительная забота, мягкие кра­сивые движения, боязнь и не­желание причи­нить боль, снова и снова приятно поражали его.

Он потихоньку, исподволь рассматривал Ильвиру…

Под длинной юбкой и тонкой кофточкой угадывалась стройная фигура с малость не добравшими должной полноты формами. Роскошные каштановые волосы были забраны сзади в тугой пучок. Гладкая кожа рук и лица слепили глянцем даже при скудном освещении. Наконец, само лицо с идеально правильными чертами… Плавный овал; тонкие черные брови, словно распростертые крылья летящей птицы; пухлые губки; выразительные и большие темные глаза под длинными, загнутыми кверху как у первоклассницы ресницами…

Когда перевязка закончилась, спецназовец, словно невзначай дотронулся до ее руки и прошептал:

– Спасибо.

– Не стоит, – растерянно отвечала она, поспешно отнимая ладонь. – Выздоравливайте поскорее.

Вечером он впервые покинул пределы подполья и вдвоем с Ильвирой долго сидел в сумерках на лавочке возле дома. Они негромко болтали о мирной жизни, о больших городах…

 

 

Рената с Ильвирой хорошо знали здешнюю местность и стоявший вплотную к селению лес – после смерти главы семейства приходилось самим заботиться о себе: добывать дрова, хворост, собирать и возить камни для ремонта дома, забора и надворных строений. Они решили проводить русского офицера до самой трассы.

Впереди с двустволкой на плече шла Рената, за ней Ильвира, и замыкал странную процессию Баринов с пустым автоматом в руках. Ведомые уверенной женщиной, они петляли по каким-то оврагам и лощинам часа четыре – намного дольше, чем представлялось майору. Так или иначе, но к трассе удалось выйти без приключений.

– Это ближайший блокпост, – указала рукой мать Ильвиры на дорожное полотно и бетонные нагромождения, видневшиеся сквозь темнеющие в предрассветных сумерках стволы деревьев. – Извини уж, но дальше нам идти не стоит.

– Не знаю, как мне вас благодарить, – растерянно молвил Сашка, поднося руку женщины к своим губам.

Та улыбнулась, потрепала бывшего постояльца по темной шевелюре и вздохнула:

– Пора нам в обратный путь. Ну… прощайтесь. Небось уж подружились за три дня.

Отойдя на несколько шагов, она увлеклась сбором каких-то трав и цветков. Мужчина шагнул к девушке, почему-то не поднимавшей на него взгляда.

– Я буду часто вспоминать тебя. Твою заботу, твои руки… – чуть улыбнувшись, тихо сказал он.

Не отвечая, та лишь кивала…

– А могу ли я когда-нибудь заглянуть к вам в гости? – вдруг спросил молодой человек, рискнув опять прикоснуться к ее ладони.

Ильвира согласно мотнула головой, затем вдруг встревожено посмотрела на мать и сокрушенно сказала:

– А мы ведь скоро уедем отсюда.

– Да, – подтвердила Рената, – в Кизляр отправимся – к родственникам. Насовсем…

Словно очнувшись от грустных раздумий, дочь торопливо зашептала:

– Мама родилась в Кизляре. Она говорит: там почти город и мне легче будет выучиться, получить профессию. Но сама очень часто вспоминает моего отца и даже во сне с ним разговаривает. А похоронен он здесь – в Батое. Как это все будет выглядеть, я не представляю!..

Теперь она неотрывно смотрела в его глаза, и сама сжимала мужскую руку, словно ища поддержки, защиты… Баринов не удержался – провел ладонью по нежной девичьей щеке. Та на миг замерла, прикрыв глаза длинными бархатистыми ресницами…

– Я потихоньку пойду, а ты догоняй, доченька, – послышался удалявшийся голос женщины. – Счастливо тебе, Александр.

– И вам, Рената, всего хорошего.

Девушка молчала. Ее мать потихоньку уходила вглубь лесной чащи, и время, отведенное на прощание, таяло, словно первые снежинки на прогретой солнцем земле. Мимолетное и во многом странное знакомство подходило к логическому завершению. Вторично судьба никогда уж боле не сведет, пути не пересекутся, а расплывчатые образы понемногу истлеют в анналах бездонной памяти…

Кажется, оба об этом догадывались. В особенности это понимал Сашка – закоренелый холостяк и многое к сему дню познавший в отношениях мужчин и женщин. Однако семнадцатилетняя Ильвира, должно быть, все представляла иначе – по-своему…

Еще раз обернувшись на темноту густого леса, она вдруг торопливо заговорила, сбиваясь и краснея:

– Мамины родственники живут в Кизляре по адресу: улица Степная, дом два. Могу ли я… Могу ли я надеяться, Александр, что вы… что еще увижу вас?..

– Конечно. Если пообещаешь не называть меня на «вы»…

Договорить он не успел. Приподнявшись, девушка дотронулась пальчиками до его шеи и шепнула на ухо:

– Обещаю, Саша…

Потом неловко ткнулась губами куда-то в уголок его рта, повернулась и побежала догонять мать. Бегала она еще совсем по-детски – высоко вскидывая в стороны голени…

С минуту майор растерянно стоял в опустевшей, пугающей безмолвием придорожной рощице. Стоял и смотрел на своих спасительниц – хрупкую девочку и ее усталую мать. Смотрел, пока обе не скрылись в утреннем тумане, окутавшем густой лес…

 

 

Часть вторая

Новое амплуа

 

Глава первая

Чечня

 

Третий день начальство не беспокоило группу бойцов из бригады специального назначения. Наслаждаясь передышкой, спецназовцы привели в порядок территорию палаточного лагеря, истопили баньку и, помывшись с крутым парком, отдыхали. Капитан Куторгин с майором Бариновым решили не выбиваться из общего распорядка: прибравшись в палатке и, выпив по паре стаканов крепкого чая после местной «сауны», расслабленно возлегли на кровати.

Куторгин покрутил настройку радиоприемника, отыскивая волну без предвыборных обещаний, политических дебатов и прочего словесного поноса. Однако все радиостанции, будто сговорившись, передавали новости – стрелки часов показывали полдень.

– Ладно, послушаем, что в мире творится, – махнул рукой капитан, падая на подушку.

«Сегодня, приблизительно в восемь часов по московскому времени в Испании одновременно прогремело несколько сильных взрывов…» – доносился из динамика приятный женский голос.

Оба мужчины прислушались…

«Хорошо спланированная террористическая акция была назначена неизвестными координаторами на утренний час пик, когда мирные граждане крупных испанских городов спешили на работу. Один из взрывов произошел в вагоне пригородного поезда неподалеку от Мадрида. Второй уничтожил автобусную остановку в центре Валенсии, а третий унес десятки жизней на железнодорожном вокзале Сарагосы. Как передает из Испании наш специальный корреспондент Андрей Шаповалов, еще одно взрывное устройство не сработало и в данный момент обезвреживается в портовом городе Бильбао…»

– Вот сволочи, что творят!.. – покачал головой капитан. – Выходит, не мы одни маемся с экстремизмом.

«Мы связались по телефону с нашим корреспондентом и попросили его ответить на несколько вопросов. Андрей, скажите, есть какие-либо данные об организациях, стоящих за этими страшными преступлениями?

Приемник затрещал, на секунду стих, потом заговорил мужским тенором:

«Пока испанские власти не располагают даже приблизительными данными об организаторах этих чудовищных акций – ни одна из известных здесь террористических группировок ответственности за взрывы до сего часа не взяла. Но как вы знаете, Светлана, в Испании довольно много экстремистских течений и старого, и нового толка. Думаю, в ближайшие сутки вопрос с виновниками терактов прояснится…»

Ведущая новостей громким голосом перебила:

«Упомянув о течениях нового толка, вы, Андрей, вероятно, имеете в виду терроризм исламского происхождения?»

Услышав из уст невидимой дамочки эту глупую формулировку с привязкой богопротивного явления к тысячелетней вере, Сашка поморщился…

Корреспондент же с готовностью и охотой отвечал:

«Да, прежде всего – исламских фундаметалистов. В высших политических кругах Европы поговаривают, что в последнее время все настойчивее заявляет о себе некая новая организация «Слуги Ислама». Но во всем этом еще предстоит кропотливо и долго разбираться местным спецслужбам».

«И последний вопрос, Андрей, – снова встряла дикторша, торопясь узнать самый «жареный» факт. – Сколько жертв и пострадавших насчитывается к этому часу?»

– Ты не против? – спросил Александр и крутанул ручку настройки, переключив приемник на музыкальную волну.

Тот равнодушно пожал плечами, лишь повернувшись на бок – лицом к майору. «Да… после той истории с гибелью группы на перевале Сашка стал замкнутый, неразговорчивый, – не переставал удивляться Куторгин, исподволь наблюдая за флегматич­ным соседом. – Столько времени прошло после той операции, а из него слова лишнего не вытянешь. Часами может лежать непод­вижно, уставившись в дурацкий проре­зиненный потолок и ловко гоняя меж пальцев ладони монетку с заостренными краями. Интересно, где это он нау­чился таким фокусам? Старожилы поговаривают, будто с год назад в нашем отряде служил некий Станислав Торбин. Вроде бы, с него и берут начало эти фортели с монетами. Кто-то говорит, что Торбин погиб в горах; а кто-то намекает, что остался жив и скрывается… Да разве можно в такое поверить?!»

 

 

– Времени в обрез, капитан. Не имеем мы возможности прорабаты­вать до тонкостей операцию, – отчеканил заместитель командира бригады.

Под брезентовым навесом, обтянутым маскировочной сеткой, собрался офицерский состав, присланный в Ханкалу месяц назад из Питера: подполковник Маслов, майор Баринов и капитан Куторгин. Два прапорщика, не допущенных на совещание, торчали в курилке, обустроенной по соседству с продуваемым «штабом» подразделения. Остальной контин­гент маялся возле палаток в ожидании построения, обещанного командиром сразу после окончания экстренного совещания. Пять БМД замерли у южной границы базы в ожидании решения офицеров…

– Вы ж сами едва не орали на генерала по рации! – продолжал отстаивать свою точку зрения Куторгин.

– А толку? – скривился подполковник. – Плевать ему на мои увещевания – приказ есть приказ. Какого хрена сейчас об этом рассуждать?!

– Все у нас через задний проход, – проворчал капитан. – А по­том «двухсотые» на север штабелями отправляем…

Маслов вздохнул и перестал ходить взад-вперед перед двумя офицерами. Все он прекрасно понимал: и глупость поступившего приказа, и причину возмущения капитана, и даже молчаливое несогласие Баринова. Понимал, да поделать ни черта не мог.

Около получаса назад на связь вышел генерал Назарьев и сообщил об окопавшейся на окраине Аргуна группе боевиков, оставшихся от недавно уничтоженной банды полевого командира Джанкоева. Что они задумали и каковы их планы, командование не ведало и разбираться не собиралось. Приказ генерала лаконично гласил: обез­вредить бандгруппу, по возможности избежав потерь в живой силе. Времени на подготовку операции Назарьев не отпус­тил.

– Значит так, – подвел итог Маслов, – седлаем трех «коней»; на броню по восемь бойцов, включая нас с вами. Ребят отберите понадежнее. Отправляемся через десять минут. Все.

 

 

Двадцать пять километров, отделявшие Ханкалу от Аргуна, три лег­кие гусеничные машины преодолели менее чем за час. У проселоч­ной дороги, ведшей к селу с юга-запада, уже дожидалась делегация из десятка местных жителей.

– Где люди Джанкоева? – крикнул с брони Маслов.

– Там, на северной окраине, – неопределенно махнул рукой в сторону крайних сельских построек пожилой чеченец. – Белый ка­менный одноэтажный дом с большим участком земли.

– Сколько их?

– Точно не знаем. Человек, наверное, пять, не считая заложников.

– Каких заложников?! – недоуменно переспросил подполковник.

– Разве вы не знаете? – грустно подняла на него полные слез глаза одна из женщин. – Они захватили шестерых наших детей.

Назарьев ни словом не обмолвился о заложниках. То ли час назад бандиты не успели осуществить свой план, то ли генерал не знал об этом…

– Чем вооружены бандиты? – спросил Маслов.

– Автоматы, гранаты, – пожал плечами местный старейшина. – Только близко они никого не подпускают – сразу начинают стре­лять.

– Значит, остается одно – штурм, – заключил заместитель комбрига и крикнул водителям боевых машин: – Разворачивай во фронт! Интер­вал сто метров.

– Чего хотят? – неожиданно вмешался в разговор Баринов.

– Требуют, чтобы вы отпустили каких-то людей из Чернокозово, – робко поведал старик.

– Старая песня о главном, – зло сплюнул в сторону подполковник.

– Во время штурма положим треть села, – тихо сказал майор.

– Может с генералом связаться? – предложил Куторгин.

Маслов спрыгнул с брони на землю и, подняв бинокль, принялся рассматривать белевшую вдали хату. Соседние дома и впрямь стояли почти вплотную – любой выстрел из глад­коствольных орудий БМД мог полностью разрушить ветхие по­стройки.

– Критиков всегда до хрена, – процедил старший офицер. – Тогда уж предлагайте, если штурм вас не устраивает.

– Переговоры, – коротко изрек Баринов.

Маслов едва не выронил из рук бинокль.

– Ты в своем уме?! Этому люди годами учатся, под руководством психологов!.. А мы – спецназ. Когда это спецназ занимался демагогией?! Да и требования у бандитов туфто­вые. Кто ж добровольно на верную смерть-то пойдет?..

– Я, – не дал он ему договорить.

– Ты?! Зачем тебе это?

– Мне это не нужно, но лучшего варианта не вижу.

Минут через пять подполковник вторично переговорил с На­зарьевым по рации. Того поддавливали сверху и, не смотря на известие о заложниках, при­каза генерал отменять не стал, обмолвившись:

– Мне безразлично, какими способами ты решишь задачу, хотя жертвы среди сельчан нежелательны. Думай сам. На все про все тебе один час. Думай и действуй, а не то скоро в Аргуне яблоку упасть будет негде от журналистов, телевизионщиков и прочей хрени…

Когда БМД подъехали ближе к окраине села и встали метрах в пятистах от указанного дома, в небольшой радиостанции «Вертекс», лежащей в нагрудном кармане разгрузочного жилета командира де­сантников, раздался скрипучий голос:

– Эй, гоблины! Слышите меня?

– Сам такой. Слышим, – не хотя ответил офицер.

– Гяур, стой там и ближе не подходи. Тебе наши требования пере­дали?

– Очень невразумительно. Хотелось бы услышать от тебя.

– Амнистия для всех сидящих в Чернокозовском СИЗО.

– И все?

– Пока все.

– А как на счет вывода войск из Чечни? – поддел пере­говорщика Маслов.

– Это попозже, когда мы возьмем в заложники вашего прези­дента.

– Вот как?! – ухмыльнулся он.

– Да. И о штурме не помышляй! Во-первых, у соседних домов полно народа. А во-вторых, после каждого вашего выстрела, мы будем убивать по одному ребенку. Ясно?

– Но это же дети твоих соплеменников!..

Маслов хотел что-то добавить, но связь прервалась. Напрасно он пытался докричаться до банди­тов – вероятно, в их радиостан­ции сел аккумулятор или случилась какая-то неисправ­ность. Сунув бесполезный «Вертекс» в тот же карман, заместитель комбрига принялся расхаживать за броней БМД.

Более всего ему хотелось развернуть три башни и пароч­кой орудийных залпов разнести к чертовой матери эту белока­менную халупу со всеми ее обитателями. Однако ж наличие внутри детей останавливало и требовало иных методов разрешения ситуации.

Капитан курил рядом, не мешая подполковнику обдумывать план действий. Остальные бойцы рассредо­точились по равнине, держа на прицеле белевшее приземистое зда­ние. И только Баринов сидел, привалившись к гусенице боевой машины и, гонял средь пальцев правой ладони монетку с заточенными как у бритвы краями.

– Видимо, ты прав, – не оборачиваясь к нему, молвил Маслов, – надо отправляться к ним…

Тот неторопливо встал, оставив на траве «Вал», закинул в карман монетку и снял «лифчик» – тяжелый разгрузочный жилет. Стоявший поодаль Куторгин наблюдал за его скупыми, точными движениями. Подполковник, все так же всматриваясь в даль, напутствовал с налетом эта­кой безысходности в голосе:

– Постарайся, Саша, потянуть время. Объясни, что быстро, мол, с ам­нистией дело не решить. Заодно разведай обстановку: сколько их, чем вооружены… Дай бог, отпустят – тогда расскажешь. И возьми с собой хотя бы…

– Я знаю, о чем с ними разговаривать и что с собой брать, – невозмутимо отозвался Александр и, не прощаясь, направился в логово бывших сподвижников покойного Джанкоева.

– Странный он какой-то стал, – прошептал капитан, провожая товарища взглядом. – Будто сам смерти ищет. На теле и так живого места нет – сплошь шрамы от ранений. Да плюс контузия…

Наблюдавший в бинокль Маслов заметил, как парламентер приблизился к дому и медленно завел руки за го­лову. Этот жест подчиненного отчего-то добавил неуверенности в удач­ном исходе операции.

Скрипнув зубами, он прошептал:

– Посмотрим, чем весь этот спектакль закончится…

 

 

Навстречу Александру из хаты выскочили двое молодых чеченцев с автоматами, третий – похожий на араба, сидел со снайперкой у полуоткрытого окна.

– Выше руки, сука! – отрывисто прокричал бородатый парень.

«Духи» затолкали его внутрь прихожей, похожей на веранду и принялись обыскивать. Араб, не отвлекаясь, наблюдал за внешней обстановкой, а в небольшой комнатушке с выходом во двор появился еще один кавказец, возрастом постарше.

– Ну, что, попалась птичка? – спросил он по-чеченски.

– Попалась, Хамзат! – радостно отвечал один из приспешников.

Держа руки за головой, Баринов прислушался…

Для начала каких-либо действий ему нужно было убедиться, действительно ли в заложниках пребывали дети и насколько решительно настроены боевики. Пока двое молодых террористов, присев на корточки, тщательно ощупывали каждую складку его камуфлированных брюк, майор осмотрелся и даже сумел осторожно заглянуть в соседнюю комнату. Там и в самом деле рядочком сидели подростки, вероятно, лет по двенадцать-четырнадцать – ему видны были их босые ноги. К тому же из комнаты доносились чьи-то тяжелые шаги…

– Повернись! – скомандовал тот, что появился позже.

«Вероятно, этот Хамзат и есть главарь, – размышлял переговорщик, выполняя команды. – Или же предводитель прячется в зале».

– Я безоружен и пришел вести переговоры, – напомнил он.

– Переговоров не будет, – ухмыльнулся чеченец, – просто у нас теперь на одного заложника больше и ты умрешь первым.

«Ну, вот и чудненько, – скорее обрадовался Александр, чем огорчился, – ответы на главные вопросы получены, и руки мои теперь развязаны. А то потянется долгая тяжба: следствие, суды, адвокаты, приговоры, амнистия… Такие жить не должны!»

– У меня в нагрудном кармане для вас послание, – спокойно известил он того, что был постарше. – Ты ведь, Хамзат, верно?

– Какое посла-ание, гяур!.. От кого?.. – натянуто и с сомнением протянул тот.

– Ты догадываешься от кого, – прибег спецназовец к старой уловке.

Выставлять себя посмешищем перед моложавыми соплеменниками ни один уважающий себя кавказец ни за что не станет. Бандит, разумеется, не ведал, от кого и какое у русского парламентера может быть послание. Но во всеуслышание признать, что не догадывается и не знает – ни за что! Теперь, когда в глазах Хамзата блеснула искорка собственной значимости, следовало дождаться от него следующей глупости. И она состоялась: вместо того, чтобы приказать обшарить нагрудные карманы бойца, он шагнул к нему сам…

Вся троица оказалась рядом.

«Темнокожий снайпер не в счет – пока он вытащит из оконного проема длинный ствол «СВД» – трижды примет смерть», – пронеслось в голове Сашки.

И самое быстрое и непредвзятое правосудие состоялось. Правосудия по-спецназовски!

Спрятанный в рукаве десантный нож, до которого еще не добрались досмотрщики, оказался в Сашкиной руке за долю секунды. Сверкнув несколько раз, лезвие пробило два виска и одну глотку. Глядевший наружу снайпер, даже не успел понять, что же происходит там – в глубине комнаты, как рот его был зажат крепкой ладонью, а нож по самую рукоятку вошел меж лопаток.

– Эй, что там? Почему так долго возитесь с ним? – внезапно раздался недовольный голос из залы.

– Потому что неумелые у тебя помощники, – огрызнулся майор, переступая через порог большой комнаты. И, кивнув на шестерых детей, добавил: – Твоим «героям» разве что вот с ними воевать.

У противоположной входу стены стоял рослый бородатый кавказец лет тридцати пяти. Рука его нервно дернулась кверху и стала поспешно шарить под мышкой. Эти движения спецназовец контролировал боковым зрением, сохраняя в запасе несколько мгновений для противодействия. А вот нечто другое привлекло внимание Баринова куда больше. Взгляд быстро скользнул по ребятишкам, тесным рядком расположившимся на старом диванчике. С краю, привалившись к округлому валику, полулежала девочка лет семи с кровоподтеками на лице. Дальше сидели напуганные мальчишки. И лицо одного из них, эмоционально передавало все, что он наблюдал. А наблюдал он нечто страшное, и это страшное, судя по направлению взгляда, находилось за спиной Александра…

Он сделал так, как издавна учили опытные инструкторы: нырнул вбок, одновременно пригнувшись и с разворота полоснув клинком на уровне груди. Нож мягко и беззвучно воткнулся точно между ребрами четвертого бандита, неслышно появившегося в зале из соседней, темной комнатушки.

Однако следовало поторопиться – бородатый предводитель банды не должен успеть вынуть оружие.

Лезвие вошло в грудную клетку четвертого боевика легко – точно в топленое масло, но выдернул его Сашка с большим трудом – видать, пронзив внутренности, кончик острия застрял в позвоночнике. Тем злее и мощнее получился бросок через всю комнату. Бросок, поставивший точку в скоротечной операции.

Главарь с торчащей из правого глаза рукояткой десантного ножа еще елозил каблуком тяжелого ботинка по полу, пугал и без того бледных детей, издавая ужасные звуки, а майор уже подхватил на руки раненную девчушку. Прижав ее ослабшее тельце к груди и, торопясь к выходу, с улыбкой согнал с дивана остальных:

– Ну, чего сидите?! Бегом на улицу – мамки там вас заждались!

 

* * *

 

Не прошло и двух дней после расправы Баринова над остатками банды Джанкоева, как в расположение спецназовцев нагрянула троица старших офицеров во главе с молодцеватым пол­ковником в новеньком мундире. Экстерьер визитера крас­норечиво говорил о случайности его пребывания вблизи военного пекла – слишком уж элегантными и вальяжными выглядели ма­неры; через чур холеными оставались белые руки; исключительно далеко веяло ароматами импортной парфюмерии.

Покинув тесный и забрызганный грязью «уазик», он придирчиво осмотрел свои наутюженные брюки, легким движением стряхнул с плеча невидимую пылинку и уверенной походкой напра­вился к вынырнувшему из штабной палатки Маслову. Два сопровождавших полковника офицера имели вид попроще, без претен­зий на столичный лоск: обычная для здешних мест камуфлированная форма, той же пятнистой материи кепки, пыльные армейские полу­сапожки.

– Заместитель командира бригады специального назначения под­полковник Маслов, – представился заезжим незнакомцам местный руководитель.

– Полковник Полевой, – холодно, будто делая одолжение, отве­тил щеголь и нехотя, по-барски протянул какой-то документ.

– Федеральная служба безопасности. Департамент по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом. Ставропольское УФСБ… – шептал Маслов, читая разворот удостовере­ния. Ознакомившись, спросил: – Чем могу быть полезен?

– У нас имеется ряд вопросов. Если не ошибаюсь – это ваш штаб? – кивнул тот на брезентовый навес, обтянутый маскировочной сеткой.

– Да, пожалуйста, проходите.

Три визитера молча проследовали внутрь штаба-времянки. За ними прошмыгнул и подполковник.

– Присаживайтесь и не взыщите за нищенскую обстановку. Командование регулярно нам подкидывает боеприпасы и новые задания, а вот о бытовых условиях забывает, – улыбнулся Маслов. После небольшой паузы спохватился: – Может, чайку с до­роги?

– Благодарю, не стоит, – ответил за всех полковник, неспешно прохаживаясь по «штабу».

Садиться на затрапезные скамейки, сколоченные из грубых до­сок, он побаивался, жалея новенький военный костюмчик. Со­провождавшие его офицеры за полевую форму не переживали, посему, не дожидаясь повторного приглашения, усе­лись по обе стороны единственного и такого же самодельного стола. Только теперь подполковник разглядел их звания – на куцых темно-зеленых погончиках одиноко маячили майорские звезды. Один из майоров полистал давнишний и за­тертый до дыр журнальчик с голыми девицами, уже с месяц валявшийся на штабном столе; второй с тем же выражением тоски в глазах повертел в руках штык-нож от «Калашникова» со сломанной рукояткой, слу­живший обычной открывалкой…

А Полевой перешел к делу:

– Итак, подполковник, меня интересует личность майора Баринова, лечившегося от ранения, затем бывшего в отпуске и вернувшегося к вам для прохождения дальнейшей службы.

– Баринова? – удивился Маслов.

– Да, именно. Он ведь появился у вас?

– Разумеется. Прибыл своевременно – никаких нареканий…

– Стало быть, он здесь?! – отчего-то возрадовался Полевой.

– А где же ему быть? – не понимая радости представителя контрразведки, повел плечами зам комбрига.

– Так-так-так… Значит, вы хотите сказать, что он сейчас лежит на кровати в одной из соседних палаток?

– Ну, положим не в соседней, а в третьей отсюда… А в чем он, собственно, провинился?

Но фээсбэшник с сиявшем лицом лихорадочно думал о чем-то другом и вопроса не слышал. Или же слышать не желал. С нехорошей улыбочкой он качнул головой и поинте­ресовался:

– А скажите, любезный, как зарекомендовал себя гос­подин Баринов за тот короткий срок, что служит после ранения, лечения и отпуска?

– Как всегда служит. Очень даже неплохо. Все бы так воевали как он – мы давно бы тут порядок навели.

– Это точно, – буркнул полковник ФСБ, – уж что-что, а воевать товарищ майор умеет!..

Слова «товарищ майор» прозвучали со странным сарказмом. Маслов ни черта не понимал происходящего и понемногу раздражался. Однако вида не показывал – знал: службе безопасности завсегда надлежало знать боль­ше, нежели остальным смертным.

В итоге позво­лил себе вставить лишь короткую реплику:

– Недавно Баринов блестяще нейтрализовал… точнее уничто­жил пятерых головорезов из банды Джанкоева. Спас шестерых детей, бывших у них заложниками. Я докладывал командованию и отправлял отчет о той операции…

О подробностях недавних «переговоров» Баринова с боевиками Полевой, похоже, не ведал. Но, продолжая дефилировать по «штабу», не стушевался:

– Мы наслышаны о способностях этого молодого человека. Двенадцать лет службы в десантных войсках даром не проходят.

Маслов кивнул, соглашаясь с гостем, а тот тем временем небрежно выудил двумя тонкими пальцами из нагрудного кармана кителя сложенную вчетверо бумажку и протянул подполковнику со словами:

– Ознакомьтесь. Это ордер на арест майора Баринова, подписанный военным прокурором.

Заместитель командира бригады в замешательстве взял листок и мимолетно глянул на его разворот. «Шапка» с российским орлом, короткий текст, размашистая под­пись, печать…

– Могу я узнать причину его ареста? – вернул он ордер.

– Пока нет. Позже вам все станет ясно, а сейчас отправьте за ним посыльного. И сделайте это обыденно, как всегда, дабы не привлекать к аресту нездоровый интерес. И, пожалуйста, больше никому ни слова.

Посыльный вернулся с Бариновым ровно через три минуты – ровно столько понадобилось Александру, чтобы плеснуть в лицо ледяной воды, отгоняя послеобеденную сонливость; накинуть камуфлированную куртку и дойти до штаба-времянки.

– Майор Баринов по вашему приказанию прибыл, – ровным голосом доложил он, мгновенно отметив странное скопление офицеров, большей частью для него незна­комых.

Полевой с ехидной улыбочкой посматривал на молодого человека, с благоговением предвкушая скорое выполне­нии своей миссии. Странно, но в этот чудный миг даже про­мелькнуло разочарование: слишком уж буднично проистекало за­держание этого супербойца, коим поначалу представлялся майор.

«Рутина. Заурядная ру­тина…» – подумал он, набирая в грудь воздуха для протяжного вы­доха, обычно обозначавшего скуку.

 

 

У здания Ставропольского управления ФСБ тормознул темно-зеленый «уазик». По слою грязи и пыли, покрывавшему нижнюю часть кузова, можно было смело предположить о долгом пути, проделанном ав­томобилем и его пассажирами. Моложавый, щеголевато одетый полковни­к, неспешно покинул салон и направился к входным две­рям здания. Следом на промокший от моросившего дождичка ас­фальт выбрались трое попутчиков…

– Я пошел вам навстречу – доставил в Управление без наручников, – обернувшись к задержанному, сказал Полевой. – Но и вы уж, будьте любезны, забудьте на время о своих спецназовских выходках.

– Мы уже обсудили это по дороге, – процедил широкоплечий спецназовец.

– Что ж, надеюсь, вас не отвезут в камеру прямо отсюда…

Он распахнул дверь и, оказавшись у окошечка бюро пропусков, с кем-то связался по внутреннему телефону. Спустя минуту два сопровождавших офицера были отпущены. Сам же полковник повел арестованного вверх по широкой лестнице. Неожиданно навстречу вывернули трое мужчин в штатском; позади так же послышался топот поспешных шагов. Через мгновение Баринов оказался зажатым в кольцо.

– Руки назад, – тихо скомандовал кто-то из стоявших ниже.

Франтоватый щеголь в этот миг злорадно сверкнул недобрым взглядом. Сашка завел руки за спину и тут же почувствовал прикосновение к запястьям холодного металла. А следом раздался щелчок замка наручников.

 

 

Глава вторая

Владивосток

 

Руслану и Мухарбеку не составило вели­кого труда расположить к себе адмирала, так как накануне тот получил еще одну иномарку. На сей раз новенький внедорожник «Ниссан» пред­назначался в подарок зятю Скрябина. Кроме того, замести­тель Командующего ока­зался весьма общительным и разговорчивым челове­ком.

На неплохо организованном загородном пикнике высокопостав­лен­ный гость рюмку за рюмкой поглощал отличный коньяк и вы­ражал восторг по поводу но­вого знакомства. Уже через час он живо и подробно поведал о том, что служить осталось недолго; что в Подмосковье обещают жилье и неплохую должность в город­ской администрации. Че­ченцы участливо интересо­вались здо­ровьем жены, дочери, зятя и с наигранным интересом выслушали длинный рассказ о ма­лолетнем внуке. По­степенно Газы­ров, все чаще поднимая тосты за гостя и умело дирижируя встречей, стал наме­кать на сложности нынешней жизни, высокие цены… А вместе с тем и на большие возможности, иногда ми­лостиво предоставляемые судьбой.

Скрябин будто того и ждал! Тут же посыпались жалобы на низкую адмиральскую зарплату, на расплывчатое пенсионное будущее, на предстоящее уст­ройство в этой неспокойной жизни внука… После второй бутылки, выпитой под шаш­лычок, перед двумя кавказцами сидел че­ловек, готовый к любому сотрудничеству ради денег.

– Мне обещают трехкомнатную квартиру неда­леко от Москвы, но в ней сможем жить только мы с женой. А я хотел бы забрать от­сюда и семью дочери – не оставлять же их здесь, – делился он планами.

– Если станем помогать друг другу, вы легко сможете купить рядом большую квартиру для внука, – пообещал Газыров.

Наконец, Мухарбек осторожно изложил суть дела, и не пе­рестававший все утро шутить и улыбаться заместитель Командую­щего, надолго замолчал. Че­ченцы переглядывались и с тревогой на­блюдали, как тот, встав, мед­ленно направился к каменистому берегу. Мухарбек хо­тел, было, пройтись следом, однако Руслан жестом остановил приятеля. Главный вооруже­нец Тихоокеан­ского флота минут двадцать стоял в одиночестве, глядя на холодное море, волны которого с шипением накатывали на прибрежные скалы и, разбившись о них, неторопливо отсту­пали восвояси…

– Вы затеяли крайне опасное мероприятие, – вновь усаживаясь в раскладное кресло, произнес он протрезвевшим голосом. – Если все всплывет – скандал разго­рится неимоверный. И уж поверьте, доберутся до каждого из нас. Мне лично не поможет и уход на пенсию…

 

* * *

 

Четыре дня два «КамАЗа», делая по рейсу за день в один из от­да­ленных гарнизонов, подвозили зеленоватые деревянные ящики к глухому тупику товарной станции в предместье краевого центра. С десяток старослужащих матросов, выполняя «дембельский аккорд», спешно перекидывали груз в два закрытых товарных вагона. За дол­гие годы службы в штабе Тихоокеанского Флота, адмирал собрал вокруг себя команду на­дежных людей, повязанных с ним участием в много­численных махинациях и хищениях. Но столь от­ветст­венное и рискованное дело он предпочитал контро­ли­ровать лично, снисходя, иной раз, и до общения с рядовыми мат­ро­сами.

Когда весь товар был перевезен, а погрузка закон­чена, много­ярусные штабели ящиков прикрыли сверху мешками с армейской обувью и тяжелыми тюками с полевой формой. Двери вагонов на­дежно закрыли и опломби­ровали. Заместитель Командующего приказал подцепить их к обычному – неохраняемому составу, отправляющемуся в соседний край. В сопро­водительных документах грузом числилось военное обмундирование четвертой категории, а получателем, по указанию Газырова, значилась некая строительная организация Хабаровска…

 

 

Скрябин вышагивал по кабинету нервной разма­шистой поход­кой, не зная, как отвлечься от страшных мыслей в тянув­шиеся часы напряженного ожидания. На столе покоилась объемная папка с докумен­тами, требующими изучения и под­писи, но сейчас было не до нее. Два дня назад, состав со злополуч­ными ваго­нами отбыл с приморской стан­ции и сегодня Газырову должны были со­общить о прибытии груза в назначенное место. Чеченец же обещал сразу поста­вить в известность Виктора Андреевича.

«В Хабаровске груз уже поджидают. Дальше от Тайшета на запад идут три железнодорожные ветки, причем две че­рез Казахстан. Впрочем, последующее прохождение товара – уже не мои заботы. Плевать куда он пойдет дальше… Перебросят груз в другие вагоны, и ищи ветра в поле. Но сейчас важно дож­даться сообщения – это главное. Скорее бы! Какого черта он не звонит?!»

Подойдя к окрашенному под дерево сейфу, он дос­тал пачку желтоватых бумаг. Бросив ее на диван и присев рядом, начал просматри­вать документы. Пред ним лежала «история болезни». Ли­повые накладные, распоряжения на погрузку, сопро­водительные для «обмундирования»… Скрябин свернул их вдвое и, не зная куда деть, расте­рянно держал в руках. Жуткий компромат, грозив­ший длительным сроком, конфискацией и прочими прелес­тями уго­ловного преследования, обжигал руки. Но злополуч­ные бумаги служили и доказательством того, что он безукоризненно выполнил перед чеченцами все обя­за­тельства. И, зажав документы в кулак, махинатор в отчаянии метался по кабинету…

«Что может приключиться с грузом по дороге? – лихо­радочно раз­мышлял он. – Самое про­стое – оружие и боеприпасы пропадут. Не знаю, какая-нибудь желез­нодорожная мафия… или просто ворье. Хотя, украсть более семидесяти тонн невозможно. Однако существует и транспортная мили­ция. Не приведи господи, в пути случится не­исправность вагона или что-то в этом роде. И конец – все ниточки прямиком потянутся ко мне!»

Виктор Андреевич вздрогнул от раздавшегося звонка. Запи­хав пачку бу­маг в брючный карман, подбежал к телефону:

– Да, слушаю!

– Виктор Андреевич, из сервиса беспокоят, вашу машину отре­монти­ровали, можете забирать.

Вслед за условленной фразой раздались короткие гудки.

Он не узнал голоса, но все понял. Трясущимися руками вынул документы и стал лихорадочно поджигать по два-три ли­стка. Горящие останки бросал в пепельницу и снова чиркал позолоченной зажигалкой…

Когда дотлела последняя на­клад­ная, пальцами размял черный пепел и упал в кресло.

Товар дошел. Можно ехать за деньгами.

Но силы от перенапряжения оста­вили. По­сидев минут пять без движения, Скрябин медленно встал, и едва доплелся до шкафа с баром. Достав пло­скую фляжку, напол­нил до краев большую рюмку и опустошил ее одним махом…

Через два часа он осторожно ехал на новенькой «Тойоте» по улицам Владивостока. В лежащем справа на сиденье черном портфеле покоился туго набитый долла­ровыми купюрами цел­лофановый сверток. Столь опасное и отнявшее уйму нервов дело, успешно завершилось. Контр-адмирал провер­нул одну из самых зна­чительных в своей жизни сделок. Полное и лосня­щееся лицо сияло, а сознание ликовало!

Газыров подтвердил: вагоны дошли до промежу­точного адре­сата и, скорее всего, уже перегружены. Теперь об­на­ружить аферу и добраться до непосредственных исполнителей бу­дет очень сложно. Конечно, здесь в арсенале Рубцовского гар­низона, отныне зияла огромная дыра – не хватало около тысячи ящиков оружия, боеприпасов и взрывчатки. Но и эту пробоину Скрябин собирался в ближайшее время за­латать.

– Все в наших ру­ках, – довольно шептал он, плавно выворачивая руль, – весь бу­мажный поток материальных ак­тивов идет через мою канцелярию: акты списания, акты сдачи на кон­сервацию... Перетасуем, словно колоду карт и устроим в лучшем виде! Максимум через месяц никаких недос­тач не будет и в помине. А дальше никто и концов не сыщет. Лишь бы за это время не проверили склад помимо нас…

Проехав вдоль длинного ряда автомобилей, Заместитель Коман­дующего втиснулся между черной «Волгой» и какой-то иномаркой. Подхватив объемный порт­фель, не спеша поднялся по лестнице штаба в кабинет. Опостылевшее напряжение понемногу разжимало объятия. Замкнув дверь на ключ, чиновник с вожделением извлек и развернул сверток. Вытащив из одной пачки стодол­ларовую купюру, он потер ее слегка тря­сущимися пальцами, просмотрел на свет. Банкнота была настоящей. По-мо­лодецки подцепив рюмку, развалился на кожа­ном диване. Настроение становилось отменным.

«Все, нечего тянуть! Нужно срочно отправлять дочь в Москву, – рассуждал адмирал, неторопливо по­тягивая коньяк, – пусть поку­пает две большие квар­тиры в одном доме и оформляет их на себя. В какой-нибудь элитной новостройке тихого, утопаю­щего в зе­лени, района. Она у меня умница – лишнего болтать не станет. Хватит – тридцать лет Родине отдал! Пора и о себе поду­мать!..»

Взглянув на часы, Скрябин сел за стол и, надев очки, заставил себя раскрыть папку. Сверху как всегда лежали, отобранные помощником, самые важные и срочные документы. В глаза бро­силась «шапка» первого листа. «Особый Отдел Тихоокеан­ского Флота». Он лихорадочно про­бежал глазами текст – в распоряже­нии предписывалось отправлять в канцелярию контр­разведки копии всех исходящих приказов и внут­ренних документов.

Беззвучно рассмеявшись, Виктор Андреевич бросил на стол очки. По памяти процитировав только что прочитан­ное указа­ние, прошеп­тал:

– С сегодняшнего дня обяза­тельно начну регист­рировать весь криминал! Как раз для того чтоб вам легче работа­лось. Ищите других идиотов!..

 

 

Глава третья

Ставрополь

 

Фээсбэшники препроводили Баринова в какой-то сумрачный кабинет, моментально сменив сносно-снисходительное обращение грубой надменностью. Посреди убогого помещения с серыми бетонными стенами, под низко висящей лампой дневного света стоял громоздкий стол. По одну его сторону одиноко возвышалась спинка стула, спецназовца же подтолкнули к табурету с округлой, отполированной задницами подследственных седушкой. Полковник с провожатыми исчез, оставив Сашку наедине с сорокалетним мужиком в кожаной жилетке и темной рубахе с закатанными по локоть рукавами. Вид он имел довольно неряшливый, а одутловатая красная физиономия выражала все что угодно, кроме доброжелательности.

– Ну, что, господин мусульманин, или как тебя там?.. Бывший майор Баринов… приступим? – обратился он к «подследственному», скривив толстые губы в нехорошей улыбочке.

Сидя на табурете, Александр молчал и осматривал кабинет для допросов. Единственная металлическая дверь была заперта снаружи; окон не предусматривалось вовсе, а под правой рукой следака из столешницы торчала кнопка вызова охранников.

Майор вздохнул и с безысходностью висельника констатировал: «Увы, сбежать отсюда не удастся. Да и стоит ли бегать от своих?! Не пора ли, в конце концов, во всем разобраться?..»

– Итак, когда с тобой впервые был установлен контакт сепаратистами?

На идиотские вопросы Баринов отвечать не собирался.

– Советую не упорствовать в молчании, – рылся в бумагах фээсбэшник. – А то ведь у нас и другие методы допросов имеются…

Красномордый полистал документы, сшитые в папку, положил перед собой чистый лист бумаги, заученным движением вооружился ручкой и, взглянув из-под реденьких бровей, выдавил:

– Как нам стало известно, ты побывал в лагере полевого командира Усмана Дукузова, расквартированного в Аргунском ущелье. Так?

– Так, – равнодушно пожал плечами задержанный.

– Отлично. Сам изъявил желание переметнуться к моджахедам?

– Разве я был у них почетным гостем?

– А вот это мы и хотим выяснить! Так кто же тебе помог попасть в лагерь, координаты которого неизвестны даже нам? Кто?!

– Обстоятельства.

Тот усмехнулся:

– Какие же обстоятельства способны повлиять на решение изменить своей Родине? Своему народу?

– В горах разные случаются обстоятельства. В здешних кабинетах таких не бывает.

– Да ну?! – картинно удивился тот. – А ты поделись этими ужасами. Вдруг пойму?

– Вряд ли…

Следователь громко почмокал толстыми губами, что-то записал на листочке и продолжал:

– Итак, когда ты принял решение перейти на сторону сепаратистов?

– Я никогда не принимал таких решений.

– Тогда осмелюсь спросить: чем же ты занимался в лагере Дукузова? Чего это ради, бандиты с тобой так церемонились? Семь человек из группы расстреляли, а ты жив, здоров! Да еще сам Дукузов по твою душу на связь выходил – обмен предлагал. А теперь ты сидишь передо мной и выпендриваешься!..

– Я был взят в плен в бессознательном состоянии.

– Да ну?! А почему группу повел через ущелье? Разве на твоей карте наши люди не обозначили места вероятного дислоцирования крупных сил сепаратистов?

– Лучше бы ваши люди принимали меры, чтобы этих мест на карте стало поменьше! – раздраженно отвечал Сашка.

– Это не твоего ума дело, майор! Бывший майор. Отвечай по существу!

– Раненный среди нас был – прапорщик Василюк. Вот из-за него и решил идти напрямую. Иначе он не дошел бы…

– А так, значит, дошел? – не удержался от издевательского тона следак.

– Кто ж знал, что напоремся на той тропе на дозоры!? Ни они не думали о предстоящей смерти, ни я о том дурацком плене…

– О плене? Этот факт ты еще должен доказать. Фактами доказать! Так что о плене, я бы на твоем месте помалкивал…

– Ты на моем месте штаны бы замучился стирать, – сквозь зубы процедил спецназовец.

И без того красное лицо следователя ФСБ побагровело, глаза налились яростью.

– Я ведь с тобой сосунок могу иначе поговорить, – бросив на стол ручку, прошипел он. – Ты что же о себе возомнил?! Думаешь, мы с тобой цацкаться будем? Думаешь, если Президентом объявлен мораторий на смертную казнь, мы не изыщем способа поквитаться с тобой за предательство? Да ты тысячу раз пожалеешь, что на свет народился, прежде чем испустишь дух в наших подвалах…

– Заткнись, – коротко оборвал спецназовец. – Я бандитских пуль никогда не боялся, а уж твоя заплывшая жиром рожа у меня и перед смертью ничего кроме смеха не вызовет!

На секунду осекшись, фээсбэшник грохнул кулаком по столу, вскочил со стула и, в миг оказавшись подле задержанного, замахнулся… Александр не последовал христианским заповедям и не стал подставлять щеку. Он попросту нырнул под размашистое движение и боднул того лбом в рыхлый живот. Затем встал с табурета и, крутанувшись в воздухе, зарядил мужику в грудную клетку тяжелым десантным полусапогом.

Когда тот кубарем перелетел через стол и, закончив беспорядочное перемещение, остался неподвижно лежать в углу мрачного помещения, Сашка присел на краешек столешницы, дотянулся пальцем до кнопки и вдавил ее до упора.

 

 

Спустя минут пять его грубо водворили в темную и воняющую плесенью камеру, находившуюся где-то в подвале обширного здания. Камера была рассчитана на двоих и один из «постояльцев» уже возлегал на нижнем ярусе нар.

– Приветствую вас, сосед, – проскрипел его голос.

Навстречу Баринову из мрака выплыла сухопарая фигура. После яркого коридорного освещения глаза майора еще не привыкли к сумраку, но вскоре он все же рассмотрел коллегу-неудачника. Высокий, пожилой, седовласый… Да и рукопожатие показалось крепким.

– Твое место, если не возражаешь, будет сверху, – произнес тот голосом усталым и глухим. – Меня зовут Сергей Маркович. Присаживайся…

«Не уголовник, – отметил про себя майор. – Речь нормальная, держится с достоинством. К тому же в застенках Управления ФСБ не место уркаганам. Видать, как и я застрял здесь по более «уважительным» причинам».

Усевшись на нижней полке, они помолчали. Но постепенно разговор разошелся сам собой. В темноте мужчины почти не различали лиц друг друга, оттого, вероятно, и не стеснялись изливать душу: делились сокровенным, давно наболевшим…

Сокамерник находился в изоляции больше месяца, а инкриминировалось ему участие в покушении на Президента Чеченской Республики. Хотя, по его же словам, никакого отношения к данному делу он не имел. Просто очутился в неурочный час в ненужном месте.

Он оказался неплохим собеседником: с расспросами не лез; когда Сашка брал паузу, не решаясь до конца высказать всей правды, с охотой принимал эстафету и описывал собственные злоключения. Рассказывал подробно, в красках и с комментариями, после чего и спецназовцу не казалось излишним поведать об умалчиваемых ранее деталях…

Часа через два у него возникло устойчивое ощущение, будто он знает этого человека много лет.

– Послушай, Александр, – чуть понизив голос, сказал вдруг тот. – Ты понимаешь, что преступления, в которых нас обвиняют, тянут на очень долгие сроки?

Ответом прозвучал протяжный вздох.

– Если не упрячут за решетку пожизненно, так приговорят годам к двадцати, – с безнадегой продолжал новый приятель. – У тебя-то имеется шанс пожить по-человечески после пятидесяти, а у меня – увы.

«После пятидесяти…» – мысленно содрогнулся Баринов.

– Я уже давненько тут обосновался – лежу целыми сутками, размышляю, – ненавязчиво клонил куда-то сокамерник. А после непродолжительного молчания внезапно огорошил: – Созрел у меня один планчик, но одному не осилить – напарник необходим. Ты, полагаю, сгодился бы. Хочешь рискнуть? Никакой, как выражаются в уголовной среде, мокрухи, – исключительно интеллектуальная работа. Через пару-тройку дней будем на свободе. Ну, так как?

Некоторое время майор сидел неподвижно. Глаза давно свыклись с темнотой, и он хорошо различал черты сухопарого Сергея Марковича, в томительном ожидании не сводящего с него трепетного, умаляющего взора. Теперь майор без труда мог определить его возраст. Пятьдесят или пятьдесят пять… И опасения закончить жизнь за колючей проволокой, представлялись оправданными.

– Ну, так как, Александр?.. – снова напомнил о себе сосед.

Сомнения бередили голову Сашки не долго.

– Нет, – решительно отвечал он, вставая с нижнего яруса жестких, неудобных нар. – Не от кого мне бежать и скрываться. Коль чувствовал бы за собой вину – подумал бы над вашим предложением. Возможно, я наивен, но не верю что, не разобравшись, засадят на многие годы. Не в тридцатые годы прошлого столетия живем…

Он готов был продолжать страстный монолог, доказывать и убеждать собеседника в пагубности его намерений. Но тот вдруг встал, подошел к глухой массивной двери, зачем-то стукнул по ней дважды и, выждав секунду, бухнул еще раз. Дверь сразу же бесшумно отварилась.

В широкой полосе ворвавшегося яркого света Баринов узрел довольное лицо приятеля по предстоящей изоляции. Он похлопал его по плечу и изрек совсем другим, доверительным голосом:

– Похвально, майор. Не взыщи за эту проверку – по-другому в нашем деле нельзя. Пойдем, провожу до кабинета Полевого. Полковник, небось, заждался…

 

 

– Разрешите? – справился бывший «сокамерник».

– Заходи, Сергей Маркович, – мимолетно отвечал полковник, расхаживая возле висевшей на стене картины и поправляя на ходу узел галстука. – Знакомьтесь, майор – мой помощник подполковник Близнюк Сергей Маркович. Большой души человек, отменный психолог. Я без него, как без рук.

Александр понемногу отходил от чудовищного калейдоскопа событий. Здесь, при нормальном дневном свете сосед по камере произвел на него еще более приятное впечатление, нежели в подвале: рослый, подтянутый, с густой сединой на висках. Чуть заметные «оспины» обильно покрывали щеки и скулы; взгляд же был открытым, доброжелательным.

– Садись, майор. Еще раз приношу извинения за инсценировку – служба такая, – пряча усмешку, произнес Полевой и обратился к подполковнику: – Ну-с, наш подопечный показал себя с приличной стороны?

– Более чем, – кивнул главный разводчик.

– Что ж, весьма рад.

– Я боле вам не нужен? – справился Близнюк.

– Спасибо, Сергей Маркович. Вы свободны…

Когда подполковник вышел, Полевой спрятал веселость и серьезно воззрился на молодого человека, усевшегося на стул подальше от начальственного стола. Затем, полистав какую-то папку, вздохнул:

– То, что ты, майор, по ходу недавней операции растерял почти всех своих людей – плохо. Но и мы понимаем: на войне не всегда получается без потерь, и никто за это взыскивать не будет. Настораживает и не по­зволяет поздравить тебя с окончательным возвращением в строй единственный факт – пребывание, а потом и чудесное избавление из плена. Увы, но эта страничка в твоей биографии может подпортить очень многое.

Полковник встал с высокого, сработанного под старину деревянного кресла и прошелся взад-вперед вдоль ряда оконных переплетов…

– Давайте, товарищ полковник, к делу, – подал голос уставший от угроз Сашка. – Если вы пред­ложите посильную для меня задачу – я постараюсь ее выполнить. Но прежде хоте­лось бы обговорить условия.

Старший офицер моментально закончил пеший променад, остановился на­против Баринова и одобрительно кивнул:

– Что ж, люблю понятливых людей и конструктивный разговор. Александр, ты долго воевал в Чечне, побывал в плену. Скажи… не доводилось ли тебе слышать о новой экстремистской организации «Слуги Ислама»?

Мгновенно припомнив радиорепортаж, недавно услышанный в палаточном лагере под Ханкалой, молодой человек медленно перевел взгляд с красивого книжного шкафа на холеного чиновника ФСБ. Секунду поразмыслив, отрица­тельно мотнул головой.

Полевой объяснил:

– Это недавно созданная исламскими фундаменталистами орга­низация с хорошо развитой структурой мелких филиалов и агентурой по всей западной части России. Доходят слухи, будто «слуги» появились и в странах Европы: в Испании, Италии, Франции…

– Теракты?

– О сложном механизме их деятельности много пока не расска­жешь – у самих информации не густо. Известно лишь то, что эмиссары с курьерами из новоявленного тайного ордена расползаются по всем закоулкам нашей страны, подобно саранче. А затем у «Слуг Ислама» появляется ору­жие, взрывчатка и бог знает что еще.

Полковник в страстном порыве опять зашагал по каби­нету, произнося слова отрывисто и заученно:

– Да, теракты – одна из проходных задач, с помощью которых руководители «Слуг» пытаются решать задачи более глобальные: дестабилизация и раскол общества; подрыв доверия к власти, которого, к слову и так не слишком-то много.

– В таких случаях надо уничтожать главарей, – неуве­ренно поделился спецназовец. – Без них рассыпается любая структура, будь то заурядная банда или нечто масштабное.

– Совершенно верно! – оживился заместитель начальника Управления. – И нам московское руководство поставило приблизительно такую же задачу. Но… имеются проблемы.

Он присел на стул подле него и, потирая гладко выбритый подбородок, поделился:

– Проблема первая: после долгого анализа, мы лишь теоретиче­ски можем предположить о месте дислокации основного штаба «Слуг Ислама» в России. А вторая… Вторая и вовсе приводит меня в уныние.

Сашка догадался о второй неразрешимой задаче Полевого, но смолчал.

– Видишь ли, Москва полагает, будто у нас есть люди, способ­ные внедриться в эту организацию, раздобыть нужную информацию и, наконец, как ты правильно выразился, ликвидировать главарей. С одной стороны столичные бонзы правы: где искать подобных со­трудников, как ни в Северо-Кавказском Управлении ФСБ?! И я бы, окажись на их месте, посылал бы сюда такие же дирек­тивы, но… нет у нас таких людей! Кто-то слегка владеет языком, кто-то имеет на юге связи или родственни­ков, один агент даже работал под Масхадовым. Но всего этого недостаточно!!

В сердцах запнувшись, полковник едва не выругался. Кашлянув в кулак, продолжал:

– А запрашивать в Москве кого-то из спецназа ФСБ, ждать их приезда, вводить в курс… Сам, должно быть, понимаешь – абсурд! Так не решить ни одной оперативной задачи. Ты, майор, родился и вырос в Георгиевске – на юге Ставропольского края. Неплохо знаешь Коран, Шариат, традиции и жизненный уклад не только чеченцев, но и дагестанцев, кабардинцев, осетин. Тебе известны тонкости мусульманской веры, языки некоторых кавказских народов. Наконец, ты даже умудрился невредимым выскользнуть из плена, откуда редко возвращаются живыми. Вот поэтому и хотел бы предложить тебе попробовать свои силы в новом деле.

Спецназовец попытался мысленно представить себя в роли тайного агента ФСБ… Не получилось.

– Каковы условия? – коротко изрек он.

– Условия? Они просты: осилишь задание – я приложу максимум стараний, чтобы эпизод с пребыванием в лагере Дукузова был навсегда вычеркнут из твоей биографии. Даю слово офицера.

– С какими целями «Слуги» рассылают по России своих людей?

– Воз­можно, едут вербовать за приличные деньги наемников; или, скажем, закупать оружие. Самая активная деятельность «Слуг» отмечена в Дагестанском райцентре Кизляр. Возможно, именно оттуда разъезжаются гонцы во все концы России. График и цели этих поездок нам пока не ясны. Выстраивать там агентурную сеть долго и опасно – населенный пункт небольшой, все друг друга знают, и появление десятка чужаков вызовет подозрение. К тому же это спугнет верхушку экстремистов.

Когда прозвучало название дагестанского райцентра, в голове майора промелькнула какая-то важная мысль. Но удержать ее он не сумел – слишком много сегодня произошло важных событий, да и не хотелось упустить в разговоре ни одну из мелочей.

– И что же от меня потребуется? – задал Сашка вопрос, пока не означавший ни отказа, ни согласия.

– Ты должен осесть в Кизляре; спокойно покопаться и поискать концы, ведущие к этой организации; самый идеальный вариант – войти в доверие к кому-то из руководства и стать одним из «Слуг».

– Вы не переоцениваете мои силы? Я всего лишь спецназовец, а не выпускник развед­школы.

Полковник покрутил в руках очки в тонкой оправе. Ак­куратно пристроил их на столешнице по соседству с письменным прибором и улыбнулся:

– Ты десантник и, полагаю, неспроста попал в бригаду особого назначения. Да и в бригаде ты заметно выделялся на фоне других. Должно получиться! Дадим в напарники опытного связника – нашего офицера. Оба тихо и незаметно отправитесь в Кизляр. Кстати, не доводилось там бывать?

– Нет.

– Так вот… устроишься где-нибудь в центре, чтоб народу вертелось вокруг побольше. Где люди, там и слухи, а где слухи – там непременно витает информа­ция. Раз в неделю будешь встречаться со связником – докладывать обстановку, новости… Ну а экстренную связь рекомендовал бы осущест­влять с помощью простого мобильного телефона. Обговорите кодовые слова, фразы… и никто вас никогда не накроет – сотовых операто­ров сейчас развелось – не счесть. Раньше мы держали эту связь под контролем, а сейчас…

Полевой с безнадегой махнул рукой.

Майор не отвечал, уставившись куда-то в стену. В этот ответст­венный момент, когда визави ждал его ответа, память внезапно сама собой восстановила образ той худенькой девочки из далекого селения Батой…

«Кизляр. Вот так совпадение!.. – размышлял он, позабыв на минуту про Полевого. – Кто бы мог подумать, что судьба предложит встретиться с моими спасительницами? Я уж не чаял увидеться…»

– Каковы сроки? – задал он последний вопрос.

– Сроков никто не определял. Даже Москва. Но в этом деле, как говорится: «не торо­пись, да поспешай!» Пока «Слуги» на вольных хлебах – вряд ли нам придется спокойно спать. И еще одно, в чем я, несомненно, мог бы тебе посодействовать в случае успеха… Если по окончании операции захочешь остаться в нашем ведомстве – обещаю помочь. С сохранением, а может быть и с повышением в звании. Есть у меня хорошие знакомцы в столице – устроим. Так ты согласен?

В уютном кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным ходом огромных напольных часов с вращающимся за стек­лянной дверцей серебристым маятником.

«Странный выбор, – неторопливо, с присущим ему скепсисом, думал профессионал от спецназа. – Полковник намеренно не обмолвился об альтернативе. Что же произойдет, отка­жись я от его предложения? Камера следственного изолятора? Мне ведь прилюдно был зачитан ордер на арест, подписанный воен­ным прокурором. Инкриминируют некомпетентное руководство группой, смерть ребят… Измену не докажут – это обвинение шито белыми нитками и рассыплется сразу. Но остальное! Потом суд… Много вряд ли дадут – война есть война, да сидеть все одно придется. Нет уж! Лучше заниматься своими прямыми обязанностями. Столько лет рис­ковал, рискну и сейчас! К тому же, если посчастливиться, увижу Ильвиру с Ренатой…»

– Хорошо. Я согласен, – твердо отчеканил он.

Пока Баринов взвешивал все «за» и «против», Полевой перебрался на излюбленное деревянное кресло и терпеливо ждал, непрерывно теребя в руках сложенный вчетверо листочек. Услышав ре­шение майора, удовлетворенно откинулся на резную спинку, развернул бумаженцию и обратил ее рабочую сторону к Александру:

– Это ордер на твой арест. Он оставался в силе, покуда ты не изъявил добровольного желания поступить в мое распоряжение. Сейчас тебя проворят в другой кабинет для исполнения формальностей: напишешь автобиографию, заполнишь пару анкет, поста­вишь несколько автографов… И с сегодняшнего дня ты – сотрудник од­ного из отделов нашего Управления.

Прикрывая за собой массивную дверь начальственного кабинета, спецназовец заметил, как полковник медленно рвет прокурорское постановление на взятие его под стражу…

 

 

Спустя несколько часов, Александр снова ока­зался в том же кабинете.

– Знакомьтесь. Капитан Игнатьев, – представил Полевой курившего возле раскрытого окна светловолосого мужчину среднего роста. – А это майор Баринов – наш знаменитый спецназовец из десантной бригады.

– Наслышан, – протянул руку капитан. – Роман.

Он был приблизительно того же возраста, что и Александр. Одежду носил простую, не броскую: темно-синие джинсы; тонкий свитер с воротом под горло; небрежно расстегнутая тонкая спортивная куртка. Лицо капитана, кроме высокого лба и одухотворен­ной мягкости, других «особых примет» не имело. «Тем лучше, – подумал майор, крепко пожимая его ладонь, – яркость и особая выразительность нам с ним ни к чему».

Познакомившись, они встали рядом перед полковником. Тот собирал со стола и складывал в портфель до­кументы, изредка посматривая на подчиненных и завершая устный инструктаж:

– С каждым из вас уже беседовали, все задачи определены. Отныне дело за вами. Пообщайтесь, поболтайте до вечера, попейте пивка – не возбраняется. А завтра полдня на сборы и рейсовым автобусом в Кизляр. Да, и вот что…

Он выдернул из стопки писчей бумаги один листочек, быстро написал на нем несколько цифр и, положив его на стол перед Бариновым, объяснил:

– Это номера телефонов. Первый – мой; второй – нашего оперативного дежур­ного. Для самого экстренного случая.

Затем Полевой открыл ящик стола, вынул из его недр и протянул спецназовцу небольшой пистолет.

– Не обессудь, но твоя «Гюрза», конфискованная в лагере, пока останется у меня – ни к чему в Кизляре столь мощное и громкое оружие. Вот возьми «ПСС». Невелик, да бесшумен и пламени даже ночью при вы­стрелах нет. Пользуйся, но помни: отправляешься не воевать, а выполнять интеллектуальную миссию. Для всяких там грязных дел у твоего напарника будет припасен целый арсенал…

 

 

Пива они действительно выпили. Роман оказался неплохим мужиком – давней службой в ФСБ не кичился, вел себя ровно и просто, разговаривал с Бариновым на равных. О предстоящем задании отзывался как о деле нелегком, туманном и весьма коварном, добавляя при этом, что основная и наиболее слож­ная роль досталась именно Александру.

– Я неплохо знаю Северный Кавказ – как-никак шестой год работаю в здешнем Управлении, – тихо говорил он, потягивая из кружки янтарный напиток в скромном баре. – Однако жить среди кавказских народов не приходилось. Да и языка их с обычаями толком не знаю.

– Шестой год – это слишком много, – задумчиво покачал голо­вой Баринов, закидывая в рот пару фисташек.

– В каком смысле?

– Не боишься, что в Кизляре тебя могут признать?

– Вряд ли, – усомнился тот, – мне и бывать-то в Дагестане приходилось всего дважды…

Утром следующего дня они занимались подготовкой: получали документы с чужими фамилиями; выбирали одежду, снаряжение и прочую специальную экипировку, поместившуюся в итоге в пластиковый кейс средних размеров. В полдень, плотно пообедав, отпра­вились на автовокзал и за четверть часа до времени отправления сидели на своих местах в разных концах автобусного салона.

Сашка ехал в Кизляр впервые. Столько лет довелось воевать на Кавказе, а в небольшой приграничный с Чечней населенный пункт судьба не забрасывала ни разу. Собственно, визит в дагестанский городок будоражил его сознание отнюдь не из-за опасности рискованного поручения Полевого. Причина крылась в другом: именно в Кизляр уехала Ильвира – симпатичная молоденькая девушка, мысли о которой нередко волновали его сердце. Множество раз Баринов вспоминал те три дня, что Ильвира провела подле него. «Адрес! – вдруг спохватился он. – У блокпоста она назвала адрес родственников матери, жи­ву­щих в Кизляре!» Но напрасно Александр напрягал память – ни название улицы, ни номер дома, на ум не приходили…

По прибытию к месту назначения, Игнатьев с Бариновым покинули автостанцию, сделав вид, будто не знакомы друг с другом и направились в разные стороны. Капитан должен был оставить набитый нужными «штучками» кейс в определенной ячейке камеры хранения железнодорожного вокзала и заняться поиском неприметного временного жилья. Майору же предстояло потереться в людных местах и, по возможности, подыскать место работы в одном из не­многих злачных заведений небольшого города. По­мимо общения с помощью мобильной связи, встречаться они должны были каждый вторник на первом сеансе в кинотеатре «Юность»…

 

* * *

 

Третий час Сашка гонял разноцветные шары в американский пул в самом разухабистом игорном заведении Кизляра – в ка­зино «Южная ночь». Именно сюда перед самым отъездом из Ставрополя ему посоветовал наведаться полковник Полевой.

Пул Баринов ненавидел, как и недолюбливал всего американского. Оказавшись однажды в окружении на вершине глухого горного перевала, он принял неравный бой с десятком чеченских боевиков. Когда закончились боеприпасы к отечественному «АК-105», майор использовал мощный «Вал», пока не опустошил и его магазины. Вот тогда-то в силу сложившихся обстоятельств и пришлось взять в руки трофейную винтовку «М-16». Да, поначалу она била неплохо, зато потом быстро перегрев­шийся ствол с трудом выплевывал пули, летевшие куда угодно, кроме цели. А когда ситуация потребовала сменить позицию и спецназовец слегка запачкал высокотехнологичный «шедевр» пыльным суглинком – он вообще отказался стрелять. Тогда Сашкину жизнь спасли мощные и неприхотливые пистолеты русского производства, с удивительно точными названиями «Гюрза» и «Дротик». После боя, когда банда свалила за перевал, он в сердцах схватил разрекламированную хрень за дымящий ствол и со всей дури шваркнул о булыжник. Камень в отличие от хваленой «М-16» остался целехоньким…

С пулом обстояло примерно так же – Александр не переставал удивляться: как можно наслаждаться игрой, в которой относительно небольшими шарами труднее промахнуться, нежели попасть в огромные лузы?! Но, увы, русским бильярдом казино не обзавелось – мода на заоке­анскую глупость и здесь взяла верх над милыми сердцу традициями.

Меняясь с тремя случайными партнерами, майор играл скоро­течные партии и исподволь следил за посетителями заведения. Народец тут обитал благообразный и степенный, отнюдь не подходящий для участия в тайных террористических заговорах. За рулеточным столом смиренно прожигало время человек пять: пожи­лой лысеющий мужчина лениво перебрасывался репли­ками с молоденькой дамой и делал скромные ставки; два заезжих русских мужичка; да мест­ный дагестанец лет шестидесяти, похожий на владельца продукто­вых ларьков, с легкостью просаживающего дневную вы­ручку.

Две тридцатилетние блондинки со скучающим видом были за­няты игрой в карты. Таких богатые муженьки частенько спроважи­вают развеяться, снабжая изрядной суммой денег; сами занимаются удачно поставленным бизнесом или брю­нетками помоложе.

За стойкой бара смаковали коктейли и о чем-то приглушено спорили трое молодых людей – по виду не то студенты, не то тури­сты…

Партнеры по пулу так же не вызвали интереса у майора. Максимальный экстремизм, на который могли подвигнуться два полных невозмутимых добрячка и один очкастый интеллигент – обругать цензурными выражениями кондуктора в общественном транспорте.

Вздохнув, Сашка обвел взглядом обширный полутемный зал – первый вечер операции бездарно пропадал…

Наблюдая за двумя мотавшимися взад-вперед в холле охранни­ками и дожидаясь окончания очередной партии, он вновь попытался припомнить адрес Ильвиры, но внезапно из освещен­ного холла послышались громкие голоса – в казино ввали­лась толпа нетрезвых гостей. Компания состояла из трех разодетых русских девушек и пятерых молодых кавказцев, чью на­циональную принадлежность более точно определить было невоз­можно. Молодые люди вели себя шумно и бесцеремонно. Один из стражей сделал деликатное замечание, да полу­чил в ответ тираду отборного мата на смеси русского и еще каких-то языков.

Когда казино пустовало, охрана закрывала глаза на состояние клиентов, ежели оно не зашка­ливало за самые широкие рамки. Но в этот вечер крупье и так не си­дели без работы, и пребывание за игорными столами разнуз­данной пьяной шайки сулило лишиться спокойных и богатых гостей. Потому неприметным знаком, понятным только посвящен­ным, дежурный распорядитель скомандовал: «Не пускать!»

И тут случилось то, к чему любой секьюрити постоянно себя готовит, да час­тенько оказывается застигнутым врасплох. Уже через секунду, после того как оба стража преградили путь развеселой компании, один из них полетел в сторону и, разбив затылком огромное зеркало, оказался на полу. К го­лове же второго был приставлен ствол револьвера, удерживаемого не­верной, подрагивающей рукой молодого южанина. Девицы закрыли уши ладонями и принялись визжать, остальная братия мужского пола из свиты горячего горца медленно обступала стража с четырех сторон. Предвкушая грандиоз­ный скандал, трез­вые гости повска­кивали с насиженных мест…

Дальнейшие действия Баринов предпринимал скорее интуи­тивно, нежели осознанно. Осознанно он не сделал только одно – не выхватил из-за пояса бесшумный пистолет, коим снабдили фэ­эсбэшники – светиться тут с оружием в планы не вхо­дило.

Все было устроено без стрельбы. Кий он по-прежнему держал в левой руке, правой же подхватил со стола черный – самый ценный в дурацкой игре шар и сильно запустил им в вооруженного кавказца. Шар с непри­ятным костяным звуком тюкнулся об его лоб и резво поскакал по гранитному полу. Наводивший на всех ужас молодец упал словно подкошенный, а подогретые спиртным кунаки, не ухватив сути происшедшего, стали непонятливо озираться по сто­ронам.

– Это ты сделал, сука?! – нервным тенорком вскричал один из недорослей, завидев вынырнувшего из игрового зала крепкого парня с бильярдным кием в руках.

– Возможно, – отвечал тот, нанося ему короткий и резкий удар тупым концом лакированной палки в солнечное спле­тение.

– Ты крутой что ли? Ты знаешь, на кого руку поднял?! – взвыл третий голосом пониже.

– Знаю, – односложно парировал Сашка и шибанул того кулаком в подбородок.

Двое оставшихся, поначалу рьяно двинувшихся на обидчика, остановились. Девки перестали вопить и бочком пробирались к выходу.

– Быстро собрали раненных и на улицу! – приказал Баринов, на­правляясь обратно в уютный полумрак.

Спустя минуту от шумной команды остались одни непри­ятные воспоминания. Уцелевший страж помог подняться на­парнику, и оба занялись уборкой битого стекла в холле. Не­сколько посетителей все-таки решили ретироваться от греха по­дальше и вальяжно, будто не слабость духа, а позднее время или иные важные обстоятельства явились сему причиной, продефилировали к дверям. Две блондинки так же сочли свой отдых оконченным, но, проходя мимо целившего по шару Александра, притормозили…

– А у вас, молодой человек, неплохо получается обращаться с бильярдными прибамбасами, – сказала одна, многозначительно поправляя откровенное декольте.

– И по их прямому назначению тоже, – поддержала другая девица, провожая пущенный в лузу шар. – Не дадите ли парочку уроков?

– Боюсь, мои уроки вам не по карману, – улыбнулся Сашка.

– О-о!.. – театрально и в один голос удивились барышни, – и сколько же стоит час вашего драгоценного времени?

– Очень дорого. Правда, иногда я делаю небольшие скидки.

– Тогда договоримся!

Почти одновременно девицы извлекли из сумочек визитные карточки и протянули Баринову.

– Звони, Рембо, – шепнула одна.

– Не пожалеешь, – подмигнула вторая.

Когда смазливые дамочки исчезли в холле, он сунул ви­зитки в задний карман брюк и стал выбирать шар для следующего удара…

Однако ж окончиться этой партии суждено не было.

– Извините, молодой человек, – раздался побли­зости вкрадчивый голос.

Майор обернулся. В метре стоял пожилой администратор в темно-серой паре.

– Прошу прощения за беспокойство, – повторил он, чуть по­клонившись. – Нашему хозяину стало известно об инциденте, улаженном с вашей помощью. Он приглашает вас в кабинет и желает отблагодарить.

Пожав плечами и положив кий, Баринов направился за распорядителем, уже семе­нившим куда-то вглубь бесконечных подсобных помещений…

 

 

Глава четвертая

Владивосток

 

У одного из причалов грузового порта возвы­шался пришварто­ванный теплоход «Владимир Обручев». На большом торговом судне пришла очередная партия ав­томобилей и вскоре начиналась их разгрузка.

Руслан приехал сюда, скорее, от безделья – про­ветриться. Ду­хота прокуренного кабинета давила, а день обещал быть теплым и безветренным. С утра не покидало хорошее настроение. Дело с двумя вагонами ору­жия и взрывчатки успешно завершилось, и даже если в будущем всплывут какие-то неведомые доселе «подвод­ные камни», после предпринятых шагов он мог чувство­вать себя спокойно.

Охранники грелись под лучами яркого весеннего солнца возле двух машин, припаркованных неподалеку от терминала. Газыров же ле­ниво прогуливаясь вдоль причала, с на­слаждением вдыхал свежий морской воздух и любовался катившимися серебристо-бирюзовыми гребнями. Кружившие над рябью бухты чайки, беспокойно кричали, то и дело присаживались на воду и снова взлетали...

«Исходя из соображений безопасности», – при­помнил фразу эмиссара кавказец. Именно из этих сооб­ражений Рамзан не по­святил его в детали операции. Подробно он рассказал лишь о наиболее от­ветственном этапе – вербовке нужных людей, закупке и отправке товара до маленькой станции Бикин, расположенной на юге Хабаровского края. Осторож­ный молодой человек говорил скупо и не проронил за долгую беседу ни одной лишней фразы. Передав в руки Руслана сумку с деньгами и глядя прямо в глаза, он честно признал: часть плана, выпол­няемая Газыровым – самая сложная. Слишком высока вероятность засве­титься и провалить секретную операцию.

«Рамзан… Имя, скорее, не настоящее. Если бы меня накрыли сотрудники спецслужб, что бы я мог рас­сказать о нем или о за­казчиках, его приславших? Знаю только внешние приметы: высок, плечист, черноволос, черты волевого лица идеально правильны; губы тонкие, глаза серые. И ничего более! Не смог бы выложить ни слова даже под пытками. Что ж, – подумал он с гордостью за своих земляков, – серьезные люди, рабо­тают умно и с размахом!.. Поучиться можно. Но, право, слишком уж рискованный у них бизнес, да к тому же, сколько смерти они несут людям! Сколько смерти!..»

Все это без конца будоражило и держало в напряжении, покуда не поступил условный сигнал. После короткого телефонного разговора с неизвестным абонентом кривая настроения поползла вверх. Хотя, прекрасно понимал: произойди осечка на любом из последующих этапов операции – все ниточки неизменно приведут расследование во Владивосток. Сначала к Скрябину, а уж затем к нему.

«Разумеется, в Бикине товар перегрузили в другие вагоны. Ну, предпо­ложим, в рефрижераторы, предна­значенные для перевозки продуктов. Для надежности закидали говяжьими ту­шами и отправили дальше: через Сибирь, а еще лучше через Ка­захстан. Это не тот случай, когда краденное требу­ется подержать в отстойнике. Здесь важна сверх­опера­тивность! Только угнанный частный ав­томобиль го­дами может числиться в розыске. Тут, если хватятся – на уши поставят всё и всех, не только железную дорогу».

Руслан услышал скрежет заработавших механиз­мов огромного портового крана, медленно поворачи­вающего стрелу к «Обручеву». Неторопливо подойдя к автомобилю, достал небольшой, сверкающий нержавеющей сталью термос и на­лил в крохотную чашечку кофе. Охранники, изредка поглядывая по сто­ронам, о чем-то болтали и негромко смеялись…

«Дней за двадцать от Хабаровского края рефрижераторы дойдут до какой-нибудь невзрачной узловой стан­ции, коих в Терско-Кумской низменности десятки. Там еще остается немало спокойных, приграничных с северным Кавказом, районов, куда не докатилась война».

Поморщившись, Газыров поставил пустую чашку на крышу ав­томо­биля. Новая секретарша неплохо готовила кофе по-венски, но ему больше нравился сваренный по-турецки.

«Что же потом? Потом ночами к неприметно стоящим в даль­нем ту­пике ваго­нам будут подъез­жать грузовики, «Нивы» и обычные лег­ковушки. В них перебросят ящик за ящиком и, не теряя драго­ценного времени, по проселочным дорогам, не­заметно объез­жая блокпосты, доставят в тайники и схроны. Ну, а из сотен таких тай­ников, воины Аллаха заберут оружие с боеприпасами в лю­бое удобное время. Все очень просто. И той же простотой позже загубят тысячи жизней в жестокой и бестолковой войне. Будь прокляты эти продажные, вороватые политики! Что русские, что чеченские! Все они одинаковые сволочи, коим нет дела до своего народа, до своей страны!..»

Первая машина, плавно опускаемая краном, кос­нулась широкой асфальтовой площадки перед терми­налом. Вокруг уже суетливо бе­гали портовые рабочие в бело-оранжевых касках.

Руслан вновь подошел к краю причала и стоял, глядя на невысо­кие, шипящие волны. Да, на душе стало поспокойнее, однако легкое бес­покойство не покидало. «Эйфория всегда за­канчивается неприятностями, – обречено думал он в такие моменты. – Нельзя расслабляться! Нужно чаще думать о гря­ду­щих проблемах!..»

Исходя из тех же сообра­жений, Газыров прово­дил жену и детей в Япо­нию. Снабдив семью фальшивыми документами и большой суммой денег, он отправил их отдыхать на курорт близ города Киото. «Им не повредит, погреться на ласковом тропи­че­ском солнце после зимних дальневосточных морозов. Пусть поживут там два-три месяца, пока все окончательно не уляжется. Ну а если мне придется заметать следы – одному затеряться и исчезнуть проще. Да, именно исчез­нуть, потому что Руслана Газырова больше никогда не най­дут. Вновь поя­виться, внезапно пропавший несколько дней на­зад Тимур Сирхаев…»

Чеченец закурил и медленно перевел взгляд вправо, вдоль длинного берега, сплошь застроенного грузовыми при­чалами. Где-то вдалеке виднелся мор­ской вокзал, а за ним прятался и железнодорожный.

Руслан припомнил, как давним жарким летом он с Мухар­беком и Тимуром впервые ступил на здешнюю землю. Сколько лет прошло… Мухарбек уже через год от­крыл первый небольшой ресторанчик. А они с Тимуром при­нялись раскачивать лодку местных автомобильных дельцов. И раска­чали… Конкуренты-одиночки сыпались один за другим, их же вот­чина, напротив – росла и кре­пла день ото дня. Начало новой для многих тогда деятельности удалось на славу!

Сейчас упрямец Тимур покоился в земле близ своего же загородного дома. Их распри не успели выплеснуться за пределы общего ка­бинета, и свидетельств разногласий существовало немного. Спасло и то, что пропавший жил один – семья так и не перебралась на Дальний Восток из далекого дагестанского села Кубачи. Большинство из окружения по­считало, что Тимур отправился их навестить. Другие облегченно вздохнули; третьи, опасаясь Хасана, промолчали…

– Да… беда никогда не приходит в одиночку, – прошеп­тал Руслан, глядя на пенистые гребни волн. – Сначала война в Ич­керии, потом Тимур, теперь этот чертов эмиссар со своим ору­жием!

Бросив окурок в воду, он дос­тал из кармана новенький загранпас­порт. Открыв документ на странице с фотографией, посмотрел на снимок Тимура. Они здорово походили друг на друга, с той лишь разницей, что покойный приятель ни­когда не носил бо­роды.

Вздохнув, глава автомобильной «импе­рии» спря­тал паспорт и повернулся к морю спиной. Молодые кав­казцы спешно расселись по ма­шинам; шофер новенького лимузина, купленного взамен разбитому, опрометью кинулся откры­вать хозяину дверцу.

– В офис, – коротко скомандовал тот, при­вычно занимая место на заднем сиденье.

 

 

Глава пятая

Кизляр

 

Войдя в светлый и уютно обставленный кабинет, Баринов увидел двух мужчин. Первый – лет сорока, с темными и густыми волосами, по-хозяйски восседал за столом. Одет он был в белую рубашку, на шее под расслабленным узлом красовался цветастый галстук; пиджак от дорогого костюма небрежно висел на спинке офисного кресла. Сбоку от стола и ближе к потухшему камину в таком же кресле располагался широкоплечий блондин лет тридцати пяти. Перечеркивающий щеку от виска до подбородка шрам, не добавлял мужества, а скорее уродовал и без того малопривлекательную внешность. Невзирая на жару, пиджака он не снимал, а в руке держал пустую коньячную рюмку…

– Добрый вечер, – привстал и протянул через стол ладонь брюнет. – Рад познакомиться с вами. Асланби Вахаевич, директор сего заведения…

Александр пожал руку, представился и сел в предложенное кресло. Светловолосый не шелохнулся, а лишь молча, тяжелым и пристальным взглядом изучал вошедшего…

«Асланби. Имя не местное. Кабардинец или балкарец, – подумал майор. – А вот папаша его – Ваха – стопро­центный чеченец».

– Хочу выразить благодарность за помощь, – чисто и безо всякого акцента проговорил по-рус­ски хозяин «Южной ночи», когда дверь за администратором бесшумно закрылась. – Страшно предположить, чем бы за­кончиться эта заварушка! Мне доложили, что один из пьяных гостей был вооружен.

Баринов неопределенно кивнул, гадая про себя, какие дивиденды можно извлечь из оной беседы…

– Вы живете в Кизляре? – спросил Асланби Вахаевич и сразу же объяснил свое любопытство: – Прошу прощение за вопрос, но ранее я вас среди клиентов казино не замечал.

– Недавно приехал, – честно признался майор, готовый озвучить заученную легенду. – Много лет прослужил в десантных войсках, заработал пенсию, уволился… Те­перь, так сказать, на вольных хлебах.

– Понятно, – обнажил в улыбке белоснежные зубы собе­седник, – еще не определились, значит. Наверное, и воевать приходилось?

– В Афган не успел. Зато Чечня задолбала – за две компании пешком исходил и вдоль, и поперек.

– Судя по возрасту, вам еще рановато на покой, – подвинул поближе к гостю коробочку с тонкими сигарами владелец казино.

Взяв одну, Сашка щелкнул зажигалкой и, с удовольствием затянувшись, выдохнул:

– Надоело. Элементарно надоело убивать людей неизвестно за что. Трудно воевать, когда за спиной стоят непонятные темные лич­ности! Кто-то делает на этой войне бешенные бабки, а тебе за нечело­веческие условия платят копейки…

– Полностью с вами согласен! – еще более ослабил узел яркого галстука Асланби Вахаевич. – Хоть мы в Дагестане и не приветствуем чеченский терроризм, но происходящего в стране и в первую очередь поступки власть предержащих не пони­маем.

– А!.. Что теперь вспоминать, – безнадежно махнул рукой гость. – Мертвых с погоста не носят! Сейчас нужно думать о настоящем.

Слова и печаль «офицера-десантника» по поводу причин увольнения казались вполне искренними, однако ж, пригласил его директор вовсе не за этим. Посему, посидев с минуту с горестным видом, представительный мужчина встрепенулся:

– Да, вы правы – о настоящем. Могу ли я в знак благодарности за сегодняшний поступок, чем-нибудь помочь вам?

Баринов усмехнулся. Теперь, исходя из стратегии, следовало стать немножко гордым.

– С этой шантрапой я разбирался не за вознаграждение, а из убеждений. Деньги пока имеются – ар­мия при расчете на первое время обеспечила. Так что мне ничего не нужно…

– Ол Райт, – вздохнул директор. Потом, быстро переглянувшись со светловолосым приятелем, вдруг предложил: – А у нас не хотели бы поработать?

– Простым вышибалой что ли? – слегка обиженно произнес Александр. – Нет уж… Я, как-никак, боевой офицер – майор ВДВ.

– Зачем же простым?! У меня три смены по пять охранников, а начальником этой службы до сих пор не обзавелся – приходится либо самому заниматься, либо поручать контроль администратору. Пойдете начальником охраны? Если не нравится название должно­сти, могу оформить в штате более звучно, например: заместитель ди­ректора по безопасности.

Он вопросительно уставился на «военного пенсионера»…

С одной стороны предложение выглядело заманчивым: ежели в данном вертепе изредка расслаблялся кто-то из «Слуг Ислама», то вычислить его будет проще. А вот если в экстремистских рядах состояли профес­сионалы, не транжирящие силы и деньги в подобных заведениях, за­тея с охраной становилась бессмысленной. Более того, времени для поиска искомой организации станет не хватать катастрофически.

Мгновенно просчитав ситуацию, майор нарочито нахмурил брови, почесал затылок и промямлил:

– Спасибо за предложение. Могу ли я взять пару деньков на раздумье – как-то не готов к такому резкому повороту.

– Конечно-конечно! С удовольствием подожду. И не пугайтесь предстоящей работы – она не пыльная. Уверяю: отси­живаться в окопах и участвовать в перестрелках не придется, – обнадеживающе заулыбался Асланби Вахае­вич. – Подчиняться вам предстоит только мне; питание бес­платное; деньгами не обижу… Надумаете – приходите, буду очень рад такому сотруднику.

Он встал из-за стола, подошел к высокому, узкому шкафчику и выудил из его недр вы­сокую золотистую коробку из плотного, тисненого картона.

– Деньги у вас, говорите, есть… Тогда позвольте преподнести в знак призна­тельности, – с торжественным видом, обеими руками, словно реликвию, хозяин «Южной ночи» протянул коробку Баринову. – Это самый настоящий французский коньяк – держу в небольшом количе­стве для особо дорогих гостей.

– Спасибо, – снова ощущая на себе неприятный взгляд блондина, пробормотал десантник.

Смутившись, он принял коробку – отказываться от таких презентов на Кавказе, было не принято…

 

 

Около часа Александр бесцельно кружил по центру засыпавшего городка. Прошелся мимо вокзала, свернул на какую-то улицу… Время еще не было безнадежно поздним – то и дело встречались гуляющие парочки и компании молодых людей; по про­езжей части неспешно курсировали автомобили. Дважды ему пока­залось, будто невдалеке за ним следует одна и та же иномарка темно-серого цвета.

«То ли горячие кавказские парни, с коими пришлось повздорить в холле казино то ли интерес к моей персоне Асланби Вахаевича; то ли мозги мои начинают давать сбои после контузии», – уныло размышлял Баринов, из­редка оборачиваясь и проверяя достоверность до­гадки о слежке. Темно-серая машина надолго исчезала, затем внезапно появлялась снова…

– Черт с ней! – в сердцах прошептал он. – Хотели бы завалить – давно бы уж саданули из салона и уехали. Нужно как-то обустраи­ваться на ночлег.

Разыскивать Ильвиру в поздний час и в незнакомом городе не стоило. Тем более, ее адреса Александр так и не вспомнил. Оставалось два варианта: наобум воспользоваться визитной карточкой одной из двух блондинок, или же мах­нуть на все рукой и направиться в ближайшую гостиницу. Поломав голову над дилеммой, он выбрал блондино­к, так как проживание в гостинице даже случайным образом не могло прояснить ситуацию со «Слугами Ислама». Две тридцатилет­ние тетки тоже навряд ли имели отношение к терроризму, однако непосредственное общение с местными жителями имело в его задании первостатейное значение…

И, выудив наобум одну из визиток, спецназовец набрал на сотовом телефоне номер.

– Слушаю вас, – раздался приятный женский голос.

– Это беспокоит преподаватель игры в бильярд.

– А, Лолочка! Привет дорогая!.. – возрадовалась незри­мая собеседница.

Изумленный майор хотел возмутиться, да вовремя разгадал хитрый маневр:

– Муженек что ли рядом?

– Ну конечно, дорогая! Очень рада тебя слышать.

«Вот, дура! – выругался он про себя. – За каким чертом дала координаты, если ни пригласить, ни поговорить толком не может?!»

Однако следующая фраза находчивой барышни все расставила по местам:

– Лолочка, а ты перезвони Оксане, и она сама тебе все объяснит. У тебя же есть ее номер! Помнишь, ты записывала?

– Еще как помню. Чай в уме и добром здравии был…

– Позвони-позвони, не стесняйся – она очень обрадуется твоему звонку! – подбодрила любительница азартных игр. – Ладно, надеюсь скоро увидимся. Целую…

– И я тебя тоже, – буркнул Александр, отключаясь от абонента и выуживая из кармана следующую визитку. – Тоже мне… нашла Лолочку!

Вторая блондинка долго не подходила к аппарату. Зато, подняв трубку и моментально узнав «Рембо с бильярдным кием», заговорила приветливо и без намека на конспирацию:

– Молодец, что так скоро надумал позвонить, дружочек. Ты сейчас где?

– Самому бы кто подсказал, – озираясь по сторонам, отвечал молодой человек. – Кажется, улица Советская. Скверик какой-то, неработающий фонтан…

– А, поняла! Тогда сделаем так: у меня встречаться нельзя; я че­рез десять минут появлюсь у фонтана, и мы двинем в одно укромное местечко. Идет?

– Вполне.

– Кстати, как тебя зовут?

– Лола. Я жду тебя у фонтана – не задерживайся…

 

 

Ночь с Оксаной томительно проползла в шикарном коттедже на окраине районного центра. Дом принадлежал одной из ее мно­гочисленных подруг, отбывшей с мужем в турне по Европе.

Светловолосая русская тетка оказалась любвеобильной и темперамент­ной. Распив бутылку коньяка, дарованного «майору ВДВ» Асланби Вахаевичем, они поболтали о жизни. А затем переместились на широченную кровать с пахнущим лавандой бельем. В перерывах меж жаркими объятиями Сашка осторожно расспрашивал о знакомствах Оксаны, но ту мало занимали эти темы, и ему снова и снова приходилось исполнять роль героя-любовника…

Поздним утром, дав новой знакомой клятвенное обещание по­звонить, майор покинул огромный трехэтажный особняк, так и не почерпнув полезной информации. После чашки крепкого кофе в маленькой забегаловке неторопливо прогулялся по городу, обдумывая непростую ситуацию. А, оглянувшись на одном из перекрестков, вдруг заметил темно-серую иномарку – ту самую, чей маршрут прошлым вечером несколько раз пересекался с его маршрутом…

«Береженого бог бережет!» – нырнул он узкий проход меж домов. Пару минут пропетляв по грязным и замусоренным закоулкам, оказался на другой улице и быстрым шагом двинулся прочь от места встречи с подозрительной машиной. Баринов собирался оты­скать еще один похожий лаз и повторить удавшийся трюк, да неожи­данно поднял взгляд на прямоугольную табличку, висевшую на углу двухэтажного дома. На табличке значилось: «ул. Степная».

– Степная?! – тут же позабыл он о серой иномарке. – Тогда, в рощице у блокпоста Ильвира назвала именно ее!

И решительно двинулся вдоль череды пестрых заборчиков приго­родных строений…

– А дом?! Какой же был номер дома?.. – напрягал извилины Александр. И вскоре лицо его просияло: – Второй. Дом номер два!

Молодой человек прикурил сигарету, опять оглянулся и весело зашагал по тротуару…

Нужный дом отыскался быстро. Это был обычное одноэтаж­ное кирпичное строение с участком земли, очень смахивающее на небольшое деревенское подворье. Располагалось оно на пологом взго­рье, откуда и брала свое начало Степная улица.

Еще издали Баринов приметил стройную фигурку девушки, развеши­вающей белоснежное белье на веревку, натянутую поперек двора. Сердце его заколотилось в сумасшедшем ритме; не дойдя до калитки, устроенной посреди синего деревянного забора, он остановился. В волнении достав сигарету, Сашка тут же забыл о ней и долго стоял, любуясь плавными, неторопливыми движениями юной знакомой. Она немного изменилась за прошедшие месяцы: худоба исчезла, формы округлились, детская непосредственность в движениях уступила место взрослой женственности.

Вновь перед его глазами проплыли три дня короткого знаком­ства и трогательное прощание: ее целомудренное смущение; поспешный шепот влажных губ; отважный, неловкий поцелуй…

Выбросив так и не подожженную сигарету, майор подошел к забору. Из конуры, прилепленной к крыльцу дома, выскочил лохматый пес неопределенной породы и со звонким лаем рванул к чужаку.

– Аякс, на место! – скомандовала Ильвира и лишь потом по­смотрела в сторону калитки. Полуденное солнце осветило лицо – она слегка прищурилась, вглядываясь в человека, стоявшего по ту сто­рону забора и… выронила из рук влажный пододеяльник.

Спокойную грусть ее на мгновение озарило радостное изумле­ние, губы дрогнули в улыбке.

– Вы?! – растерянно прошептала юная девушка.

– Здравствуй, Ильвира.

Задев ногой тазик с чистым бельем, она бросилась к нему. С трудом, непослушными от волнения руками, открыла щеколду и… тут же оказалась в мужских объятиях.

– Александр… я знала: когда-нибудь вы обязательно нас най­дете! Александр!..

Он опешил от этого неожиданного, искреннего порыва, но с наслаждением вдыхая чуть пряный аромат каштановых волос, быстро пришел в себя и с нарочитой серьезностью выговорил:

– Ну вот, я приехал, а ты нарушаешь обещание.

Она запрокинула голову, обратив к нему сияющее лицо. Уже не напуганное, как несколько месяцев назад, а спокойное, счастливое.

– Больше не буду. Я очень рада тебя видеть, Саша!

Спохватившись, она схватила его за руку и повела в дом, приговаривая:

– Пойдем, я покормлю тебя. Ты, верно, с дороги…

Есть он не хотел, однако улица и в самом деле не подходила для даль­нейшего разговора. Окинув последним взором узенький проулок, Баринов не обнаружил серой иномарки и со спокойной душой вошел внутрь одноэтажной постройки. Девушка усадила гостя на диван в небольшой зале, сама же появилась спустя минут пять – причесанная, переодетая в джинсы и бирюзовую кофточку.

– А где же Рената? – справился молодой человек.

– Мама работает – устроилась на почту. Зарплату немного задерживают, но она все равно довольна.

Рассказывая о том, как прожила эти месяцы, Ильвира изредка ненадолго исчезала на кухне, что-то готовила и вскоре пригласила Александра обедать. Они уселись за маленьким столом напротив друг друга, и собеседница долго делилась впечатлениями о новом месте жительства…

– Так что, мы с мамой очень рады этим переменам, – улыбнулась девушка, заканчивая рассказ. – А как ты прожил это время? Чем занимаешься теперь?

– По сути, тем же, – неопределенно пожал он плечами и тронул ее ладонь. – С той лишь разницей, что не мотаюсь по горам и не бегаю в атаки.

– Скажи, – отвела она взгляд и высвободила руку, – а здесь, в Кизляре ты тоже выполняешь какое-то задание?

Майор удивился ее проницательности, но скоро догадался об истинной причине внезапно переме­нившегося настроения. Не дожидаясь ответа на трепетный вопрос, девушка встала из-за стола и начала медленно переставлять пустые тарелки в раковину. Сашка неслышно подошел сзади, обнял Ильвиру за плечи и, повернув к себе ли­цом, мягко напомнил:

– Поиски тебя в этом незнакомом городке в мое задание определенно не вхо­дили. Однако ж, я здесь, рядом с тобой.

Она подняла взгляд бархатистых темных глаз, но вспыхнула от смущения. С трудом пересиливая тайное довольство и стараясь не выдать отчетливой радости девушка поспешно отвернулась. Он не ослабил объя­тий а, чуть наклонившись, поцеловал очаровательные пухлые губки…

Скоро со двора послышался скрип калитки и радостный лай пса.

– Это дядя вернулся, – прошептала девушка, выскальзывая из крепких объятий.

Дядей оказался невысокий статный дагестанец лет пятидесяти. Войдя в дом, он растерянно посмотрел на незнакомца.

Ильвира поспешила объяснить:

– Дядя, это тот самый человек, о котором мы с мамой вам рассказывали.

– А-а… понял, – закивал тот и пожал гостю руку. – Значит, военный?

– Скорее, бывший – не соврал, но и не сказал правды Баринов.

Обедать в одиночестве хозяин дома наотрез отказался. Пришлось Сашке составить ему компанию по части дегустации домашнего виноградного вина. Пожилой дагестанец поставил на центр стола первую бутыль…

– Что ж, очень вкусно! Молодец, племянница, – похвалил он девушку, покончив с супом и поднимая бокал с вином благородного, темно-рубинового цвета. – Легкая рука у нашей девочки и учиться быстро – налету схватывает!

– Он профессиональный повар, – с улыбкой поведала Ильвира, хлопоча у раковины. – Дядя дает мне уроки кулинарии, а потом принимает экзамены.

– Э-э… профессиональным поваром служил раньше, когда в ресторанах работал. Там был настоящий полет фантазии! А теперь что?.. Молочное меню! – безнадежно махнул рукой тот и опять потянулся к бутылке.

Майор перевел непонимающий взгляд на девушку.

Та, едва сдерживая смех, пояснила:

– Из ресторана он ушел по собственному желанию, и теперь работает шеф-поваром в детском саду. Но это он нарочно так говорит. На самом деле детей он любит, да и они в восторге от его кулинарного искусства.

– А почему же ушли, если работа нравилась? – хлебнул вина спецназовец.

– Да, в ресторане была настоящая кухня, – вздохнул захмелевший мужчина. – Но сейчас его переделали в казино, и кухня превратилась в жалкий буфет. Понаставили всяких тостеров, микроволновых печей, фритюрниц, грилей, барбекю… Тьфу! Произносить противно – хуже ругательств! В общем, не до фантазий стало. Строгое меню из двух десятков заморских блюд и все. Шаг в сторону – штраф; слово против – уволен.

– Казино? – затаив дыхание, переспросил Александр. – Что-то я не видел здесь таких заведений…

– Как же ты с ним разминулся – оно в самом центре! «Южная ночь» называется. У нас тут и ресторанов-то… раз, два и обчелся.

– Хм… странно. И что же, выиграл хозяин от переделки заведения?

Девушка мыла посуду и не вмешивалась в мужской разговор. Изредка, о чем-то задумавшись, она ласково смотрела на Александра, а, встретившись с ним взглядом, краснела и неизменно отворачивалась…

Пожилой дагестанец потянулся за второй бутылью…

– Не знаю, чего он выиграл, – вздохнул он, прицеливаясь и наполняя бокалы. – Заведение не без странностей – тут ты прав. Мы здесь чеченцев не особо жалуем – бережем свой хрупкий мир в Дагестане. А их словно магнитом теперь тянет в «Южную ночь». И, конечно, не самых бедных…

– Из Чечни приезжают? – допытывался Сашка.

– Ну, паспортов-то с пропиской они мне не показывали – я и с кухни-то почти не отлучался. Но охранники много про них говорили. Дескать, просаживают за ночь тысяч до ста и разъезжаются под утро на дорогих машинах.

– До ста тысяч рублей просаживают? – разочарованно спросил майор.

– Точно, – кивнул старик, поднимая бокал. – Американских рублей…

 

 

Покончив со второй бутылкой, дядя отправился спать.

– Мне пора, девочка, – вздохнул молодой человек, обнимая Ильвиру.

– Я буду тебя ждать, – печально кивнула она.

Договорившись о новой встрече, спецназовец покинул второй дом по улице Степной. По дороге к центру Кизляра, он вспоминал детали разговора с дагестанцем и обдумывал случайно добытую информацию. Баринов чувствовал, что находится где-то на пути к разгадке тайны «Слуг Ислама» и направлялся не просто в центр, а шел прямиком к ди­ректору казино «Южная ночь» озвучить согласие возглавить службу безопасности. Теперь ему нестерпимо хо­телось поближе познакомиться с этим необычным и таинственным заведением.

Едва он вынырнул из переулка на широкую улицу, как увидел медленно едущий навстречу темно-серый «Форд» с тони­ро­ванными стеклами. На всякий случай запомнив номер машины, Сашка продолжал идти своей дорогой. Од­нако скоро остановился прикурить сигарету, а заодно и проверить наличие «хвоста». Автомобиль развернулся и, немного приотстав, ехал следом. Личность «майора ВДВ» определенно в этом городке кого-то заинтересовала…

Для вида он несколько раз щелкнул зажигалкой, нетерпеливо потряс ей в воздухе, опять щелкнул и, не «добыв» огня, выбросил в урну. Не обнаружив поблизости прохожих-куриль­щиков, радостно «заприметил» медленно проезжавший мимо «Форд». Красноречиво показав водителю незажженную сигарету, жестом попросил тормознуть.

Машина плавно остановилась рядом. По-прежнему изображая лоховатого обывателя, десантник шустро обежал капот и оказался у бесшумно опускавшегося стекла водительской дверцы. Сидевший за рулем мужчина молча подал «Зиппо»…

«Впереди двое, сзади один. Если это люди директора казино – мне сойдет с рук любая выходка, ибо команды убрать меня, уверен, не поступало. А вот ежели это кунаки вчерашних молодых ублюдков – дело может принять не­приятный оборот. Но, раз уж принял решение – надобно его исполнять!»

Возвращая угрюмому мужику импортную зажигалку, он мельком осмотрел дверцы – все кнопки фиксаторов замков подняты. И, пока правая рука водилы была занята все той же зажигалкой, рванул на себя ручку задней ле­вой двери. На сиденье, рядом с третьим членом таинст­венных соглядатаев, Александр оказался менее чем за се­кунду. Похоже, никто из них такой наглой прыти не ожидал. Ближайший кавказец в тот же миг получил удар головой в подбородок, а сосед водителя левым кулаком в висок.

– Тихо. Не дергайся! – предупредил шоферюгу майор. – Одно лишнее движение – получишь с правой. Трогай.

– Куда? – спокойно спросил тот.

– Казино «Южная ночь».

Выдержка этого человека, за которой, несомненно, крылась уверенность в силе тех, кто приказал вести слежку, позволили Сашке поставить крест на предположении о связях «наблюдателей» со вчерашней развеселой компанией. Безусловно, это были люди Ас­ланби Вахаевича – человека куда более серьезного и влия­тельного, чем простые подвыпившие молодцы. А вот имелась ли связь между директором известного в городе игорного заведения и «Слугами Ислама», предстояло выяснить.

Головы двух мужчин безвольно покачивались на плавных пово­ротах – «Форд» неспешно приближался к развлекательному заведению…

– Тормози, – скомандовал майор.

Легко шелестя покрышками, иномарка остановилась в квартале от «Южной ночи».

– Ключи, – раздалась такая же лаконичная команда.

Водила вы­дернул ключ зажигания и передал его назад – нахальному пассажиру. Тот коротким движением врезал ему в основание черепа и, как ни в чем ни бывало выбрался наружу. За пару минут дойдя до игорного вертепа и миновав знакомый зал с приглу­шенным освещением, вскоре оказался у двери директора…

– Вы позволите? – спросил он для приличия и, не дожи­даясь дозволения, прошествовал к столу удивленного Ас­ланби Вахаевича. На сей раз, светловолосого приятеля в ка­бинете не было.

– Я перезвоню тебе позже, – сказал директор в трубку, пристроил ее на аппарат и, приветливо улыбнулся: – Рад вас снова видеть, товарищ майор! Решились-таки при­нять мое предложение?

– Да, Асланби Вахаевич. Подумал: от добра – добра не ищут. Не каждый день судьба балует такими заманчивыми подарками.

– Вот и славненько. Ол райт! – довольно заключил тот, использовав, по-видимому, любимое выражение из ненавистного Сашке языка. – Когда сможете приступить к обязанностям?

– Могу завтра же, с утра.

– С утра? – снова оскалил белоснежные ровные зубы директор. – С утра магазины и фабрики открываются, а заведения, подобные нашему, распахивают двери перед посетителями только во второй половине дня. Так-так… Сейчас вам необходимо пройти про­цедуру оформления, а завтра часикам к тринадцати подходите – мы начинаем работать в пятнадцать ноль-ноль и до появления первых клиен­тов я введу вас в курс дела, познакомлю с сотрудниками.

Майор согласно кивнул и собрался покинуть кабинет.

– Минуточку! Вот вам небольшой задаток – подберите при­личный темный костюм, пяток светлых рубашек, пару галстуков спокойной расцветки и обувь классического фасона, – Асланби протянул тонкую пачку тысячных купюр. – И покупки советую делать в прилич­ных магазинах, а не экономить копейки на базарах.

Запихивая в карман деньги, «десантник в отставке» изобразил на лице довольствие. Директор же поинтересовался:

– С жильем определились?

– Сегодня собирался снять комнату.

– Лучше снимите отдельную квартиру с телефоном – ваш зара­боток вполне это позволит. Ну что ж, более не смею задерживать. До завтра.

– Счастливо, – кивнул новоявленный заместитель по безопасности, но тут же спохватился: – Да, чуть не забыл! Тут какие-то придурки у меня на хвосте все утро маячили, да так топорно следили, что не удержался – наказал.

– Какие придурки? – нахмурил брови Асланби Вахаевич.

– Полагаю, дружки вчерашних пьяных молодцов. Темно-серый «Форд» с тонированными стек­лами. Он стоит сейчас в квартале отсюда, а три идиота, изобра­жавших из себя суперагентов, находятся внутри без сознания. Или уже очухались… Вот ключи от машины.

Директор уставился на пару ключей, нанизанных на карабинчик брелка-пульта сигнализации и выдавил:

– Ол Райт. Я разберусь… Интересно, кто бы это мог быть?..

 

* * *

 

Со следующим визитом к Ильвире Баринов решил повременить. «Коль за мной ведется слежка, лучше не рисковать и не под­ставлять девушку», – размышлял он, занимаясь поисками однокомнатной квартиры. И скоро таковая отыскалась в десяти минутах ходьбы от нового места работы.

Утром молодой человек в точности выполнил инструкцию дирек­тора: обошел центральные магазины и купил все необходимые вещи. И точно к тринадцати часам следующего дня прибыл в игорное заведение под броской вы­веской «Южная ночь».

– Вы по-армейски пунктуальны, – встретил его шеф. Окинув придирчивым взглядом, похвалил: – И вкус у вас отменный – хороший костюм, сидит замеча­тельно! Верно?

Вопрос был адресован все тому же широкоплечему мужику с изогнутым шрамом на левой щеке, упорно молчавшему во время их первой встречи в кабинете. Не подал он голоса и на сей раз, лишь неприметно кивнув лобастой головой.

– Познакомьтесь: руководитель моей личной охраны – Донатас, – представил, наконец, странного верзилу Асланби Вахаевич.

Пожав крепкую руку прибалта, спецназовец подумал: «Наверняка бывший офицер спецслужб – спину держит прямо, неразговорчив, взгляд неприятно колюч».

В течение часа директор водил Александра по казино, представляя встречавшимся сотрудникам и всякий раз по­вторяя:

– Мой новый заместитель по безопасности. Прошу любить и жаловать. Все его распоряжения выполнять беспреко­словно.

Позже они выпили по ча­шечке кофе с коньяком и поговорили о реорганизации службы ох­раны. Собственно, больших нареканий к работе секьюрити у хозяина не было – связи во властных структурах, по его откровенному при­знанию, имелись, и все маломальские проблемы решались без проволочек.

– Люди в охране исполнительные, проверенные, – рассказывал Асланби, прихлебывая ароматный напиток. – Дежурные на входе осуществляют «фейс-контроль» и «дресс-код»…

«Десантник» непонимающе воззрился на него.

– Объясняю, – улыбнулся невежеству бывшего военного собеседник. – «Фейс-контроль» – это заслон от посещения ночного клуба лицами, прошу прощения за тавтологию, не слишком приятными на лицо. Поверьте, это не снобизм, не пафос и не капризы – таковы современные реалии. С «дресс-кодом» проще – это оценка общего внешнего вида потенциальных клиентов. Одежды, одним словом. Соответствующий прикид – вопрос уважения к окружающей публике и, что еще важнее – наличия в карманах гостя достаточных средств. Тут логика предельно проста: если у человека хватает денег на дорогой костюм, обувь, галстук, мобильный телефон, перстень с бриллиантом, то с определенной суммой он готов расстаться в казино без сожаления. Согласны?..

Баринов кивнул, смущенный собственной отсталостью от бурно развивавшейся жизни.

– Ол Райт, – довольно заключил директор.

От заместителя по безопасности требовалось немногое: во-первых, исключить сговор ушлых крупье с посетителями, что грозило немалыми денеж­ными потерями; а для этого необходимо было самому вникнуть в суть игры и почаще подсаживаться к многочисленным мониторам наблюдения. Во-вторых, Асланби Вахаевич пожелал, чтобы он дер­жал под постоянным контролем основной зал, ибо любой случай, подобный произошедшему недавно в холле, мог основательно подорвать репутацию «Южной ночи».

Рабочий день в казино начинался вяло: к шести вечера за игро­выми столами не насчитывалось и десятка гостей. Сашка успел осмотреть обширное хозяйство: кухню, коридоры, комнату от­дыха персонала… В глубине служебных помещений обнаружился небольшой зал, где сугубо избранным клиентам демонстрировался совсем уж экзотический для здешних нравов стриптиз. Наличие данного развлечения выглядело этаким оазисом для мусульман-суннитов, коим Шариат с Кораном строго запрещали наслаждение такого рода зрелищами.

– Пришлось устроить, – объяснил позже владелец казино. – Куда деваться – посетители требуют ад­реналина в кровь не только азартного происхождения, но и сексу­ального. Вывески, само собой, на улице нет; знают о стриптизе не­многие.

Но и здесь первые зрители появились лишь к восьми ве­чера. А до тех пор из-за портьеры, отделявшей зал от коридора, доносилась тихая музыка; софиты освещали таинственным светом пустовавшую сцену с бле­стящим шестом посередине…

Агент полковника Полевого по-хозяйски разгуливал по комнатам и служебным закоулкам в своем новеньком костюмчике. На лацкане красовался бэйдж с названием должности, а так же его именем и от­чеством. Изредка он подсаживался к охраннику, следившему за десятком мониторов и просил втолковать, каким образом могут мухлевать крупье. Не прерывая наблюдения, молодой парень доходчиво излагал суть имеющихся лазеек. «Мудрено, – вздыхал про себя майор, сызнова слоняясь по обширной территории, – мудрено и скучно! Насколько было проще в бригаде! Засек в горах бородатого козла с автоматом, выстре­лил первым – молоток! Не успел – проиграл. И никаких тебе фокусов с подтасовками…»

На сцене у шеста сменяли друг друга несколько молоденьких девочек. Не удивительно, что все они имели славянскую внешно­сть – ни одна представительница коренного населения на подобное занятие никогда бы не отважилась – религия и вековые устои ос­тавались сильны и в Дагестане. О наличии стриптиз-шоу в «Южной ночи» действительно не упоминалось ни на броской не­оновой вывеске фасада, ни в другой рекламе. Ну а уж с местными святошами и блюстителями нравственности, так или иначе знавшими о крамольном развлечении, Асланби Вахаевич, вероятно, давно нашел общий язык. Да и красотки, как подметил Александр, отнюдь не спешили раздеться полностью, открыто демонстрируя публике лишь верхнюю часть тел, да свои длинные ноги.

Он намеревался покинуть полутемный зал, когда на сцену вышла эффектная стройная девушка с распущенными русыми волосами. Новоиспеченный сотрудник невольно залюбовался гибкой фигурой, приятным лицом, и профессиональным исполнением танца в такт медленной мелодии. В плавных движениях красавицы было нечто пленительное, завораживающее, заставлявшее зрителей, затаив дыхание, безмолвно и восторженно наслаждаться происходящим на сцене действом. Невольно замер и Баринов… Он будто бы и не замечал, как танцовщица освобождалась от элементов одежды – куда более занимала пластичность и одухотворенность актрисы, всецело отдававшейся во власть Терпсихоры…

– А руководит всем этим наш арт-директор, – внезапно раздался приглу­шенный голос Асланби Вахаевича.

Заместитель по безопасности обернулся – сзади неслышно подошел хозяин казино.

– Да, не удивляйтесь, – улыбнулся он в ответ на растерянный взгляд подчиненного и кивнул в сторону: – Посмотрите туда… за крайним столиком сидит женщина лет сорока. Та, что не растеряла форму и привлекательности к пятидесяти пяти. Она-то и занимается постановкой танцев. Между прочим, заслуженный деятель культуры Дагестана.

Сашка удивленно повел бровью.

– Вы тут надолго не застревайте, – все же посоветовал директор. И уточнил: – Я не запрещаю вам бывать в этом зале, напротив – и здесь необходимо кон­тролировать порядок. Просто не следует тратить драгоценные рабо­чие минуты, любуясь девочками. Любая, понравившаяся из них, зав­тра же приедет к вам домой в свободное время – только укажите, ка­кая.

– Благодарю, – опешил майор. Странная доброта и забота владельца «Ночи» с некоторых пор озадачивала и являла со­бой либо широту кавказской души, либо затаенную ин­тригу, сути которой он еще не постиг.

– Торопить не буду, выбирайте. Не подойдут эти, предложу еще десятка три.

– Как-нибудь позже… Пойду, пройдусь.

– Ол райт. Отныне это ваша работа.

Выходя из зала, Александр еще разок взглянул на сцену. Русоволосая девушка закончила выступление, грациозно попрощалась с публи­кой и… почему-то именно его одарила приятной, томной улыбкой.

Обойдя заведение, он вернулся к мониторам наблюдения. Молодой охранник таращился в один из экранов и даже не заметил подошедшего шефа. Кажется, в зале возле одного из игровых столов происходило нечто интересное.

Майор подкатил офисное кресло и уселся рядом. На черно-белой картинке пять или шесть игроков зачарованно смотрели на вращающееся колесо ру­летки со скачущим маленьким шариком; посреди расчер­ченного сукна высилась стопка фишек…

– Много ли на кону? – полюбопытствовал несведущий в оном деле спецназовец.

– Очень приличная сумма, – покачал головой парень. – Это самые дорогие фишки.

Успокоившись, шарик прилип к одной из цифр. Колесо медленно останавливалось…

– Фу-ух!.. – шумно выдохнул страж, откидываясь на спинку стула. – Наша взяла. Проиграл мужик.

– И сколько же?

– Фишки отсюда не сосчитать, но не менее пяти­десяти тысяч.

– Рублей?

– Шутите?! Тут рубли отродясь по рукам не ходили. Баксов, разумеется!

Баринов изобразил наивное удивление:

– И откуда у людей такие деньги?! Ведь не последние же проиг­рывает…

– Какие там последние! Этот клиент за сегодняшний вечер уже третий раз пытал счастье.

– И каждый раз не везло?

– Представьте, да. Но я не удивлюсь, если он опять рискнет.

– А который из них? – прищурился Сашка, всматриваясь в мутноватое изображение.

– В центре, лет пятидесяти. С усами.

«Кажется, это один из тех, о которых говорил дядя Ильвиры, – смекнул майор. – Надо понаблюдать за ним».

Через четверть часа чеченец просадил ту же сумму в четвертый раз и, раздосадовано поднявшись из-за стола, покинул «Южную ночь».

«Возможно, таким путем деньги и попадают в казну «Слуг Ис­лама». Но почему не напрямую? Не легче ли было организовать их передачу из рук в руки? Или здесь все так серьезно и исключены прямые контакты? – размышлял Александр, направ­ляясь в игровой зал. Сомнения мучили и не давали покоя: – Или я ошибаюсь? Вдруг, увиденное с помощью камеры – заурядный, хоть и неплохой барыш игорного заведения? Все это необходимо проверить!» А проверить смелые гипотезы можно было лишь одним способом – отследить дальнейший путь денег.

В холле зам по безопасности поинтересовался у сотрудника охраны:

– Служебный выход из казино имеется?

– А как же, – отвечал пожилой страж, машинально проверяя пальцами левой ладони, на все ли пуговицы застегнут пиджак. – Дверь в конце главного коридора. Прямиком во двор… Туда же и машины продуктовые под разгрузку подъезжают.

– Въезд во двор с улицы?

– Да, под аркой – справа от парадного входа.

– В таком случае, кто же из охраны приглядывает за вторым входом?

– Так ту дверь открывает сам Асланби Вахаевич. И только на время разгрузки.

– Ключ, разумеется, у него?

– Так точно, – по-военному ответил мужчина.

– Ясно. Я покурю на улице, – доставая сигареты, обронил Александр, – душно здесь…

– Это еще что-о! Иной раз такая жара случается – им­портные кондиционеры не спасают…

Ночь выдалась лунная и безветренная. В иное время он непременно полюбовался бы звездным небом, вдох­нул бы полной грудью освежающую ночную прохладу, порадовался бы мирной тишине. Сейчас, увы, было не до этого…

– Антон, – набрав на мобильнике номер, назвал он вымышленное имя Игнатьева. – Это Ник. Будь готов пробе­жаться до продуктового ларька. Что купить объясню позже. Если не позвоню – спи спокойно, до следующей связи.

Спрятав телефон, Сашка отошел подальше от арки, ве­дущей во двор. Одна сигарета дотлела до фильтра; он при­тушил ее каблуком и подпалил вторую. Когда настало время выбро­сить и ее, из арки осторожно вынырнула темная фигура.

Майор отпрянул к стене – наименее освещенной на тротуаре зоне и присмотрелся к чело­веку, повернувшему в другую сторону. Это был молодой мужчина в легкой кожаной куртке и широких брюках. На левом плече висела объемная спор­тивная сумка. Благодаря ее контрастной расцветке спецназовец успел хорошо разглядеть темно-синий материал, перечеркнутый двумя белыми косыми линиями…

Метров через сто пятьдесят неизвестный пере­сек проезжую часть. Из ближайшего проулка вы­вернул легковой автомобиль и через пару секунд парень запрыгнул на заднее сиденье.

– Антон, срочно дуй в ларек, – негромко про­говорил спецназовец в трубку. – Продавец ларька в кожаной куртке и широ­ких брюках. Возьми с собой спортивную темно-синюю сумку с двумя белыми полосами по диагонали и купи что-нибудь баксов эдак на двадцать восемь или тридцать.

Продуктовым ларьком они с Игнатьевым уговорились имено­вать железнодорожный вокзал – именно в его направлении исчезла машина. Предполагаемых курьеров следо­вало называть продавцами, а сумма трат на покупки обозначала при­близительный возраст объекта. О спортивной сумке смет­ливый Роман должен был догадаться сам. Лишь бы во время поспел…

– Сколько нам еще до конца смены? – глянул на часы заместитель ди­ректора, вернувшись в душный холл.

– Три часа без малого, – отрапортовал охранник и участливо спросил: – Намаялись в первый рабочий день?

– Да. С непривычки…

– Сегодня воскресенье, а в выходные у нас вечно суета – народу много. Завтра будет полегче…

 

* * *

 

Описанного по телефону курьера Игнатьев вычислил быстро. Пробежав по залу ожидания и по перрону, он узрел парня в кожа­ной куртке и с темно-синей сумкой на плече. Поезд на Волгоград как раз подавали на третий путь, когда на глаза капитану ФСБ попались две заветные белые полосы, на­искось пересекавшие объемный спортивный баул.

Молодца могли незаметно страховать коллеги и действовать надо было осторожно. Улучив мо­мент, когда мимо проплывала толпа отъезжающих, капитан приставил к его спине пистолет и тихо приказал:

– Плавно, без резких движений идешь к переходу. Один выкру­тас и вместо десятого позвонка у тебя будет пуля. Пошел!

Чуть сгорбившись и не оглядываясь, тот медленно побрел в указанном направлении. По переходу они добрались до здания во­кзала.

– Направо, – подсказал Игнатьев, выбирая безлюдное место для проверки содержимого сумки.

– Эй, граждане! Одну минуточку!.. – раздался позади чей-то властный голос.

– Стой и не оборачивайся, – предупредил капитан. Сам же пере­местился так, чтобы держать в поле зрения и курьера и тех, кто не вовремя вмешался в архиважное дело.

Их догонял милицейский патруль: два сержанта с небрежно висящими на плечах укороченными автоматами, и офицер.

– Старший лейтенант Ашотов. Ваши документы.

Роман подал удостоверение, в котором он значился сотрудни­ком отдела по борьбе с наркотиками Ростовского областного управ­ления внутренних дел.

– Понятно, капитан, – возвратил ксиву старлей и приступил к проверке паспорта че­ченца.

Документы у того оказались в порядке, но их владельцу мент не отдал, а засунул в карман своего кителя.

– Земляк, какие претензии? У меня билет на этот поезд! – жалобно затянул парень со спортивной сумкой.

– Капитан имеет к тебе вопросы, верно? – подмигнул Игнатьеву офицер милиции.

Роман понимал, что теперь по-тихому устроить проверку не удастся – предстоял как минимум официальный досмотр с обы­ском, прото­колом и понятыми. Произойди это ближе к Ставрополю, где имелись знакомцы в силовых структу­рах, он непре­менно договорился бы о чем угодно, но здесь… Здесь свои порядки и, как предупреждал полковник Полевой: «Имеется сто­процентная вероятность сращивания милиции с организованной преступ­ностью». А уж «Слуги Ислама» и подавно обзавелись среди стражей по­рядка сетью агентов.

Угрюмо кивнув, Игнатьев буркнул:

– Мне нужно обыскать его. Где тут ваша контора?

– Наденьте на него наручники, – бросил подчиненным старший лейтенант. – Рядом контора, пошли…

Шумной гурьбой они ввалились в тесное помещение местного линейного отдела милиции.

– Анзор, готовь протокол, – повелел старший патруля сержанту. И, повысив голос, обратился к чеченцу: – А ты все из карма­нов на стол!

Фээсбэшник подошел к лежащей рядом с обшарпанным столом темно-синей сумке. Беззвучно открыв молнию, долго копался внутри, потом вытряхнул содержимое на пол. Полотенце, смена белья, туа­летные принадлежности, пара журналов, пакет с бутербродами…

После сумки Роман переключился на детальный обыск самого задержанного: тщательно проверил все карманы, осмотрел складки верхней одежды, швы, повертел в руках снятую с кавказца обувь…

– Не расстраивайся, капитан. Во всякой работе случаются про­колы, – пытался утешить его старлей, когда они вышли покурить в коридор. – Хочешь, мы задержим его на денек – пусть посидит в камере, а ты подумай, что из него можно выжать. Хотя, какой в этом смысл – в вашем деле нужно брать с полич­ным.

– Ты прав, – уныло отвечал «борец с наркотой».

«Неужели Баринов ошибся или клюнул на чью-то хитрую уловку? – машинально поддерживая разговор, гадал он в это время. – Нет, что-то тут не так. И это странное по­явление милиции, и пустая сумка. Нужно разобраться…»

Дверь в помещение, где с задержанным остались сержанты, была чуть приоткрыта. Затягиваясь табачным дымком, капитан исподволь наблюдал за черноволосым парнем, ожидающим скорого разрешения недоразумения. Тот не видел Игнатьева и отчего-то преобразился – стал вести себя раскрепощено и едва не весело. Слушая какие-то ре­плики ментов, широко улыбался; отвечал и, казалось, тоже шутил. Взгляд Романа переместился к сумке, небрежно поставленной бывшим подозреваемым у ног…

И в ту же секунду Игнатьев сделал ошеломляющее открытие: на боку этой сумки и в помине не было двух белых полос, о которых упомянул по телефону Александр, и которые сам он отчетливо видел перед тем, как приставил к спине чеченца пистолет.

«Когда же произошла подмена?! Как ловко все устроили! Прав был Полевой – местная милиция куплена «Слугами» со всеми потро­хами», – пронеслось у него в мыслях, но вида он о своих догадках не подал.

– Знаешь… ты все же придержи его на сутки под каким-нибудь предлогом, – с ленивым равнодушием произнес фээсбэшник, туша окурок в стоявшей на подоконнике консервной банке. – А я сделаю на него запрос – пусть покопаются в нашей компьютерной базе. Мало ли что… А то вдруг он проходит по каким-то делам!.. Начальство потом семь шкур с меня сдерет. До­говорились?

– Договорились. Нам-то что, – пожал плечами старший лейтенант. – Пусть посидит в ка­мере…

 

 

«Удача! Кажется, Баринов и впрямь напал на след этих чертовых «Слуг», – обдумывал случившееся на вокзале Игнатьев, возвращаясь по темным улицам домой. – Надо бы срочно связаться с Полевым и запросить помощь. Вдвоем нам здесь придется несладко – у этих ребят есть завязки и в милиции и, уверен, прихваты в более серьезных структурах. На улице звонить не буду, свяжусь с Управлением позже».

Начал накрапывать летний дождь. Все вокруг утонуло в густых сумерках южной ночи, слившихся с низко нависшими над городом черными тучами. В приятном прохладном воздухе пахло дождем, свежестью, омытой дождем цветущей зеленью…

Навстречу шли двое мужчин. Время для праздных прогулок было поздним или наоборот ранним – четвертый час утра. Посему капитан плотнее обхватил ладонью рукоятку пистолета и снял его с предохранителя. Первый патрон всегда был загнан в ствол.

Случайные прохожие поравнялись с ним и спокойно проследовали мимо, занятые негромкой беседой меж собой. Один из них бросил на встречного гражданина мимолетный взгляд и продолжал внимать го­ворившему приятелю. Офицер ФСБ слегка повернул голову в сто­рону – так, чтобы боковым зрением наблюдать за их дальнейшими действиями. А действия того, что успел разглядеть его лицо в тусклом свете уличного фонаря, и впрямь насторожили. Он вдруг резко остановился, обернулся назад и громко крикнул:

– Ромка, ты?!

Игнатьев притормозил, но указательного пальца со спускового крючка не снял.

– Я, – тихо отозвался он.

– Игнатьев, не узнаешь?

– Честно говоря, пока нет…

– Воробьев. Сашка Воробьев! Учились вместе в академии – в одной группе. Забыл, что ли?!

Теперь он узнал давнего однокашника, с коим довелось три года бок о бок проучиться в академии ФСБ. «Баринов в пивном баре накаркал…» – успел подумать капитан пре­жде, чем очутился в объятиях товарища.

Они проболтали минут пятнадцать, а перед тем как расстаться, обменялись номерами сотовых и сговорились встретиться следую­щим вечером. Попутчик Воробьева все время стоял чуть поодаль и с интересом прислушивался к разговору, не проронив ни единого слова.

Следующим вечером Игнатьев на условленном месте не поя­вился. Не отвечал он и на настойчивые звонки Воробьева…

 

 

Задержанного «капитаном Ростовского УВД» действительно отвели в камеру и надежно заперли на замок внушительную щеколду. Чеченец сохранял удивительное спокойствие – словно не состоялось никакого ареста с задержкой отъезда, будто вот-вот перед ним должны были извиниться и отпустить.

Однако поздней ночью, когда молодой кавказец крепко уснул, замок приглушенно щелкнул, и массивная щеколда тихо выскользнула из проушины. Дверь без скрипа отварилась, в камеру вошли три рослых молодца. Двое разом навалились на расслабленное сном тело, а третий накрепко зажал ладонями, облаченными в мягкие рукавицы, рот и нос несчастного. Слабые попытки сопротивления тот оказывал ровно минуту…

Спустя четверть часа под оконной решеткой снова закрытой на замок камеры, согнув ноги в коленях, висел труп двадцативосьми­летнего чеченца. Из одежды на нем оставались широкие черные брюки без ремня, темные носки и туфли без шнурков. Петля, тугой удавкой сдавившая шею, была скручена из его же тонкой белой рубашки.

Любой следователь, пришедший осматривать место про­исшест­вия и тело умершего, несомненно, констатировал бы само­убийство…

 

 

Глава шестая

Владивосток

 

– Надо подарить тебе книгу. Ты же умеешь чи­тать?

– По слогам. А какую? – новая секретарша, носившая редкое и звучное имя Элеонора, аккуратно рас­ставляла перед Газыровым с принесен­ного подноса серебряный сер­виз: кофейник, молочник, чашку, сахарницу…

Она четко выполнила его указание относительно одежды: тре­тий день появлялась в офисе исключительно в юбках, демонстрируя великолепные стройные ножки. Руслан с интересом разглядывал наклонившуюся де­вушку и вдруг усмотрел впечатляющее зрелище: благодаря небрежно расстегнутой верхней пуговичке ворота блузки, фасон кото­рой и без того предусматривал откровенный вырез, перед его взо­ром бесстыдно и во всей красе предстали чудесной формы груди.

Босс нервно сглотнул вставший поперек горла ком и с хрипот­цой проговорил:

– С картинками и рецептами. Учит правильно варить кофе по-турецки, по-итальянски… А то меня от венского скоро му­тить начнет.

Поведя плечиками, мол: «Подарите – научусь, а научусь – сварю», она промолчала. Пожилой чеченец пожевал губами; еще раз, вытянув шею, зыркнул на дразнящую наготу и, не сумев совладать с дерзким жела­нием, осто­рожно провел рукой по гладкому бедру, вызы­вающе бе­левшему сквозь боковой разрез юбочки. Будто не замечая проявленного интереса, девушка продол­жала сервировать стол. Тогда, набравшись храбрости и за­катив глаза от удовольствия, Руслан потрогал через тон­кую материю коф­точки красивую грудь. Тотчас за­кончив возиться с посу­дой, Элеонора выпрямилась, сделала едва при­метное движение к начальственному креслу и взирала на избалованного патрона со странной усмешкой, точно спрашивая: «Ну, а дальше-то что?..» В зеленоватых глазах заблестели игривые искорки, приглашая к продолжению начатого действа…

Пора­жаясь ее уступчивости, тот придвинул со­трудницу ближе. Проворно расстегнув легкую блузку, стал целовать набухшие соски…

– Разве это обговаривалось при моем устройстве на работу? – насмешливо спросила она, не делая, однако, по­пыток остановить шефа.

– Ты же смогла по слогам прочесть объявление? – натянуто запротестовал он. – Там было ясно и по-русски написано: «…Не обре­мененная лишними комплексами!»

– Смотря что понимать под «лишними», – вкрадчиво прошеп­тала милая обольстительница, чуть коснувшись ухоженными пальчи­ками запястья мужской ладони. Мимолетное при­косновение скорее послужило по­ощрением, нежели протестом – руки его заскользили по ровненьким женским ногам, забираясь все выше и выше под юбку.

– Мы могли бы обговорить «особые условия»! – с жаром отозвался Руслан Селимхано­вич. – Ты ведь не откажешься как-нибудь встретиться со мной вечерком вне офиса?

– Если не буду занята со своим молодым человеком, – неоп­ределенно – то ли в шутку, то ли всерьез отвечала она.

– Твой молодой человек никуда не денется. Так ведь?

– Не повременить ли до нашей встречи с этим?.. – стрельнула она лукавым взглядом на показавшиеся из-под юбочки узенькие черные трусики, которые босс потихоньку, но упрямо стягивал по ее бедрам вниз.

– А почему не сейчас? Кого ты боишься? Сюда без разреше­ния никто не посмеет вторгнуться! – возбуж­денно шептал он, не желая преры­вать сказочного удовольствия.

В ответ она снисходительно улыбнулась и, гра­циозно приподнимая от пола точеные ножки в ту­фельках на высо­ких каблучках, помогла ему снять с себя самую мизерную часть одежды. Затем рас­стегнула молнию и скинула на пол юбку, оставшись в одних туф­лях, да шелковой распахнутой блузке. Словно отважив­шись принять нелег­кое решение продол­жить далеко зашедший флирт, Элеонора медленно согнула ногу и поставила глянцевое ко­лено на подлокотник огромного кожа­ного кресла, предос­тавляя куда больший простор для похотливых пальцев шефа. Прикрыв глаза и пы­таясь вспом­нить о чем-то приятном, она тер­пела настойчивое на­хальство, с ко­торым тот долго елозил ладонью меж ее ног…

Газыров с усердием «изучал» сговорчивую сотрудницу, по­чему-то не доводя странное действо до финала. И когда та обре­чено приготовилась к тому, что он все же овладеет ей, прямо здесь – оп­рокинув на стол, чеченец неожиданно вы­дохнул:

– Все, иди! Остальное отложим до постели.

Быстро собрав разбросанные вещи, девушка виновато улыбну­лась и, в чем была, выскочила в приемную. Куривший у окна по­мощник, как и в первую их встречу остолбенел при виде обна­женной русоволосой прелестницы. Она же, не стесняясь и не обращая на молодого кав­казца внимания, неторопливо при­вела себя в порядок, заняла законное рабочее место и спокойно занялась сек­ретарскими делами…

– До чего же хороша, шлюшка! – тяжело дыша, пробормо­тал вслед Руслан, доставая из кармана носовой платок и вытирая волоса­тые руки.

Но, через пару минут успокоившись, он думал уже о другом…

«Исходя из соображений безопасно­сти…» Эти слова посланника из Ичкерии не выходили из головы с момента встречи с ним. «В портовой таможне и среди пограничников тоже есть надежные люди, за хоро­шие деньги готовые сделать все, – думал Газыров, разбавляя остывший кофе сливками. – Слу­чись что – виза на Тимура Сирхаева открыта; через день уже сойду в Аомори и скоростным поездом доберусь до Киото... Но в стране Восходящего солнца задерживаться не стоит! И ФСБ и те, кто прислал эмиссара, знают: мне деваться некуда. Не в Ки­тай же, в самом деле, подаваться!? Рвану с семьей самолетом в Анкару или, лучше, в Эр-Рияд – там только обрадуются новому миллионеру».

Глотнув кофе по-венски, Газыров скривился и отставил по­дальше от себя чашечку. «Ладно, вопросы отступления давно продуманы, и нечего себя накачивать, – решил он. – Пришла партия автомо­билей, нужно вызвать помощника и заняться делом, а то один до утра не управлюсь…»

 

 

Глава седьмая

Кизляр

 

Толком не выспавшись после первого рабочего дня, а вернее сказать – ночи, Александр встал в десять утра и сразу же схватил мо­бильник. Набрав номер Игнатьева, выслушал тетку, из­вестившую о том, что телефон абонента находиться вне зоны обслу­живания или отключен вовсе. Но майор был настойчив: приняв прохладный душ и усевшись завтракать, продолжил попытки свя­заться с Романом. Однако каждый раз удостаивался одного и того же монотонного ответа барышни…

Капитан упорно молчал. Отчасти это настораживало Баринова, но большого значения заминке в общении с напарником он не придавал. Ведь существовал и запасной вариант: встреча в ближайший вторник в кинотеатре «Юность». О результатах ночной проверки предполагаемого посланника «Слуг Ислама» можно было узнать и там…

 

 

Пока не заявились первые посетители, спецназо­вец неспешно обошел вверенные владения, поздоровался с со­трудниками. Дирек­тор, зани­маясь срочными делами, должен был подъехать часам к двенадцати ночи. Одним словом, второй день в казино начинался аналогично предыдущему – в обширном и сумрачном основном зале казино отдавало все той же азартной скукой.

В разгар игрового действа, когда свободных мест за столами почти не осталось, Сашка вновь наблюдал с помощью камер слежения, за парочкой приезжих богатеев, со спокойствием миллиар­деров просаживающих в рулетку десятки тысяч баксов. В двена­дцатом часу ночи один из проигравшихся незаметно ис­чез, и замес­титель по безопасности стал раз за разом выходить на улицу «поды­шать свежим воздухом». Но как ни старался спецназовец вы­следить добычу, никто из арки, ведшей со двора, не появ­лялся…

«Не набрана нужная сумма? А если наберут, станут ли пере­правлять сегодня? – терзался он сомнениями, выкуривая по не­сколько сигарет кряду. – Да и вообще, стоит ли так волноваться, не получив от Игнатьева подтверждения моих подозрений?..»

И опять посреди расчерченного зеленого сукна возвышалась стопка дорогущих фишек, а шарик, словно издеваясь над безмятеж­ным с виду игроком южных кровей, скакал мимо завет­ной цифры. И опять толпа зевак, затаив дыхание, прово­жала намагниченным взглядом каждый его оборот. И только два че­ловека с каменными лицами не выражали эмоций: представительный чеченец лет сорока пяти, да молодой вы­школенный крупье. Через мгновение зрители оживали, пропуская через себя волну легкого движения, и вожделенные фишки быстро оказывались во временной собственности банкующего парня. Игра продолжалась…

Чуть за полночь появился Асланби Вахаевич. Сзади неразлуч­ной тенью следовал главный телохранитель Донатас. Чем-то озабочен­ный, директор торопливо поздоровался с новым заместителем и надолго исчез в кабинете, из кото­рого не появился до четырех утра.

А не задолго до закрытия казино Баринов почуял неладное…

В половине четвертого чеченец, оставивший этой ночью в «Южной ночи» около ста тысяч долларов, поднялся из-за стола и направился к выходу. Майор вышел сле­дом, закурил и занял позицию у неосве­щен­ной стены здания. Интуиция не обманула – ровно через десять минут из арки прошмыгнули фигуры двух моло­дых лю­дей, по традиции несших на плечах увесистые спортивные сумки. По уже известному сценарию, в квартале от казино поя­вилась легковая машина, сев в которую, предполагаемые гонцы исчезли в направлении железнодорож­ного вокзала…

Он еще разок попытал счастья – набрал на со­товом телефоне номер Игнатьева. Тот молчал.

– Пойду-ка я домой, – устало сообщил Александр старшему смены охраны, вразвалочку вернувшись в залитый светом холл. – Что-то мой организм никак не приспособиться к ночным бде­ниям.

– Конечно, идите! – поддержал тот. – Управимся – не в первой. Да и времени-то до закрытия осталось минут пятнадцать.

Покинув заведение размеренным шагом, спецназовец отошел от казино метров на двести и легкой трусцой пустился к вокзалу – благо Кизляр не принадлежал к числу мега­полисов, и все жизненно важные для горожан объекты находились недалеко друг от друга.

На вокзале пришлось долго отираться средь наполненной ленивой сонливостью толпы отъез­жающих прежде, чем взгляд натолкнулся на одного из замеченных ранее курьеров. Впрочем, были ли они курьерами, еще предстояло вы­яснить. Невысокий смуглолицый молодой мужчина, на вид немного младше Баринова, читал газету у стены, облокотясь спиной на высокий подо­конник. Рядом у ног покоилась спортивная сумка…

Сашка понаблюдал за ним издали – южанин чувствовал себя уверенно и, вероятно, в самом деле, зачитался какой-то статьей. Осторожно переместившись сквозь людское скопище, спецназовец встал у колонны – напротив интересующего человека. Средь пальцев правой ладони замельтешила монета с зато­ченными краями…

Через несколько секунд газета в руках кавказца дрогнула, а сбоку от его головы раздался резкий щелчок. Парень недоуменно посмот­рел на ровную дырочку в газетном листе, удивленно просунул сквозь нее палец… Потом медленно повернул голову к пластиковой раме, откуда донесся странный звук – в белоснежном переплете окна довольно глубоко сидела монета с острыми как бритва ребрами.

Смекнув об опасности, он испуганно посмотрел по сторонам и встретился взгля­дом с мужчиной в дорогой костюме, стоявшим метрах в четырех перед ним. В правой руке мужчины чеченец узрел еще одну монету, застывшую между указательным и средним пальцами, готовыми вторично метнуть свой страшный снаряд. Не­мая сцена закончилась коротким кивком русского в сторону туа­лета…

Сашка нагнал курьера у самого входа в нужник. Беспардонно затолкав кавказца в одну из каби­нок, он приставил к животу бесшумный пистолет и шепнул:

– Открывай.

Тот послушно вжикнул молнией и повернул поклажу к свету тусклой лампочки. Свободной рукой спецназовец ощупал содержимое баула, но кроме обычного дорожного барахла, ничего в нем не обнаружил. Обыск самого южанина так же оказался безрезультатным…

– Где второй? – начиная раздражаться, глухо вопрошал майор.

– Какой второй? – оторопело заморгал длинными ресницами парень. – Вы меня с кем-то спутали. Я студент…

– Я таких студентов, как ты – человек триста уложил в чечен­ских горах! – отрезал Баринов, взводя курок пистолета и поводя зловещим отверстием короткого ствола по смуглой шее. – Ну?..

– Я еду один, – упорно настаивал тот.

– Ну что ж, ты сам напросился – мне некогда учинять дол­гие допросы.

Александр нажал на кнопку бачка. Под громкие раскаты низвер­гавшегося водопада, сунул «ПСС» за пояс и, молниеносно обхватив обеими руками голову чеченца, резко крутанул ее в сторону…

Бедолага, до конца не веривший в решительность крепкого мужчины, а тем паче в подобную развязку, застыл на пару секунд с противоестественно вывернутой вбок головой и широко раскрытыми глазами. Рот его приот­крылся в безуспешной попытке глотнуть воздуха, да так и остался открытым. Обмякнув, он опустился на унитаз, скользя обеими ру­ками по тонким перегородкам; голова, лишившись твердой опоры шейных позвонков, свесилась на грудь.

Оставив запертой изнутри кабинку, Сашка легко перемахнул в со­седнюю незанятую клетушку и покинул прокуренный, давно не ви­давший уборки туалет…

С четверть часа пришлось метаться по вокзалу, перронам и привокзальной площади, чтобы разыскать второго парня, поки­нувшего казино через задний двор. И опять сомнения тер­зали сознание: «А не может ли оказаться, что никакой связи ме­жду «Слу­гами» и казино «Южная ночь» не существует? Мало ли кто выходит по но­чам из той чертовой арки? А не означает ли это, что я прикончил в туалете ни в чем неповинного человека?..»

Отметя прочь тревожные мысли, он неожиданно подумал о другом – еще более неприятном: «А не засветился ли вчера со слежкой на во­кзале Игнатьев? Почему он не отвечает на звонки? И с ка­кой стати сегодня были отправлены два посланника? Хотя… воз­можно, тот, что остался в кабинке туалета, исполнял роль при­крывающего или, вернее – отвлекающего».

К превеликой радости возле подкатившего к перрону пасса­жирского поезда Баринов узрел вторую личность, недавно покинувшую игорное заведение. Чуть ссутулившись под тяже­стью ноши, худощавый чеченец вынырнул из толпы провожающих и прошмыгнул к купейному вагону. Сунув проводнику билет и бес­покойно оглядываясь, он дождался, пока железнодорожник проверит проездной документ и, полу­чив его обратно, юркнул в тамбур.

Майор двинулся следом…

– Я провожающий, – изрек он нелюбезным тоном в от­вет на вопросительный взгляд проводника.

Посланник «Слуг» шел по коридору и искал свое купе. Остановившись у сдвинутой двери, он заметил решительно нагонявшего его мужчину и… рванул к дальнему тамбуру.

Началась погоня по неудобному, узкому походу. Вначале по купейным, затем по плацкартным вагонам. Всюду толпились пассажиры и провожающие, стояли чьи-то вещи…

Чеченцу мешала объемная сумка, и Александр постепенно сокращал дистанцию. Худосочного парня охватила паника и, проско­чив еще пару вагонов, он вдруг выбежал из поезда на перрон и, не сбавляя скорости, пустился к хвосту состава. Нескладная фигура, прижимающая к бедру поклажу, маячила впе­реди перед взором спецназовца, петляя промеж спокойно стоявших людей. Поезд вот-вот должен был тронуться…

Сашка отлично понимал опасность открытого преследования – парня наверняка пасли коллеги по «экстремистскому цеху». Понимал, но преследовал – время и ситуация поджимали. Над вокзалом уже пролетело эхо объявления об отправлении состава…

Добежав до последнего вагона, южанин спрыгнул с перрона, пересек рельсовый путь и, очутившись по другую сторону поезда, ринулся в обратном направлении. Лишь секундой позже, когда два десятка вагонов почти бесшумно – без лязга и гро­хота сдвинулись с места, Баринов разгадал хитрость его маневра: пытаясь сохранять отрыв от преследователя, тот метил за­прыгнуть на площадку одного из вагонов, набиравшего скорость эше­лона. Сколько курьер мыслил проболтаться на поручнях у запертой вагонной двери, было неизвестно, но погоня в этом случае станови­лась бессмысленной.

Спецназовец включил немыслимое ускорение, выхватывая взглядом из темноты и перепрыгивая какие-то столбики, трубы, механизмы автоматических стрелок… Дистанция до беглеца сокращалась, но и поезд стучал колесами все чаще и чаще. Чеченец часто оглядывался, что-то выкрикивал с перекошен­ным лицом и, наконец, ухватился за скобу проезжавшего мимо тамбура. Нижняя часть его тела лихо дернулась, увлекаемая чу­довищной силой, ноги беспомощно засеменили по земле, пытаясь набрать рав­ную поезду скорость…

Майор остановился, предчувствуя нечто страшное. Даже если бы этому хлипкому типу удалось оттолкнуться от земли и подпрыгнуть, то долго провисеть в неудобном положении ему не удалось бы. Его протащило с полсотни метров, по­том, в слабом свете прожекторных ламп Александр увидел, как ноги с силой подбросило вверх от удара о какой-то красный фо­нарь, тор­чащий из россыпей грязно-бурой щебенки.

Он не слышал отчаянного крика – все кругом тонуло в грохоте проносящегося поезда. После удара кавказец разжал руки, и тело его, беспорядочно кувыркаясь по той же щебенке и бетонным шпалам, закончило движение на ближайшем рельсе. Зловеще прогремев на стыке, на распластанное тело неслись два колеса вагонных пар…

Майор невольно отвернулся… затем побрел к лежавшей неподалеку от места тра­гедии сумке. Открыв молнию и сунув руку внутрь, разгреб лежащие сверху вещи. Под ними спортив­ный баул был буквально набит пачками банкнот.

Тонкие губы Сашки изобразили усмешку, однако порадоваться открытию не успел – сзади, вдоль стремительно проносящегося мимо состава, бежали три фигуры. Он поспешно закрыл сумку и, оставив важную находку, нырнул под вагон стоявшего на соседнем пути товарняка. Неизвестные преследователи потеряли его из виду и, забрав сумку с деньгами, исчезли. А вскоре взору десятков провожающих, находившихся на перроне, открылась ужасная картина разрезанного колесами человеческого тела…

 

* * *

 

Отныне сомнений не ос­тавалось – погибший человек был тайным посланником «Слуг Ислама». «Дело сделано! Механизм поступления денежных потоков выяснен, как и установлена личность одного из главарей тайной организации. Сейчас встретимся с Игнатьевым и обсудим порядок нашего исчезновения из Кизляра. Мы выполнили свою часть операции, теперь очередь полковника Полевого, – размышлял довольный Баринов, спеша утром следующего дня на первый сеанс в кинотеатр «Юность». Настроение было замечательным: тихое летнее утро ласкало лучами теплого солнца; мысли об Ильвире согревали душу; радовало и чувство выполненного долга, с непременным и скорым возвращением к привычной жизни…

Он появился в «Юности» за полчаса до начала сеанса. Ку­пив билет, погулял по скверу, прилегающему к железнодорожному вокзалу, затем, дабы не маячить в людных местах, посидел в маленьком кафе. В зрительный зал Сашка вошел минуты за три до того, как погас свет и осветился большой экран.

Очередной голливудский «шедевр» возжелало посмотреть человек пятнадцать. Баринов устроился у задней стены – под самыми амбразурами аппаратной и стал всматриваться в затылки немногочисленных зрите­лей. Игнатьева в темном зале не было.

Незамысловатый и похожий на тысячи других сюжет фильма до сознания спецназовца так и не дошел – по мере приближения раз­вязки волнение охватывало его совсем по другому поводу. Александр все чаще посматривал на два входа с темными портьерами – не мелькнет ли знакомая фигура капитана ФСБ. И даже ко­гда на экране проплыли титры, в зале вспыхнул свет, а народ лениво потянулся к выходу, он оборачи­вался и искал товарища…

Роман в условленное время и место не явился.

В надежде на чудо озадаченный заместитель директора «Южной ночи» бродил вокруг «Юности» еще минут сорок. Отсутствие связного ставило его в полнейший тупик – подобный вариант с полковником Полевым при разработке плана операции даже не обсуж­дался, и все связующие со Ставрополем нити, кроме двух номеров: мобильника Полевого и оперативного дежурного Управления, находились исключи­тельно в руках Игнатьева. Но пока, все же надеясь на встречу с Романом, майор тревожить полковника не решался…

 

 

Тремя часами позже, Баринов, как и полагалось аккуратному за­местителю, встретил директора при входе в игорное заведение – в ярко освещенном зеркальном холле.

– Ну, уважаемый, как успехи в сфере безопасности? – осведомился Асланби Вахаевич.

Выглядел он сегодня отлично, с лица не сходила приветливая улыбка.

– Пока без происшествий, – пожал плечами «майор ВДВ».

– Знаю-знаю! – прервал он звонким голосом, – все у нас, слава Аллаху, ол райт. Вот и прекрасно…

Они вместе прошлись по казино, побывав даже за кулисами стриптиз-зала, где обворожительные де­вочки готовились к началу ночной программы. Александр опять поймал на себе долгий изучающий взгляд красотки с распущенными русыми волосами. Она стояла перед зеркалом в легком пеньюаре и подкраши­вала длинные ресницы. Агент ФСБ полюбовался ее идеальной фигуркой, хорошо различимой сквозь прозрачный невесомый материал, а потом уж заметил, что и девушка пристально его рассматривает…

Перекинувшись с танцовщицами парочкой шуток, хозяин «Южной ночи» взял заместителя под руку:

– Пойдемте, голубчик… не будем мешать нашим актрисам. Кстати! А подвальные помещения я вам показывал?

– Нет, – пожал плечами спецназовец.

– Непорядок! – покачал тот головой. – Да известно ли вам, что под нашими ногами площади нисколько не меньших размеров, чем эти?

– Впервые слышу.

– Так не годится. Вы по своей нынешней должности просто обязаны владеть полной ин­формацией о нашем огромном хозяйстве. Вход туда от посторонних не закрыт, поэтому… Пошли-пошли…

Петляя коридорами и закоулками, вдыхая то ароматы готовившихся блюд, то миазмы сырой плесени, они оказались возле узкой лестницы, ведущей вниз. Асланби Ва­хаевич спускался первым; Сашка, приотстав на пару шагов, ос­торожно продвигался по каменным ступеням следом.

– Повнимательнее, тут выбоина, – подсказывал предупредительный кавказец из темноты, а через мгновение щел­кнул выключателем, осветив матовой желтизной длинный извилистый коридор. Не без гордости объяснил: – Здесь у нас холодильник для хранения скоро­портящихся продуктов – объем более двухсот кубических метров! Температуру внутри можно изменять по желанию.

Выудив из кармана связку ключей, он отпер следующую дверь и, распахнув ее, доложил:

– Тут обычный склад. Видите: мешки, коробки, ящики. А вот это…

Он торжественно подошел к металлической двери и, провернув пару раз ключом в замочной скважине, толкнул ее внутрь…

– Это моя сокровищница – винный погребок.

Вдоль стен длинного, словно кишка, помещения со сводчатым потолком высились стеллажи. На нижних полках покоились пластиковые ящики.

– В ящиках наименее ценная продукция: завода «Велес» из Про­хладного, кое-что из нашего Кизляра, Ростовской области, Краснодарского края… А выше, – он указал на средние и верхние полки с много­ярусными рядами уложенных горизонтально запыленных бутылок, – самые отменные вина! Собраны со всего Кавказа: Грузия, Аджария, Абхазия, Осетия, Армения…

Осматривая подвальные владения и внимая речам, весьма отдаленным от войны, насилия и терроризма, десантник слегка расслабился. Нет, о том, что перед ним находится один из руководителей «Слуг Ислама», он не забывал ни на секунду. Но, привычно гоняя пальцами правой ладони монетку с острыми краями, почему-то считал себя здесь в безопасности – слишком уж узкий круг специалистов в Ставропольском управлении ФСБ знал о задании, полученном им и капитаном Игнатьевым лично от полковника Полевого.

– Здесь подсобка – ничего интересного, – продолжал экс­курсию хозяин подземных лабиринтов, проходя мимо неприметной деревянной двери и не отпирая ее. – Внутри стоит письменный стол, пара стульев… Мой человек проверяет у экспедиторов накладные и прочие документы, когда те подвозят товар. А сейчас я покажу вам небольшую клетушку, за которой следует посматривать в оба…

Он остановился около входа, состоящего из двух широких ме­таллических створок и, отомкнул сложный замок. Зайдя во мрак и шаря по стене рукой в поисках выключателя, излагал суть опа­сений:

– Тут сконцентрировано дорогостоящее оборудование, предна­значенное для…

Однако услышать о назначении ценного оборудования, зачем-то уп­рятанного в глубины подвала, Баринов так и не успел. Асланби Вахаевич никак не мог нашарить проклятый выключатель; он сделал шаг в темноту, дабы помочь…

И получил сильнейший удар в основание черепа.

Взмахнув руками в поисках невидимой опоры, майор пошатнулся и упал на холодный цементный пол.

 

* * *

 

Сколько прошло времени, Александр не представлял.

Отогнав осточертевшее видение давнего курсантского кросса, и с трудом приподняв отяжелев­шие веки, он долго не понимал, где находится. Мрачное помещение с висевшими вдоль стен мясными тушами; несколько старых стульев; какие-то люди, маячившие перед ним… Он сидел на каком-то ящике у противоположной от входа стены – в самом конце мясного хранилища. Руки его были заведены за спину и крепко свя­заны за холодной металлической трубой, уходившей вверх и исчезавшей в по­толке. Левым плечом и головой он касался сырой, впитавшей в себя запах крови, стены…

Постепенно Баринов вспомнил ознакомительную прогулку по подвалу; свое не­давнее безоблачное настроение… «Где же я допустил про­кол? – горевал он, узнав ходившего взад-вперед Асланби Вахаевича. – Как ему удалось раскусить меня? А главное, как теперь выпутаться из этого дурацкого по­ложения?»

Руки затекли, и он попробовал поше­велить пальцами. Внезапно резкая боль прострелила правую ла­донь, крепко сжатую в кулак… «Монета! Моя монета с заточенными краями! – догадался Сашка, и это открытие заставило на время забыть пессимизм по поводу безвыходной ситуации. – Кроме того, следует выяснить, чего хочет руководитель «Слуг Ислама». Ведь если я до сих пор жив, стало быть, смерть моя в его планы не входит».

Помимо Асланби Вахаевича здесь находилось еще четверо: два телохра­нителя – молодые парни лет двадцати пяти; начальник лич­ной охраны дирек­тора – Донатас; и какой-то незнакомый, седоборо­дый старичок. Старикашка этот си­дел в самой плохо освещенной части хранилища, непо­далеку от входной двери.

– Очухался, голубчик? – услышал Александр знакомый голос.

Владелец «Южной ночи» перестал метаться ме­жду рядов мясных туш и, остановившись рядом, с язвительной улы­боч­кой, молвил:

– Давненько ждем, давненько. А еще десантник! Всего-то ра­зок треснули по затылку. Впрочем, какой ты десантник, нам еще предстоит выяснить. Ну-ка, проверь его руки…

Прибалт приблизился к пленнику, осмотрел на запястьях веревки и, кивнув, вернулся на прежнее место.

– Ну, рассказывай, любезный заместитель, – с театральным вздохом повелел директор.

Баринов поднял на него взгляд и возмутился:

– О чем я должен рассказать? Какого черта происходит?!

– Под дурочка косишь? – весело переглянулся с главным телохра­нителем хозяин казино и возобновил движение маятника. – Давай-давай, выкладывай все как на духу! Нам известно, что ты поя­вился неспроста. И смерть моих парней на вокзале – твоя работа. Так что не играй со мной в прятки, а то…

– Похоже, вы маньяк, Асланби Вахаевич…

Тот остановился возле одной из бараньих туш и сказал угрожающим тоном:

– Напрасно упорствуешь, приятель. Я ведь могу распорядиться, и тебя попросту задушат прямо здесь – под землей. А красноречием про­длил бы себе жизнь.

– Бред какой-то…

– Ол Райт! Сейчас тебе предъявят для опознания одну занятную штуковину.

На слове «штуковина» он сделал отчетливое ударение. Рядовой телохранитель – тот, что был повыше ростом, поднял руку вверх и снял с одного из крюков для мясных туш полиэтиленовый пакет. Подойдя к боссу, приоткрыл его, а тот в свою очередь осторожно и брезгливо выудил из полупрозрачной тары… отрезанную человеческую голову.

По спине Александра пробежал леденящий озноб. Множество всяких жестокостей насмотрелся он за шесть лет войны в Чечне, и вряд ли видом этой головы кавказцы могли напугать, но… Не­смотря на мертвенную бледность и запекшиеся кровоподтеки, в изо­билии покрывавшие предъявленную часть человеческого тела, спец­назовец легко угадал в неживом лице черты Романа Игнатьева…

Асланби Вахаевич держал за белокурые волосы слегка раскачи­вающуюся голову капитана и, прищурившись, улыбался.

– Ну, голубчик, признал? – процедил он.

– Кто это? – гнул свою линию Сашка, в памяти которого пронеслись часы короткого знакомства с Романом, его приятный мягкий характер, спокойные уверенные манеры.

– Опять за свое?! – повысил голос директор, бросая в пакет страшное доказательство причастности зама к дея­тельности спецслужб. – Смотри, лопнет мое терпение, то­гда и твоя башка окажется в таком же мешке.

Пренебрежительным жестом он повелел охраннику повесить па­кет на место. И отчего-то заулыбался.

– Ничего, голубчик, ничего! Мы предусмотрели подобное упрямство и припасли еще один подарок, – повернулся он к старцу, пребывавшему до сих пор в неподвижности. – Уважае­мый Мовлади Хайдулаевич, не сочтите за труд, пересядьте поближе, дабы этот субъект получше вас разгля­дел.

Кавказец почтенного возраста, голову которого венчала высокая папаха, уперся палочкой в пол, кряхтя и сгор­бившись, поднялся. И вновь майор ощутил неприятный холодок в груди, смутно предчувствуя жуткий «сюрприз»…

Когда старец неторопливо прошел к центру подземелья, тяжело опустился на подставленный моло­дым телохранителем стул и медленно поднял морщинистое лицо с се­дой, клинообразной бородой, печальные предположения подтвердились… Теперь детали его внешности были отчетливо различимы. К тому же имя, некогда уже слышанное Сашкой, быстро подсказало еще не забытый сюжет из недавнего прошлого. В пяти шагах находился муфтий покойного Усмана Дукузова – человек, пытавшийся в горном лагере завербовать Баринова и ставший свидетелем его дерзкого побега.

 

 

Часть третья

Эшелон

 

В одиннадцатом часу вечера полковник Полевой в задумчивости стоял возле одной из двух картин, украшавших его кабинет. С одной – строгой и официальной, взирал президент Российской Федерации. Вторая, привлекшая его внимание, была в изящной палисандровой рамке и висела напротив стола.

Полевой ждал вестей от капитана Игнатьева, потому и задержался допоздна в Управлении. Сергей Маркович Близнюк появился в половине одиннадцатого…

– Разрешите, товарищ полковник, – постучав, заглянул он в приоткрытую дверь.

– Наконец-то. Ну, какие новости?

В ответ тот печально покачал головой – Игнатьев по неизвест­ным причинам не выходил на связь вторые сутки.

– Что ж, езжайте домой. Пора и вам отдохнуть, – разочарованно проворчал полковник.

Сергей Маркович кивнул, но покидать кабинет своего шефа не торопился. Шеф заворожено смотрел на странную картину, смысл которой Близнюк неоднократно пытался постичь. На переднем плане неизвестным художником был изобра­жен уродливый взрослый человек, державший в руках еще более уродливого ребенка. Внизу и чуть дальше от зрителя полыхал огонь, и взрослый намеревался бросить в него свое дитя. Дитя об этом то ли не ведало, то ли с трепетной радостью готовилось принять мученическую смерть – во всяком случае, безобразное лицо его оза­рялось блаженной, наполненной умиротворением улыбкой…

– Это аутсайдер-арт, – объяснил Полевой, приметив интерес подчиненного.

– Аутсайдер-арт? – переспросил тот, поежившись и отведя вгляд от мрачного полотна. – Увы, мне ни о чем не говорит этот тер­мин.

– Жаль… Так что же будем делать с нашими агентами в Кизляре? Пошлем еще кого-нибудь?

– Оба представляются мне людьми надежными. Давайте подождем.

– Оба?

– А у вас есть сомнения?

– Игнатьев – наш, давно проверенный человек, – устало возвратился к креслу заместитель начальника Управления. – А вот майор Баринов большого доверия у меня не вызывает.

– Плен? – коротко осведомился подполковник.

– И плен – в первую очередь.

– Возможно, вы правы, – согласился Сергей Маркович.

Глянув на загадочную картину, он поморщился и направился к двери. У порога, взявшись за дверную ручку, обмолвился:

– Если с ними случилось что-то из ряда вон – посылать очередную пару агентов бессмысленно. «Слуги» будут к этому готовы. Да и посылать-то нам, честно признаться, некого. Предлагаю подождать еще недельку, а потом…

– Потом придется выбрать двух-трех агентов наружки во главе с умным, думающим человеком…

 

 

Глава первая

Кизляр

 

– Мне он сразу не понравился, как только Усман при­казал перенести его в расположение нашей базы в Аргунском ущелье. Этот шайтан тогда ранен был, – неторопливо излагал давнюю историю, заметно сдав­ший за прошедшие месяцы муфтий. – Я сказал об этом Усману. Вам не довелось знавать полевого командира Усмана Дукузова… отличный был воин, отличный… К сожалению, редко прислуши­вался к советам надежных людей – все решал сам. Но воевать умел! Тут уж не возразишь…

– Вы не могли бы нам поведать об этом типе? – кивнув на свя­занного Баринова, вернул старика к предмету беседы Асланби Вахаевич.

– Он тоже хороший воин. И я предупреждал Усмана…

– А поподробнее, Мовлади Хайдулаевич. Как ему удалось бе­жать?

– О-о!.. – покачал жиденькой, тонкой бороденкой мужчина пре­клонных лет. – Он не просто сбежал, он такого натворил!..

Священнослужитель протяжно вздохнул, поправил на голове папаху, повозил острым концом палки по цементному полу…

– Я попытался поговорить с этим невер­ным, убедить его… Кто знал?.. Некоторые из пленных соглашались перейти на нашу сторону, а тут такая удача – майор спецназа…

Он ненадолго умолк; в потерявших цвет глазах сверкнула бес­сильная ярость; дряблая кожа на ладони, сжимавшей палку, сделалась ослепительно белой от напряженья.

– Так он из спецназа? – удивленно переспросил директор «Южной ночи».

– Этот шайтан из какой-то известной бригады специального назначения. Усман очень обрадовался, узнав об этом! Так вот он уничтожил пятерых, включая самого Усмана. А меня связал… Связал и удрал, а по дороге вниз – до равнины, убил еще пятнадцать наших людей. Шайтан а не человек!

Слушая старика, хозяин казино расхаживал в задумчи­вости по подвальному холодильнику. Не остановился он и ко­гда муфтий закончил говорить. Несколько минут лишь звук его шагов приглушенно разносился под сводчатым потолком замкнутого пространства…

Майор тем временем, сохраняя неподвижность предплечий и невозмутимость лица, осторожно резал краем монеты одну за другой капроновые петли, туго стягивающие запястья. Шнур расползался легко, но чтобы окончательно освободить руки требовалось еще минут десять – до некоторых петель, располо­женных совсем близко к кистям, он дотягивался с трудом…

Намотавшись меж рядов висящих мясных туш, Асланби Вахаевич остановился и, взирая на пленника сверху вниз, заключил:

– А ты не так прост, голубчик, как показалось на первый взгляд. Я-то после первой встречи посчитал: заурядный накаченный гоблин. Ан, нет! Кто же прислал тебя сюда с этим?.. – он кивнул головой в сторону висящего на крюке пакета.

Усмехнувшись, Баринов не отвечал – не хватало еще пугать ди­ректора признаниями в связи с ФСБ.

– Молчишь? Ну и что же прикажешь с тобой делать?.. – раздумывал тот вслух.

Сашке нужно было еще минут пять. Если Асланби примет реше­ние тотчас – он не успеет освободить рук.

– Убейте его! – внезапно раздался злой старческий тенорок. Муфтий попытался вскочить со стула, да солидный возраст дал о себе знать – былой прыти в движениях не осталось и в по­мине. – Убейте его сейчас же, слышите?! Или я самолично поквита­юсь с ним!

Пока молодые мусульмане, стараясь не выходить за рамки поч­тительного отношения, успокаивали разгневанного Мовлади Хайдулаевича, спецназовец кромсал монетой шнур с удвоенной энергией. И одновременно планировал предстоящую схватку…

Хозяин игорного заведения не обратил внимания на всплеск эмоций почтенного старца и снова мерил шагами про­странство. Руки он держал в карманах брюк, а под расстегнутыми по­лами его пиджака оружия Александр не приметил. Муфтия он тоже в расчет не брал – тот всегда предпочитал физическому наси­лию религиозную идеологию, да и опять же – был слишком стар и слаб. Оставалась личная охрана Асланби Вахаевича: два мо­ло­дых парня и молчаливый прибалт. Один из рядовых телохраните­лей торчал рядом – в двух шагах от пленника; второй – тот, что повыше ростом, стоял напротив – в полуметре от стула муф­тия. Сам же Донатас присел на краешек еще одного стула и, не спус­кая глаз с бывшего заместителя директора по безопасности, поигрывал увесистым короткоствольным револьвером. Оба его подчиненных, вероятно, так же имели оружие. Но даже если пистолеты этих ребят были готовы к стрельбе – им потребовалось бы не менее секунды на производство первого вы­стрела. А в специальной подготовке, именуемой «Молния», освоен­ной Сашкой до автоматизма, секунда являлась це­лой бездной вре­мени…

Он изо всех сил старался согнуть кистевой сустав правой руки, чтобы добраться режущим орудием до последних пе­тель капронового фала на левом запястье. Ни единожды он вспары­вал острым краем монеты собственную кожу – кровь уже не капала, а стекала на каменный пол тонкими струйками. И скоро усилия были вознаграждены – руки ощутили долгождан­ную свободу.

Итак, самым опасным противником на данный момент, несомненно, был начальник личной охраны директора, по­этому единственное оружие следовало применить для молниеносной атаки именно против него. И применить полагалось с максимальной рациональностью, получая вы­игрыш во времени, равный все той же секунде. Иначе дерзкая затея теряла смысл – револьвер Донатаса мог угостить его пулей гораздо раньше пистолетов рядовых телохранителей.

Улучив момент, когда Асланби Вахаевич оказался между ним и вторым – долговязым охранником, он резко метнул монету в прибалта, стараясь попасть непременно в го­лову. Сам же подскочил к ближайшему чеченцу, двинул тому локтем в висок и, обхватив рукой шею, прикрылся враз ос­лабевшим телом от возможных выстрелов.

Стрельбы не последовало, зато раздался душераздирающий крик Донатаса вперемешку с незнакомыми ругательст­вами. Наконец-то, майору довелось услышать голос молчаливого телохранителя!

В первое мгновение в сумрачном каземате все пришло в движение: хозяин ка­зино попятился назад – подальше от света единственной лампы; высокий охранник запоздало выхватил из-за пояса ствол и замер, бестолково выставив его вперед; прибалт упал на колени и ис­тошно орал, зажимая ладонями глаз. И только муфтий, немного расправив ссутуленную спину, гордо поднял го­лову, увенчанную высокой папахой из мерлушки. Весь его вид словно говорил: «Сосунки… я предупреждал вас! Он очень хо­ро­ший и хитрый воин. Он не человек, он – сущий дьявол!»

Низкорослый кавказец быстро оклемался. Видимо удар, коим на­градил его Сашка, оказался несильным – сказалось долгое пребывание в неудобной позе с заведенными назад руками. Майор вторично врезал ему в печень и вдруг заметил нацеленный на него пистолет; едва он успел пригнуться, как прогремел вы­стрел – пуля впилась в стену позади него, обдав затылок мелкой и колючей каменной крошкой. Спешно ощупав поясницу скулившего коротышки, майор наткнулся на пистолетную рукоятку. Его выстрел раздался одновременно со вторым выстрелом верзилы…

Сначала он увидел, как долговязый отлетел назад и повалился на пол, неуклюже вскинув вверх ноги. Затем уж сообразил: и тот не промах­нулся – приземистый муслим резко дернулся и беспомощно повис, удерживаемый от падения левой рукой спецназовца.

– Всё-всё! Закончили пальбу! – внезапно закричал, пришедший в себя Асланби Вахаевич и отбросил ногой чей-то отлетевший к нему пистолет. – Всё, убрали оружие!

Кажется, обращался он к одному Сашке, так как второй стрелок оружие утерял и вообще не подавал признаков жизни – под головой его зловеще расползалась на цементном полу черная лужа. Директор поднял до уровня груди обе руки, обратив к «майору ВДВ» ла­дони и давая понять, что не желает дальнейшего кровопролития. Все по­следующие фразы он произносил голосом нервным и раздраженным:

– Хватит стрельбы и ненужных жертв! Ты и так поубивал кучу преданных мне людей! Ведь один черт тебе не выйти из подвала живым!..

Прямой угрозы для своей жизни майор не видел – хозяин «Южной ночи» оружия не имел; Донатас сидел на полу, медленно раскачивался, зажимая руками искалеченный глаз. Револь­вер его валялся в стороне. Мовлади Хайдулаевич равнодушно взирал на происходящее с философским спокойствием…

Сашка отпустил тело чеченца и тот, словно бурдюк с вином сполз вниз. Подальше отшвырнув ногой револьвер прибалта, и уже не пленником, а равноправным переговорщиком он взглянул на Асланби Вахаевича:

– У вас имеются варианты, коль не при­стрелили сразу?

– Имеются, – кивнул тот. И выдал нервный смешок: – Да-а… ты отнюдь непрост! Люблю, когда Аллах сводит в бою с умным противником.

– Давайте ближе к делу.

Обойдя раненного Донатаса, директор уселся напротив заместителя. Оглядев ристалище, поскреб пальцами щеку:

– По­нимаешь ли, голубчик… Благодаря твоей сверхактивной деятельности я лишился нескольких очень хороших агентов. И теперь предлагаю тебе стать одним из них.

После резкой перемены ситуации в мясном хранилище, Баринов и сам не знал, чего ожидать от владельца роскошного казино. Ясно было одно: живым отсюда и впрямь не выбраться – «Слуги» костьми лягут в сумрачных коридорах подвала, но не выпустят че­ловека, узнавшего их тайну. Поэтому он заранее приготовился отмести сделку типа: энная денежная сумма в обмен на то, что он мирно и навсегда покинет Кизляр. И в то же время, сказанное Асланби Вахаеви­чем, озадачило.

– Выхода у тебя все равно нет, – вкрадчиво заверил тот, ожидая ответа.

– Отчего же? – ледяным тоном парировал майор. – Я легко положу тут еще с десяток ваших приближенных – оружия и патронов тут достаточно. А начну с вас.

– Не получится. Сейчас сюда должны привести двух, хорошо знакомых тебе, людей. Тогда посмотрим на твою решительность.

В третий раз за последние полчаса жутковатый холодок пробе­жал по спине Александра. И когда в коридоре раздались шаги, а спустя несколько секунд двое сподручных директора ввели в хранилище Ильвиру и Ренату со связанными руками, он почти не удивился. Чеченца были вооружены, у одного из них под глазом сиял свежий и преогромный – в пол лица, синяк…

«Видать дядя Ильвиры постарался, – горько усмехнулся про себя Сашка. – Надеюсь, повар остался жив. Господи, как ни старался, а все ж выследили! Подставил своих спасительниц… Болван!»

Обращенные к нему глаза Ильвиры были полны слез. Виноватый взгляд словно просил прощения за то, что из-за них ему придется принять какие-то нежелательные условия.

Подсевшим голосом он спросил:

– Что от меня требуется?

– Для начала ты отдашь мне пистолет, – с яз­вительной улыбочкой молвил директор игорного заведения. – А потом перейдем непосредственно к делу. Ол райт?..

 

 

Холодильник-хранилище опустел – Ильвиру с Ренатой увели в неизвестном направлении; Донатаса с искалеченным глазом проводили наверх; мрачный, но довольный своей прозорливостью муфтий отправился вершить очередной намаз; трупы двух телохранителей спешно уб­рали. Хозяин «Южной ночи» с Бариновым переместились в бо­лее теплое помещение, расположенное по соседству. Внутри и в самом деле имелся письменный стол, заваленный ворохом бумаг. По обеим сторонам стола стояли два одинаковых стула. Снаружи, за плотно прикрытой дверью, на всякий случай ос­тались четверо вооруженных охранников.

«Видимо, отсюда и вышли те, кто огрел меня по затылку, – сделал вывод Александр, проследовав за Асланби в подваль­ный «кабинет», где оформлялись документы экспедиторам. – Господи, и откуда взялся на мою голову этот полковник Полевой!? Даже пистолетом, похожим на детскую иг­рушку, снабдил в последний момент… На, мол, на самый крайний случай – все одно не воевать отправляешься, а решать интеллектуальные за­дачи. Теперь игра, в которую я вляпался, усложняется ровно вдвое…»

– Альтернативы у тебя все одно нет, – будто прочитал его мысли Асланби Вахаевич, – или ты соглашаешься выполнить мое за­дание, заработав заодно и приличные средства на жизнь, или твои знакомые женщины расстанутся с жизнью. Да и у тебя, признаться, в таком случае не останется перспектив увидеть белый свет.

Майор смерил собеседника презрительным взглядом. И взгляд этот он истолковал правильно, напомнив:

– Даже не дергайся. Обе барышни находятся далеко отсюда – в надежном месте, и тебе вовек до них не добраться.

Взвешивая «за» и «против», Сашка спро­сил:

– Каковы гарантии, что после выполнения вашего задания, мы втроем не окажемся на крюках рядом с бараньими тушами?

– Не окажетесь. Все очень просто – если командировка пройдет успешно, ты, исходя из законов Российской Федерации, подпадаешь под статью «Измена Родине». Сомневаюсь, что после этого тебе взбредет в голову каяться перед властью – как ни крути, а минимум десять лет сидеть придется.

«Резонно, – отметил про себя спецназовец. – Да хрен редьки не слаще».

– Сделаешь полезное для нас дело – получишь отличное возна­граждение и исчезнешь с Ильвирой и ее мамочкой за кордоном. Кстати, оформление и выезд в Европу могу легко устроить за пару суток. Ну, так как?..

– Вместо организации круиза по Европе, вам гораздо проще нас ликвидировать, как лиш­них свидетелей.

– Хорошо, тогда можем поступить так: по завершению мис­сии мы передаем вознаграждение и загранпаспорта заложницам и отпускаем их на все четыре стороны, а по­том вы встречаетесь в каком-либо условленном месте. Такой вариант годится?

Майор опять усмехнулся, да теперь уж по другому по­воду. Отчего-то вспомнился схожий по ответственности разговор, происходивший в кабинете Полевого. Вторично за послед­нюю неделю он оказывался на жизненном распутье, и снова выбор получался каким-то странным, или точнее – через чур жестким: либо он согла­шается, либо…

Отказаться от предложенного директором варианта, рас­считывая на собственный силы, изворотливость и профессионализм, Баринов, конечно же, мог. Мог, рискуя исключительно собственной жизнью, что не раз до сего момента и делал. Однако с недавних пор волею Асланби Вахае­вича в зловещую игру были вовлечены Ильвира с Ренатой, а подвергать смертельной опасности своих недавних спасительниц он не желал.

– Черт с вами. Но одно условие: вы позволите встретиться с одной из них.

– С которой?

– С младшей.

– У тебя неплохой вкус! Ол райт, – согласился тот, используя свою идиотскую фразу. – Попрощаетесь перед твоим отъездом. Кстати, можешь называть меня по-дружески на «ты» и без отчества.

– Договорились, – удовлетворенно молвил майор. Затем немного придвинулся к нему и доверительно зашептал, делая ударе­ние как раз на «дружеском» обращении: – Но имей в виду, Асланби: если с головы этих женщин за время моего отсутствия упадет хоть один волос или кто-то из твоих холуев позабудет Шариат с кавказскими обычаями – я тебя из-под земли достану! И умрешь ты тогда смертью куда более отвратительной, чем полевой командир Усман Дукузов. Ол райт?..

 

 

– Во Владивостоке проживает некий Газыров Руслан Селимха­нович – лидер тамошней чеченской диаспоры, – спустя четверть часа объяснял Асланби Вахаевич, разливая по рюмкам принесенный сверху французский коньяк. – Очень деятельный, серьезный и удачливый бизнесмен. Занимается закупкой в Японии и продажей в России как подержанных, так и новых автомобилей. Политикой не увле­кается.

– И что тебе от него нужно?

– Ты должен войти с ним в контакт и любыми путями заставить организовать поставку для нас двух вагонов оружия, боеприпасов и взрывчатки.

– Вот так просто – приехать и заставить?

– Арсеналов и складов в Приморском крае более чем доста­точно. Ну а деньгами мы тебя снабдим. Очень большими деньгами! Поверь, от таких сумм не отказываются.

– Даже деятельные, серьезные и удачливые бизнесмены?

– Даже они. К тому же, в напарники получишь крепкого помощ­ника.

– В напарники или в твои соглядатаи?

– Ну, это уж как понравиться.

Подумав, Александр вдруг заартачился:

– Знаешь, приятель… мне никогда в жизни не приходилось раскручивать мультимиллионеров, и в данном случае умный помощник действительно не помешал бы. А ты кого пытаешься навязать мне?! Бородатого моджахеда, из-за которого нас будут тормозить менты на каждом перекрестке?

Директор не отвечал, а только пристально смотрел на него.

– Если не ошибаюсь, мы должны будем не воевать, а решать тончайшие задачи. Я и сам при необходимости отвинчу голову кому угодно, – спокойно и рассудительно настаивал Баринов. – Так что предлагаю еще раз подумать о кандидатуре напарника. К тому же, чего ты боишься? Ведь пока заложницы у вас, я вынужден плясать под твою дудку.

В глазах Асланби блуждало сомнение – вероятно, до­воды оппонента не показались ему бессмысленными.

– А я и не боюсь – за тобой будут присматривать люди помимо напарника, – пробормотал он, но все же согласился с новоявленным эмиссаром: – Ол Райт. Кого, в таком случае, ты предпочел бы увидеть в ка­честве помощника?

– Не знаю… – замялся десантник, – возможно, смазливую ба­рышню, если дело предстоит иметь с мужиком. Только, не тупую куклу с силиконовыми мозгами.

– Задачка не из легких. Хотя… кажется, есть у меня один вариант на примете. Ладно, будь по-твоему – обещаю на досуге поразмыслить.

Он поднял рюмку. Смакуя, выпил коньяк; неспешно прожевал небольшой тост с сыром. И, закурив тонкую сигару, изрек:

– Нам известны адреса двух близких родственников Газырова, проживающих в Ичкерии: отца и старшего брата. Мы постараемся подготовить «клиента» к твоему приезду. Аналогичная практика нами применялась уже не раз – толстосумы становятся куда сго­ворчивее, услышав по телефону жалобные голоса родителей, сестер, братьев или собственных детей. Так что больших проблем ждать не следует.

– Как у вас все замечательно налажено! Тогда – за удачный исход опасного предприятия, – опрокинул в себя коньяк Сашка и по­ставил на стол пустую рюмку.

– За удачу! – вновь пропустив мимо ушей иронию, наполнил небольшие емкости директор.

В этот день подобный тост за маленьким письменным столом в подвальной подсобке звучал еще не раз. Но, как ни странно, и Ас­ланби Вахаевич, и Баринов понимали свою удачу совершенно по-раз­ному…

 

 

Ильвиру привели к нему за час до отправления поезда. Четверо чеченцев держали наготове оружие, пока эмиссар прощался с де­вушкой все в той же подсобке подвала…

– Мне все равно, что они со мной сделают. Я никогда ни о чем не пожалею, – шептала она, прижимаясь к его груди.

– Они не посмеют вас тронуть. Все будет хорошо, девочка, потерпи немного. Вот выполню небольшую миссию, и уедем с тобой куда-нибудь подальше…

Он всячески пытался успокоить и подбодрить. Сам же пребывал в растерянности: не раз выполняя служебный долг, Александр успешно спасал незнакомых ему заложников. Доведенные до автоматизма действия всегда отли­чались решительностью, а наиболее оптимальные варианты рожда­лись в голове за считанные мгновения. Сейчас все было по-другому: мысли путались и сбивались, и ничего путного относительно грядущей миссии придумать не получалось. Вероятно, ступор наступил по причине новизны авантюрного задания или же оттого, что в заложниках оставался дорогой сердцу человек. И любой неверный шаг грозил трагедией…

– Вы с матерью никогда не бывали в Георгиевске на юге Ставропольского края? – тихо спросил он Ильвиру.

– Нет.

– Если недели через три-четыре они вас вдруг отпус­тят, немедленно поезжайте туда, снимите номер в гостинице «Центральная» и жди меня там.

– Разве они отпустят нас до твоего возвращения? – удивилась она.

– Такой вариант возможен. Но вы должны быть крайне осто­рожны – сделайте так, чтобы вас не выследили.

– Я все поняла.

– Умница…

Бесполезно было длить и увеличивать эту муку. Он чувствовал, как на его щеке трепетно колышутся ее мокрые длинные реснички и с каждой последующей минутой крепких объятий, все яростнее становилось желание взяться за эту чертову миссию и довести ее до развязки.

– Мне пора, – тихо сказал он.

– Я люблю тебя, – прошептала Ильвира. – Возвращайся скорее…

 

* * *

 

До вокзала владелец «Южной ночи» довез Баринова на своей машине. И перед тем, как покинуть салон автомобиля, вручил новому эмиссару все необходимое для поездки: несколько комплектов документов; все тот же бесшумный пистолет, вы­данный Полевым в Ставропольском управлении ФСБ; спортив­ную сумку, наполовину набитую деньгами.

– А знаешь, пожалуй, ты был прав относительно напарника, а точнее – смазливой и умной ба­рышни, – признался он, похлопывая его по плечу и провожая к перрону. – Я учел твою просьбу.

– Ну и где же она? – мрачным голосом справился майор.

– Подойдет за десять минут до отправления. На этом «махнов­ском дилижансе» доберетесь до Сызрани, – указал он с улыбочкой на состав, состоящий сплошь из обшарпанных и грязных вагонов. – Там пересядете в нор­мальный поезд «Москва-Владивосток». Билеты у напарницы…

Напарница оказалась пунктуальной и явилась ровно в означен­ное время. К своему удивлению, спецназовец признал в эффектной де­вушке ту самую русоволосую танцовщицу, что развлекала публику в стриптиз-зале «Южной ночи».

– Познакомься. Элеонора, – представил ее директор. – Она, кстати, тоже дебютант – впервые участвует в ответственном проекте. Но человек незаурядного ума и хитрости.

Баринов сухо кивнул стройной девице.

– А это и есть мой заместитель. Бывший, – саркастически улыбнулся Асланби. – Видишь, Элеонора, я тебя не обманул – чертовски приятный напарник! Не правда ли?

Та, чуть сконфузившись, промолчала…

– Сознательно никого из вас не назначаю старшим, – сменил шутливый, развязный тон на серьезную мину один из главарей «Слуг Ислама». – Задача поставлена, а дальше разбирайтесь сами. Вас учить – только портить. Докладывать о ходе операции будет Элео­нора. Все мои указания так же через нее. И не скупитесь там с клиентом – сухая ложка рот дерет! За экономию премии не дам. Ну, давайте прощаться…

 

 

Не стесняясь молодого мужчины, девушка переоделась прямо в двухместном купе а, усевшись напротив, слегка вызывающим тоном предложила:

– Если у тебя нет опыта работы стриптизером, могу выйти.

– Не стоит, – отвечал Александр, также непринужденно снимая пиджак, рубашку и акку­ратно вешая их на плечики. – Я от рождения не стеснительный.

Она достала из дорожной сумки какое-то романтическое чтиво, да залюбовавшись его мускулистым телом, тут же про книгу позабыла.

– Ты весь в шрамах, – тихо произнесла она через минуту другим – мягким и уважительным голосом. – Почему?

– Хищников дрессировал.

– В чеченском национальном цирке?

«А она и впрямь неглупа. Редкостное в наше время сочетание: ум и идеальная внешность!»

– И как же случилось, что ты оказался в стане хищников?

– Отнюдь не добровольно, в отличие от тебя, – отрезал спецна­зовец.

Элеонору, несомненно, задел резкий тон. Захлопнув книгу и глядя в окно, она высказала предположение:

– А… кажется, всему виной та особа, с особым тщанием охраняемая людьми Ас­ланби Вахаевича. Что ж, у тебя отменный вкус – метисы всегда были в цене.

– Еще одно слово о ней, и я проломлю тебе голову до мозжечка, – тихо про­изнес он, усаживаясь напротив.

Не смысл угрозы произвел на танцовщицу жуткое впечатление, а взгляд его серых глаз. Взгляд был на­столько тяжелым и решительным, что она ни на секунду не усомнилась в сказанном.

Поправив подушку, девушка легла, снова раскрыла книгу и, уставив­шись в текст, обиженно пробормотала:

– А директору, конечно же, соврешь, что меня прищемило между вагонами…

 

 

Глава вторая

Кизляр–Владивосток

 

Обоих в стане «Слуг Ислама» снабдили сотовыми телефонами. Теперь Сашка без труда мог бы улучить момент и набрать номер Полевого или же опера­тивного дежурного по Ставропольскому управлению ФСБ. Однако, что он мог им поведать? О смерти Игнатьева? Или о полном про­вале их с капитаном миссии? Даже если те поверят в непричаст­ность майора к цепочке сомнительных неудач, то, заполучив исчер­пывающие сведения о главаре экстремистской организации, не­медля организуют акцию по его захвату. А что тогда произойдет с Ильвирой, с Ренатой?.. Заметая следы, сподвижники дирек­тора «Южной ночи» наверняка уберут их, как ненужных, лишних свидетелей. «Нет, пока докладывать рано! – решительно отбросил спецназовец мысль об экстренной связи. – В конце концов, вариант с внедрением в одну из бригад «Слуг» озвучивался самим полковником. Будем считать, что все, кроме гибели Романа, идет по зара­нее разработанному плану».

Первые сутки пути они с девушкой почти не общались. В ресторане, что находился через два вагона, решили обедать по очереди, дабы не оставлять без при­смотра ценную поклажу – объемную спортивную сумку. Баринов ушел туда первым и, плотно закусив, вернулся через полчаса. Элеонора, сославшись на сытость и жару, отправилась в ресторан исключительно ради легкого салата. Не появилась она, однако, ни через тридцать, ни через сорок минут…

Встревоженный Александр неоднократно выглядывал в кори­дор, потом дошел до ближайшего тамбура – напарницы там не было. Тогда, достав из-под застеленной полки и взвалив на плечо баул с деньгами, он быстро двинулся в сторону злосчастного ресто­рана. Миновав один промежуточный вагон и, подойдя к торцевой двери второго, вдруг приглушенную речь…

– Киска, мы ж не просто так! Мы ж тебе хорошие бабки пред­лагаем! – басил какой-то нетрезвый мужик в тамбуре.

– Пошли вы вместе со своими бабками! – надрывно отвечал знакомый женский голос. – Убери свои руки, мразь!..

– Ну не хочешь здесь, пойдем к нам в купе! Там на столике и водочка холодная стоит-дожидается…

Элеонора пыталась хоть чем-то вразумить очумевших от спирт­ного и ее потрясающей внешности мужиков:

– Я еду не одна. Если сейчас сюда придет мой знакомый – вы пожалеете.

– Да вертели мы твоего знакомого!..

– Хорош с ней базарить! Эдик зажимай пасть, чтоб не орала. А ты, Витек, постой у дверей…

Дальше Сашка прислушиваться не стал. Шибанув массив­ной металлической дверью одного из насильников, он сходу врезал ему же в подбородок. Затем уж бросив на пол тесного помещения сумку, шагнул к двум другим его корешам. Перед ним стояли молодые качки, чьи увешанные золотыми цепями бычьи шеи плавно переходили в ма­ленькие, коротко подстриженные головы. Времени на выплеск возмущения им спецназовец не отпустил.

Следующий «спортсмен» получил удар ногой в пах, а пока майор добивал его, девушка испуганно крикнула:

– Осторожно, нож!

Это была роковая ошибка.

Нет, не предупредившей об опасности Элеоноры, а третьего любителя красивых женщин, державшего в руке дешевое китайское лезвие, подходящее разве что для раз­делки копченой рыбы. Баринов легко выбил железяку и, не сдержав­шись, с минуту вымещал на пьяном попутчике то ожесточение, что ско­пилось в душе после череды провалов. С неистовой и чудовищной яростью он заученно обрабатывал мощными кулаками неуклюжего и медлительного здоровяка…

Забившись в угол, танцовщица с ужасом наблюдала, как недавно домогавшийся до нее «мешок с мышцами», беспомощно летал от одной двери к другой. Когда лицо повесы превратилось в сплошное кровавое ме­сиво, а тело на ватных ногах сползло по стене на пол, майор остановился. Глянув на часы, повесил на плечо сумку и ров­ным голосом, будто и не усердствовал только что кулаками, повелел напарнице:

– Пойдем, через два часа Сызрань.

Та не шелохнулась, и ему пришлось напомнить:

– Надо сматываться отсюда. Не хватало еще разборок с транспортной милицией!

Но и этот довод оказался тщетным – она пребывала в шоке. Тогда он осторожно обнял ее за плечи, слегка встряхнул, взял за руку и увлек за собой в тамбур соседнего вагона…

 

 

В Сызрани они успешно пересели на поезд «Москва-Владиво­сток», заняв такое же уютное купе в вагоне СВ. Лишь обосно­вавшись на новом месте и разложив необходимые в шестидневном путешествии вещи, Элеонора пришла в себя после бойни в тамбуре. Она была благодарна Александру за спасение. Более того, Асланби достаточно подробно изло­жил ей связанную с напарником фабулу, и девушка, в глубине души понимая его состояние, оправдывала выплеснувшуюся жесто­кость…

– Почему ты все время молчишь? – не выдержала она следую­щим утром.

– О чем же нам говорить? – пожал он плечами.

– Ну, если уж совсем не отыщется общих тем, так хотя бы о предстоящей миссии.

Лицо его не выразило желания беседовать об этом. Она же, поминутно посматривая на Баринова любопытным, вызывающим взором, проявляла настойчивость:

– Ты, например, готов к тому, что господин Газыров заартачится, закапризничает?

– С чего бы?

– Мало ли… – сделав маленький глоток черного кофе, принесенного проводницей, Элеонора поморщилась и поставила чашку на столик.

– Как давно ты живешь на Кавказе? – поинтересовался молодой человек.

– Около трех лет.

– В таком случае, стыдно, девушка.

– За что мне должно быть стыдно?

– За то, что не уяснила нравов и обычаев жителей Кавказа. Для них нет более святого понятия, чем кровные узы, родство.

Она возразила:

– Но существуют и другие, не менее важные ныне понятия: биз­нес, карьера, благополучие, коими тот же Газыров дорожит, и не хотел бы рисковать.

– Разумеется. И, к сожалению, нам – русским, гораздо чаще нежели кавказцам, приходит в голову ставить все это в один ряд с родственными связями.

– То есть ты хочешь сказать…

– Да, Элеонора. Если Асланби разыщет и прижмет родственни­ков нашего дальневосточного миллионера, тот сделает все ради их спасения.

 

* * *

 

В общении с девушкой он строго соблюдал установлен­ную им же дистанцию, но поведение его при этом оставалось ровным и деликатным. Он все так же подолгу молчал, глядя на сменяющиеся за окном пейзажи; изредка и односложно отве­чал на ее вопросы или выходил в тамбур покурить. В головке по-прежнему царил сумбур по поводу предстоящей миссии, посему чаще и с большим удовольствием он размышлял об Ильвире или же попросту предавался воспоминаниям.

Очаровательной барышне ничего не оставалось, как часами смотреть в книжку, да перелистывать ее страницы. Она обратила внимание на высокого и крепкого молодого человека с усталым и немного насмешливым взглядом еще в казино. Тогда ее привлекли внешность и то дос­тоинство, с которым этот спокойный, уверенный человек взирал на все то, что их окружало.

А окружали ее в Кизляре уныние, безысходность, да заурядные люди. Окончив три года назад Ростовское хореографическое учи­лище, она приехала в Кизляр по совету старшей подруги – танцовщицы из «Южной ночи». Попасть на про­смотр к арт-директору и получить приглашение поработать на сцене полулегаль­ного стриптиза, оказалось делом несложным. Уж больно яркой внешностью и безупречной пластикой обладала юная гостья из Приазовья. Со временем привыкла, притерпелась, обжилась – платили ак­трисам, еженощно обнажавшимся перед зрителями, неплохо. А после близости с Асланби стало еще лучше… Нет, постоян­ной интимной связи с ним она не поддерживала – директор казино привозил ее в свою роскошную квартиру трижды и никто из подруг об этом так и не узнал. А премиальные с тех пор росли непомерно, да и отношения с директором устано­вились теплые и доверительные. Настолько доверитель­ные, что полгода назад он рискнул поведать ей о тайной организации «Слуг Ислама». Видимо, уже тогда дальновидный хозяин «Южной ночи» рассматривал неглупую и умеющую держать язык за зубами девушку как одного из пре­данных членов созданной им террористической «бригады»…

Проведя с Александром наедине не­сколько дней, иногда за неторопливой беседой, а чаще в молчании – под бесконечный стук колес, Элеонора стала понемногу распознавать его характер; начала понимать душу. С каждым днем она открывала в нем все новые и новые достоинства. Молодой человек не кичился участием в продолжительной чеченской войне; крайне скупо повествовал о профессии и службе, хотя и без того любой бы догадался: тянуть лямку ему приходилось не в простой десантуре и, тем паче, не в среде пехотных офицеров-недоучек. В суждениях о чеченцах и дру­гих народностях Кавказа, напрочь отсутствовал шовинизм – о мир­ных жителях обширного региона он отзывался с теплотою; об умелом и достойном противнике говорил с неизменным уважением.

Элеонора знала цену своей безупречной внешности, своему незаурядному уму. Назначение ее в качестве связной к новому рус­скому эмиссару с дополнительной функцией присмотра за ним, служило тому ярчайшим доказательством – недалекого человека Асланби Вахаевич на ответственное задание никогда бы не отправил. И тем сильнее било самолюбию равнодушие напарника. Подолгу украдкой рассматривая его, она каждый раз завершала наблюдения одним и тем же выводом: «Безумно красив, идеально сложен, в меру обаятелен, прилично умен. А в целом чертовски приятен! Прав был директор: такой непременно сведет с ума любую женщину!»

Изредка она тоже ловила на себе пристальный, изучающий взгляд Александра. Но все это было не то! В серых глазах его вместо, казалось бы, естественного желания сблизиться, получше узнать друг друга перед рискованной миссией, танцовщица каждый раз с досадой и разочарованием угадывала тоску совсем по другому человеку…

 

 

Резво перестукивая колесными парами, поезд плавно нес их к конечному пункту недельного путешествия.

– Я четко следую своим убеждениям! – отрезала она, желая пре­кратить начатый ей же полчаса назад разговор. – А вот ты и… подобные тебе, убивают ни в чем не повинных чеченцев. Убивают только за то, что они хотят сами решить судьбу своей маленькой республики!

– Вот как?! И каковы же, если не секрет, твои убеждения? –насмешливо уставился он на возбужденную Элеонору.

Прямой вопрос поставил ее в тупик.

– Не знаю, – нервно пожала она плечиками. – Я не могу точно выразить словами, но уверена в одном: у них должно быть право на самоопределение.

– Верно. Только претворяться в жизнь это право должно не с автоматами в руках, не с помощью заложников в больницах и школах и не посредством «поясов шахидов», а с бюллетенями на общенациональном референдуме. И безо всякого давления на мир­ных жителей со стороны оплаченных Западом сепаратистов.

– И со стороны продажных кремлевских политиканов, сидящих на избирательных пунктах с кипами заранее состряпанных бюл­летеней! – запальчиво парировала девушка.

Диспут не имел перспектив бескровного урегулирования, и Сашка, не умеющий длинно и красиво говорить, привел простейший пример из недавнего, совместно пережитого ими происшествия:

– Мы достаточно жестко наказали тех ублюдков в тамбуре – ду­маю, они надолго запомнят урок. А малограмотные воины Аллаха, объявившие джихад всему миру, окажись на нашем месте, сделали бы по-другому. Хочешь знать, как?

В зеленых глазах помимо упрям­ства мелькнул интерес.

– Они не стали бы разбираться сию минуту, а, выследив, в ка­ком купе едут эти уроды, подложили бы ночью под их дверь гранату. И плевать им на то, кто окажется рядом! Дети, старики, про­сто ни в чем не повинные люди.

– Можно подумать, федералы не убивают в Чечне детей, стариков, женщин…

– Знаешь, я и сам бы без суда и следствия ставил к стенке тех вояк, которые не утруждаются заботой о неприкосновенности и сохранности мирного населения. Да и термин «Христианский экстремизм», пожалуй, не стал бы лишним, коль мы частенько соотносим аналогичные действия к Исламу.

– Что-то я не пойму тебя, – буркнула Элеонора. – То ты оправдываешь действия русских, то…

– Нет. Преступлений я никогда не оправдывал. Я хочу чтобы до тебя дошло главное: когда настоящий шахид взрывает себя в гуще вражеских солдат, это – Поступок. Данным простейшим тактическим приемом против оккупантов пользовались и наши деды во время Великой Отечественной войны. Потом именами тех героев называли улицы, школы, теплоходы… Но, когда смертник, я подчеркиваю – не шахид, а заурядный смертник уничтожает вместе с собой десятки мирных граждан, это с точки зрения любой веры – преступление. Уяснила?

Задумавшись, девушка не отвечала. Баринов же, решив, что сказанного было предостаточно, и впрямь подумывал свернуть беседу. Вытащив из пачки сигарету и собираясь пройтись до тамбура, он изрек:

– Впрочем, тем, кто посылает на смерть доверчивых соплеменников с поясами, напичканными взрывчаткой, вообще на все наплевать, кроме собственной выгоды и мнимых исламских лозунгов.

– Почему же «мнимых»?

– А потому что в Коране ты не найдешь ни одной похожей фразы из громких высказываний лидеров мирового терроризма. Все они по определению истинного мусульманского мира – не более чем еретики, богоотступники, – объяснил майор и процитировал: – «Кто убьет человека без вины, тот как будто бы убил людей всех». Так написано в тысячелетнем Священном писании.

– Я не претендую на должность хафиза, но тоже кое-что помню, – наполовину вызывающе, наполовину обиженно заявила Элеонора и привела еще одну цитату из Корана: – «Если отвечаете на притеснение, то отвечайте так, как это было сделано по отношению к вам».

– Хафиз – не должность, – сдержав улыбку, отвечал он.

– А кто? – совсем потерялась она.

– Скорее призвание, – сдвинув в сторону зеркальную дверь, объяснил Баринов. Однако прежде чем направиться в тамбур, договорил не завершенный ею завет: – «Но если вы простите, то это наилучшее для терпеливых»…

Да, завет в Писании заканчивался именно так – хотя Элеонора и не была мусульманкой, некоторые высказывания мудрейшего Пророка знала. К тому же повода не верить напарнику, проведшему в Чечне более шести лет, не было. Выбранные Сашкой примеры озадачили, и убежденно­сти в собственной правоте в красивых зеленых глазах девушки поубавилось. Но…

– С ним не поспоришь, – вздохнула она, покосившись на дверь, за которой секунду назад исчез молодой человек. – Однако ж, эти убеждения, знания и подкованность вовсе не мешают ему ради нежно любимой девицы ехать за тридевять земель за двумя вагонами оружия и пластида для тех же террористов. И куда только подевается вся эта идейность и правильность, когда добытой им взрывчаткой будут сносить дома заодно с жильцами?.. Ей богу рассмеялась бы, кабы не хотелось плакать…

 

 

Поезд прибывал во Владивосток ранним майским утром. Баринов должен был выйти первым, встретиться с господином Газыровым и отправится на переговоры. Элеонора, согласно разработанному ими плану, покидала вагон последней, дабы никто из встречающих ее не видел.

За­спанная проводница, с лязгом и грохотом отварила дверь, спустилась вниз, протерла поручни и, поежившись от утренней про­хлады, отошла в сторону. Одетый во все темное Александр вышел на перрон и сразу заметил шестерых кавказцев, внимательно вглядывавшихся в лица выходящих из седьмого вагона пассажиров. Он осто­рожно осмотрелся, по­правил на плече ремень тяжелой спортивной сумки и, определив среди чеченцев Газырова, решительно направился к нему.

– Доброе утро. Меня зовут Рамзан. Я привез вам привет и наилуч­шие пожела­ния от Джаруллы, – негромко сказал он по-чеченски.

Четверо, исполняющих роли охранников, оставались стоять чуть поодаль, а по­жилой Руслан Селимханович с молодым парнем по очереди об­няли гостя.

Быстро миновав здание вокзала, все семеро вышли на не­боль­шую пло­щадь к ожидавшим новеньким иномаркам. Помощник услужливо открыл дверцу лимузина, а сам побежал к другому – менее броскому и дорогому автомобилю. Эмиссар по-свойски забро­сил в салон вместительную сумку и привычно, будто всю жизнь только и раскатывал на подобных ма­шинах, за­брался на заднее сиденье.

 

* * *

 

Узрев через окно спины удалявшихся с перрона кавказцев, Эле­онора подхватила свои вещи и быстро прошла по опустевшему ва­гону. Кивнув на прощание проводнице, достала из су­мочки сотовый телефон, набрала номер…

– Асланби? – спросила она после серии призывных гудков. – Да, мы доехали.

Говоря с шефом, девушка мед­ленно шла к центру города…

– Это у вас позднее время, – негромко засмеялась она, – а здесь утро. Да, встретили. Они уже уехали. Как напарник?.. Все нормально – вел себя спокойно, предсказуемо…

Не отнимая телефон от уха, она подошла к газетному лотку, про­тянула продавцу деньги и ткнула пальчиком в одну из газет.

– Я думаю, у него получится – очень хваткий и умный человек, – поделилась танцовщица мнением о Баринове.

Продолжая разговор, она заметила неподалеку открытое улич­ное кафе. Присев за столик, развернула газету на разделе «Сдается», а когда рядом вырос официант, шепнула, прикрыв ладошкой микро­фон трубки:

– Крепкий кофе и легкий салат.

Директор «Южной ночи» осторожно, не называя имен, расспрашивал ее и давал советы, а Элеонора страстно хотела высказать одно предложение. И стоило боссу обозначить паузу, та торопливо вставила:

– Асланби, мне кажется, мать с дочерью нам больше не нужны.

Мобильник ответил тревожным молчанием. Затем шеф отчеканил:

– Пока они с нами, твой напарник никуда не денется и сделает все как нужно. Не вмешивайся в вопросы стратегии! Когда настанет пора, я сам решу, что с ними делать…

Спустя пару минут она пила черный кофе и обводила ручкой найденные подходящие объявления. Однако последние слова Асланби не давали покоя.

– Придется набраться терпения, – прошептала русо­волосая красавица, поднимаясь из-за столика. – Все равно я добьюсь своего, и он станет моим…

 

* * *

 

Переговоры прошли как по нотам: без противо­действия, возражений и дополнительных условий. Газыров понял, что в случае отказа, рискует никогда не увидеть старшего брата.

– Хорошо, – сказал он эмиссару в заключение долгой беседы. – Я постараюсь добыть интересующий вас товар. Сколько у меня вре­мени?

– Через неделю оба вагона должны прибыть на станцию Бикин Хабаровского края. Это у самой границы с Приморьем. Там груз уже ждут наши люди.

Рамзан, он же Александр Баринов, вынул из сумки туго перехвачен­ный скотчем увесистый сверток и положил его на стол перед главой компании по перепродаже японских автомобилей.

– Здесь полтора миллиона долларов, – проинформировал двойной агент. – По семьсот пятьдесят тысяч за вагон – стан­дартная и реальная цена. После раздачи мзды вам останется не меньше трети в качестве навара и вознаграждения за риск. Это полмиллиона. Устраивает?

– Я обеспеченный человек, – равнодушно пожал тот пле­чами.

Майор встал из удобного кресла и протянул руку:

– Деньги лишними никогда не бывают. Прощайте.

– Разве вы не останетесь до получения заказа?

– Нет. Слишком много дел в других регионах нашей необъятной державы.

– Так же поездом или?..

– Налегке можно и самолетом, – улыбнулся Сашка, отчего-то испытывая простую человеческую жалость к пожилому и на вид очень уставшему человеку.

– Я прикажу, чтобы вас отвезли, – вздохнул Газыров, нажимая на кнопку селекторной связи. – Люба, вызови моего водителя…

Они и впрямь доехали до аэропорта. Но, покинув уютный салон, Баринов вовсе не поспешил к билетным кассам. Проводив взглядом, уносившийся обратно во Владивосток лимузин, он тут же взял такси и, вернувшись следом в краевой центр, устроился в одну из тихих центральных гостиниц.

Вечером, через двое суток, выбрав в своем гардеробе наиболее простую, неприметную одежду, он отправился в один из районов, прилегающих к центру города. Найдя длинную извилистую и мало освещенную улочку, где успел до этого побывать два­жды, Александр дошел до развилки, повернул вправо и стал прогу­ливаться вдоль длинного многоэтажного дома. Между тротуаром и дорогой плотной шеренгой росли деревья, поэтому пришлось вы­брать место, с которого неплохо просматривалась сама развилка.

Время шло, а знакомый автомобиль не появлялся. Кривая улочка не отличалась оживленным движением – пешеходы и те, кажется, избегали темноватого, глухого района. «Вроде бы и до центра рукой подать, а точно в поселке городского типа, на опушке тайги…» – подумал спецназовец, с трудом угадывая поло­жение стрелок на циферблате.

Ждать пришлось более получаса. За этот срок мимо про­ехало два автомобиля, да и те в обратном направлении.

Наконец, развилка осветилась лучами фар.

«Куда повернет? – вынимая из-за пояса бесшумный «ПСС», ломал голову Сашка. – Если влево – придется перенести операцию на завтра. Ну же, давай родной, крути баранку вправо!..»

Словно услышав мольбы, здоровенный темный лимузин плавно свернул в его сторону, осветив частокол древесных стволов. Двига­тель взревел, снова набирая обороты.

Метнувшись к толстому дереву, Баринов снял с предохранителя пистолет. Его непростое оружие имело массу особенностей, посему сорвав левой рукой с головы темную бейсболку, он прикрыл ей сверху окно ствольной коробки, через которое отражатель с невероятной силой выбрасывал использованную гильзу метров на пятнадцать вправо. Ко­гда авто поравнялось с ним, а яркий свет перестал бить по глазам, майор произвел единственный выстрел. И сразу же переменив позицию, оказался за углом дома. Там остановившись, обернулся – оценил результаты работы…

Противно визжа по асфальту резиной, тяжелая иномарка боком неслась на металлический фонарный столб, что бестолково – не да­вая освещения, торчал на противоположной стороне улицы. Еще че­рез мгновение послышался удар – дорогой автомобиль врезался в мачту лакирован­ным бортом, осыпав тротуар мелкими, блестевшими в тусклом свете стеклами…

– Дело сделано. Только бы барышня не покалечилась, – прошептал Александр, исчезая в темноте местных закоулков.

Теперь, согласно его плану, наступала очередь Элеоноры. А точнее ее сногсшибательной внешности – приехавшая с ним на Дальний Восток девушка должна была занять должность секретаря Газырова вместо пострадавшей в ДТП Любы…

 

* * *

 

Баринов не сомневался в искренности обещаний Асланби Вахаевича организовать за ним тотальную слежку на Дальнем Востоке. Еще в вагоне-ресторане поезда «Москва-Владивосток» он ловил на себе долгие, подозрительные взгляды двух-трех попутчиков. Неоднократно в его голове мелькала дерзкая мысль свернуть шеи сначала им, потом смазливой Элеоноре, а затем, сойдя на ближайшей станции, вернуться в Кизляр – разобраться с обидчиками Ильвиры и Ренаты по-свойски, по-спецназовски. Но всякий раз приходилось отказываться от соблазнительного экспромта – Сашка понятия не имел, сколько агентов директора «Южной ночи» пасло его в поезде. Да и отсутствие связи с танцовщицей непременно встревожит штаб «Слуг Ислама»…

В краевом центре он так же подмечал некие странные детали в поведении и манерах людей, скорее всего, неслучайно оказывающихся поблизости. Сутки назад, спеша в кафе на первую встречу с Элеонорой, майор узрел компанию из трех мужчин и одной женщины, долго следовавшую в том же направлении по противоположной стороне широкого проспекта. Он специально завернул в какой-то бутик и минут пятнадцать выбирал дорогой галстук, поглядывая сквозь затемненное витринное стекло на улицу. Компания замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Молодые люди кавказской национальности о чем-то беседовали, не забывая при этом бросать выжидающие взгляды на входную дверь бутика.

Все это лишний раз подтверждало догадки Александра: за Асланби стоит серьезная и многочисленная организация, щупальца которой дотянулись до самых отдаленных точек России. Одно лишь успокаивало: темные личности не станут вмешиваться в процесс обработки Газырова до той поры, пока все идет по плану, утвержденному владельцем казино из далекого Кизляра.

Спецназовец и танцовщица условились встречаться в небольшом уютном кафе близ Спортивной гавани раз в два-три дня. Она не скрывала радости от встреч – молодой человек представлялся ей неким посланником из привычной жизни и, в общении с ним, отпа­дала необходимость претворяться; лицедействовать, натягивая чу­жую маску; можно было расслабиться, дать волю эмоциям, воспо­минаниям из нормального, не обремененного фальшью бытия. Была, конечно, и другая, сугубо личная причина той поспешности, с которой Элеонора бежала сломя голову на свидания…

Для него же рандеву с напарницей носили характер будничный, с тенью на­дежды, что обмен информацией способен положительно повлиять на ход вы­полнения миссии и, следственно, приблизить день освобождения Ильвиры и Ренаты. Сегодня новая секретарша Газырова, не взирая на запрет, внезапно при­мчалась к нему в гостиничный номер и преподнесла весть, не только отдалявшую эту желанную цель, а, возможно и вовсе ставившая на ней жирный крест…

Сообщение из Кизляра, переданное Асланби Вахаевичем через Элеонору, прозвучало сродни грому среди ясного неба.

– Асланби просит еще четыре, – тихо и с нотками вины в го­лосе огорошила напарница, робко проходя в холл большого номера.

Ее так же поверг в шок очередной приказ – перспектива про­вести лишнюю неделю-другую под началом Руслана Селимхановича, да еще с рис­ком оказаться в его постели совершенно не радовала.

– Еще четыре вагона, – угрюмо выдавил Сашка. – Что будем делать?

– Ума не приложу.

Он прошелся по холлу номера. Оста­новился возле небольшого холодильника в углу… Постояв, достал коробку апельсинового сока и наполнил до середины высокий фужер. Сделав два глотка, вдруг вспомнил о девушке, налил сока во вторую емкость и подал ей.

– А звонок из Чечни? – вдруг вспомнил майор.

– Какой звонок? – не сразу сообразила она.

– Второй звонок от старшего брата «клиента» Асланби собирается органи­зовать?

– Про это он не говорил. Сказал, что завтра рано утром мы должны встретить курьера с наличными. И все.

Озадаченный спецназовец молчал…

«Да, уж, – сокрушалась про себя Элеонора, понимая его со­стояние. – Я тоже не ожидала подобной ненасытности от директора. Сначала два вагона, сейчас четыре… И успокоится ли он на этом? Чем он «обрадует» в следующий раз!?»

– Набери-ка его, – неожиданно скомандовал Александр, усаживаясь рядом на диване.

– Но… он запретил выходить на связь при тебе, – пролепетала она.

– Плевать. Мне необходимо поговорить с ним. О деле погово­рить, а не о погоде в Кизляре, понимаешь?

Секунду поразмыслив, девушка решительно достала из су­мочки телефон и набрала номер.

– Асланби Вахаевич? Это я… Мой напарник желает срочно задать вам несколько вопросов.

Выпалив это, она быстро, не дожидаясь возражений, передала мобильник Баринову.

– Асланби, что все это значит? – не без гроз­ных ноток в голосе, спросил тот.

– А чему ты удивлен? – спокойно парировал владе­лец казино. – Нами изначально разрабатывался план переброски именно такого количества «товара». Первая партия, была пробным шаром…

– Выходит, ты не видишь разницы между числами «два» и «четыре»? – почти выкрикнул майор. – А ты способен осознать, что и риск, и сложность автоматически возрастают вдвое?

– Все я понимаю, да поделать ничего не могу – «товар» ждут. Мало того, он уже расписан и распределен. Поэтому, прости великодушно за не прошенный совет, но не трать зря силы на поиск причин и отговорок. Условия не меняются…

Танцовщица из «Южной ночи» украдкой наблюдала за напарником. Желваки на скулах ходили ходуном; пальцы, сжимающие телефон побелели от напряжения – казалось, миниатюрный аппарат в сильной мужской руке вот-вот хрустнет и развалится на мелкие части…

– Черт с тобой, – произнес он после долгой паузы. – Но ты забыл о звонке.

– О каком звонке?

– Нашему подопечному должен позвонить родствен­ник.

– Теперь это, увы, невозможно, – вздохнул тот.

– Почему? В чем дело?! Ты же обеспечил звонок перед моим первым визитом.

– Понимаешь, с ним произошло несчастье. Нет-нет, уверяю тебя: это нелепая случайность и мои люди здесь не виноваты. Содержали его отменно, он ни в чем не знал отказа, но… не выдержало сердце. Инфаркт. Позавчера ночью.

Майор сузил глаза и прервал резким во­просом:

– Больше никаких случайностей не было?

– Нет, как будто… А что?

– У моих знакомых с сердцем все нормально?

– Да, с ними все в порядке. Я даже могу устроить вам короткий разговор по телефону, если не веришь…

– Смотри, Асланби, – я уже однажды предупреждал. Башкой ответишь!

Он отключил телефон и бросил его на колени девушке. Та изумленно взирала на Александра – так с боссом из Кизляра еще никто не осмеливался разговари­вать.

А напарник снова вышагивал по холлу… Отныне придется выворачиваться самому – без дополнительных бонусов, и не дай бог, господин Газыров догадается о несчастье с братом. В предстоящих переговорах предстояло обойти эту деликатную тему, увести нить беседы в другую сторону…

Элеонора схватила молодого человека за руку, заставила сесть рядом и с жаром заверила:

– Мы обязательно что-нибудь придумаем!

– Должны придумать, – угрюмо согласился он и тут же стал говорить напористо и довери­тельно, одновременно поглаживая ее распущенные русые волосы: – Элеонора! Милая девочка, мне срочно нужны данные о твоем здешнем патроне! Малейший компромат, любая подозрительная деталь в бизнесе, мизерная зацепка в личной жизни!..

– Я постараюсь, – смутилась она, ощущая нежные прикосновения. Прижав его ладонь к щеке, прошептала: – Я все для тебя сделаю. Обещаю!

Опустив веки с длинными ресницами, и чуть приоткрыв губы, девушка полагала, что теперь он непременно обнимет, страстно поцелует…

Но почему-то ничего не происходило. Она по-прежнему ощущала прикосновения к волосам, шее, плечам, но… Когда в томительной истоме танцовщица открыла глаза, молодой человек смотрел куда-то в сторону и мысленно находился где-то очень да­леко…

 

 

Глава третья

Владивосток

 

Кофе по-турецки опять получился скверный – Элеонора почув­ствовала это по выражению лица шефа. Но если раньше он не пре­минул бы отметить эту оплошность, то с того дня, как она позволила раздеть себя в начальственном кабинете, напиток выпивался молча, как бы наскоро не был приготовлен. На самом деле, умея готовить лишь несколько элементарных блюд, включая любимый ею кофе по-венски, девушка презирала кухонную возню.

Чудом и в последний момент попав на секретарское место к Га­зырову, она долгое время заставляла себя запоминать привычки и особенности вкуса пожилого чеченца, каждый раз требующего «быстренько» соору­дить закуску. В углу приемной возвышался огромный двухкамерный холодильник, запасы которого пару раз в неделю исправно по­полнялись по­мощником Руслана Селимхановича. А в небольшом смежном поме­щении, размещалась ма­ленькая кухонька со всем необходимым обо­рудова­нием.

Забрав со стола шефа серебряный поднос с пус­тым кофейником, Элеонора не стала плотно закрывать дверь, оставив небольшую щель. Теперь, сидя на рабочем месте, она ви­дела, где находится Газыров, и могла, без опаски быть застиг­ну­той врасплох, прослушивать телефонные разговоры. Только что по­зво­нил его старинный приятель Мухар­бек, и они о чем-то долго бе­седо­вали. Девушка подви­нула полозок регулятора громкости ап­парата на минимум и, скосив взгляд на узкую щель, включила гром­кую связь.

– Тюлень больше на связь не выходил? – послышался приглушенный голос владельца «Восточной кухни».

– С какой стати?.. И не стоит об этом по телефону, – отвечал Га­зыров, – зав­тра подъеду обедать – потолкуем...

Держа палец на кнопке отключения спикер-фона, секретарь по­глядывала то на входную дверь, то на едва различимый в полоске света силуэт кавказца. Тот, восседая в кресле, потягивал из чашки кофе.

Вскоре он положил трубку, а Элео­нора одновре­менно отключила громкую связь. И в ту же секунду в приемной бесшумно появился по­мощник. Когда босс подолгу отсутствовал на месте, тот замещал его и в полной мере нес ответственность за происходящее и в офисе, и на многочисленных рыночных стоянках, и на территориях портовых терминалов, откуда эвакуировали вновь прибывшие машины. Но сегодня Газыров находился на месте, и нужды в постоянном присутствии первого заместителя не было. Оста­новившись возле стола секретарши, он вдруг обнял ее и стал исступленно шеп­тать на ухо:

– Послушай, ты мне понравилась с самого начала. Помнишь, когда приходила устраиваться?.. Когда тут было море девушек?.. Но только ты одна произвела на меня впечатление…

Руки его торопливо шарили по груди Элеоноры, обом­левшей от выходки чрезмерно возбужденного молодого чеченца.

– Ты мне очень нравишься! Давай как-нибудь встретимся вечером, – жарко дышал он ей в лицо, озираясь на дверь кабинета. – Ты не пожалеешь, даю слово! А потом…

– Пошел вон! – с силой оттолкнула его девушка. Поправляя одежду, зло усмехнулась: – Насколько я понравилась, стало понятно по результату кастинга!..

Помощник тоже одернул съехавший в сторону галстук, посмотрел на нее с затаенной угрозой и отправился в кабинет Руслана Селимхановича…

В приемную он вернулся через час.

Скользкий и весьма проворный субъект работал в компании Газырова около трех лет. Будучи испол­нителем, он не интересовал Элеонору, хотя и об­ладал немалой ин­формированностью. К тому же и внешностью не вышел – ее никогда не привлекали узкоплечие, изнеженные и женоподобные мужчины. Возникшая неделю назад мысль по­флиртовать ради выужива­ния ценной информации с субтильным чеченцем, была сразу же отметена ею, из-за опасения вызвать подозре­ния шефа. Да и сколько бы потребовалось усилий, дабы перебороть в себе отвращение к этому худосочному и костлявому молокососу! «Если уж идти на вынужденный и крайне не­приятный «прямой контакт», – решила она тогда, – придется делать это наверняка и с самим патроном...»

Проходя мимо секретарского стола, помощник вдруг остановился и наотмашь ударил тыльной стороной ладони по ее лицу.

– Ну, смотри, сучка!.. – прошипел он, вперив в нее взгляд злобных колючих глаз. – Пикнешь – Аллахом клянусь, задушу вот этими ру­ками и повешу труп на твоих же собственных колготках.

Танцовщица схватилась за горящую щеку ладонью. Через се­кунду хлопнула дверь, послышались удаляющиеся шаги…

Произойди сейчас тот злополучный разговор с Асланби, когда он уговаривал поехать напарницей эмиссара – она не согласилась бы ни за какие деньги! Характер ее, немного склонный к авантюризму, лишь на короткое время выдерживал огромное на­пряжение. В последние дни частенько наступали мгновения, когда хотелось все бросить, вернуться к друзьям в Кизляр; отдохнуть, расслабиться и заняться, наконец, неустроенной личной жизнью. Да, именно личной жизнью, а тут – постоянные до­могательства пожилого Газырова. Теперь еще мерзкий помощник сподобился пойти по проторенной боссом дорожке… «Я приняла предложение дирек­тора «Южной ночи» исключительно потому, что эмиссаром был назначен его новый заместитель по безопасности – порядочный, красивый и мужественный человек, – всхлипывая и промокая платком бежавшие по щекам слезы, сокрушалась девушка. – И какой же из этого вышел прок? Александр до беспамятства влюблен в свою Ильвиру, а мне приходиться ублажать других. И отчего со мной так происходит?.. Те, кому я с радостью готова отдать сердце – сго­рают от любви к другим; а тех, кто восхищается мной и всячески добивается – я сама бы с великой радостью повесила на своих чулках!..»

К патрону то и дело заглядывали и звонили какие-то люди – она едва успевала запоминать их имена и докладывать. Периодически наводила порядок на столе и пыта­лась прислу­шиваться к разговорам за дверью. Но из кабинета долетали лишь обрывки фраз о пере­воде денег на счета постав­щиков автомобилей и о каких-то пробле­мах с чинов­никами из администрации. «Все это обыденная суета, – размышляла Элеонора, достав пудре­ницу и осматривая с помощью ма­ленького зеркальца пятно на щеке, постепенно менявшее оттенок с красного на сизоватый. – Лучше бы Газыров о нашем «товаре» с кем-нибудь поговорил...»

Однажды – с неделю назад, она уловила несколько гром­ких и несдержанных фраз, сказанных в порыве гнева Русланом сво­ему помощнику. В тот же ве­чер в кафе она пе­ресказала услышанное Александру. Ведение Газы­ровым двойной игры явилось бы самым нежелательным вариантом противодействия их сложной и мало предсказуемой миссии. У него наверняка имелись выходы на чеченских полевых командиров, за не­сколько десятков тысяч долларов согласных пойти на что угодно. Эти люди могли перечеркнуть планы не только «Слуг Ислама». Оставалось надеяться на то, что Руслан Селимхано­вич преждевременно не дознается о смерти старшего брата, и в то же время не станет искать других путей для спасения живого, как он уверен, родственника.

Работая рядом с Газыровым, она с каждым днем убе­ждалась в незаурядности его ума, по­трясаю­щей изобретательности и не­вероятной осторожности. Время шло, но ни одна сколько-нибудь интересная фраза, в разговорах шефа с посетителями и со­трудниками, не про­скакивала. И, отча­явшись, девушка готова была положить на жертвенный ал­тарь очень многое…

 

* * *

 

Коньяк седобородый чеченец начал потреблять с обеда – вкрадчивым голосом попросил секретаршу «соорудить закуску» и опорожнил первую бутыль менее чем за час. Затем у него состоялась непродолжительная деловая встреча с чиновником из Ус­сурийска, и на пару они опустошили вторую темно-зеленую посудину. Ну а к пяти вечера Руслан решительным образом разогнал всех из офиса, включая помощника, и опять-таки приказал девушке оформить столик…

– Ну что же ты стесняешься? – развязно и громогласно заявил он. – Поставь вторую рюмку и прибор для себя.

С растерянным безразличием она взглянула на него, исчезла за дверью, но вскоре вернулась, неся рюмку и, обернутые салфеткой нож с вилкой.

– Садись, – хлопнул он ладонью по дивану рядом с собой.

Предчувствуя, что сегодняшнее общение и впрямь может закон­читься тривиальной близостью, танцовщица молча устроилась на указанное место. Разливая по рюмкам коньяк, Руслан наклонился к ней…

– Вот скажи мне, Элечка… – впервые употребил он подобное обращение. – Я, разумеется, здорово пьян… но если пред­ложу сейчас поехать со мной, ты согласишься?

Сдерживая улыбку, она кокетливо пожала плечами…

– Нет, ты должна мне ответить прямо. Да или нет?

Помолчав, та тихо сказала:

– Да.

– Поедешь?! – не поверил своим ушам босс. – А теперь объ­ясни, почему ты соглашаешься?

В какой-то миг ей вдруг показалось, что он вовсе не пьян. Во всяком случае, последний вопрос был произнесен ровным и твердым голосом.

– Во-первых, вы очень хорошо ко мне относитесь, – отве­чала она с приветливым бесстрастием, – приняли на работу, несмотря на резуль­таты кастинга. Во-вторых, зарплату назначили отнюдь не секретар­скую. А в-третьих…

– Ты же прекрасно понимаешь, чем мы будем заниматься у меня дома! – перебил Газыров, поглаживая ее ногу. – А потом эта связь между нами безусловно войдет в систему. И, тем не менее, ты готова?..

– А в-третьих, Руслан Селимханович, таким мужчинам как вы, женщины редко отказывают. Поедемте, пока я согласна…

 

 

Утро показалось ужасным. Проснувшись и не от­крывая глаз, Руслан лежал на спине и считал равно­мерные, тяжелые удары в вис­ках. Стоило даже не по­шевелиться, а лишь подумать о чем-то, как сердце тотчас учащало ритм, а готовая лоп­нуть голова, болез­ненно воспринимала каждый удар.

По­степенно стали всплывать обрывки вчерашнего ве­чера…

«Элеонора! – вдруг вспомнил он, и во лбу вновь гулко забара­банило, – о, Аллах!.. Пить вчера я начал еще за обедом. Продолжил с тем дураком из Уссурийска, потом зачем-то притащил домой секре­таршу… Кретин, понятно зачем – хотел завершить начатое не­сколько дней назад в кабинете!»

Он осторожно при­открыл глаза. Плотные шторы на окне почти не про­пускали света, и обманчивый полумрак спальни не да­вал представления о времени. «Скорее всего, около двенадцати… Надо превоз­мочь боль и подняться. В холодильнике стоит хорошая водка. Доползти бы до кухни и хлопнуть пару рюмок, с лимоном. Иначе промучаюсь до ночи…»

Собравшись духом, Газыров приподнялся на локтях и, морщась от боли, встал с широкой двуспальной кровати. Бо­сиком и не одева­ясь, прошел через холл, за­тем длинным коридором, на кухню. Плеснув водки из ледяной бутылки в бокал, залпом – не ощу­щая вкуса, осушил его. Постояв с минуту, налил еще и, выпив уже не торопясь, откусил от целого ли­мона. Присев на мягкий стул с высо­кой спин­кой, взглянул, наконец, в окно. Пого­жий лет­ний день слепил глаза ярким солнечным светом…

Постепенно становилось легче.

«В офис не поеду – отлежусь дома. Нет, в моем возрасте так пить нельзя! И с девками развлекаться нужно только днем. Кстати о сек­ретарше… Хоть убей, не помню – получилось что-нибудь, или нет? Допился, Аль­фонс…»

Отыскав на кухонном столе трубку, он набрал номер офиса, но Элео­нора не отвечала. Перезвонив на сотовый помощнику, босс поинтере­совался:

– Как идут дела с таможней?

– Нормально, – бодро ответил молодой че­ченец. – Встретился с нужными людьми и все уладил. Перего­няем машины с терми­нала по стоянкам.

– Сколько еще осталось?

– Около четырех десятков. Сегодня, думаю, управимся.

– Молодец, – скупо похвалил Га­зыров, не­вольно позавидовав здоровому голосу и хо­рошему настроению со­беседника. – Слушай, а где там Элеонора? Почему ее нет в офисе?

– Сейчас узнаю Руслан, но, по-моему, она сегодня не появля­лась…

– Не надо, – поморщился седой кавказец, – занимайся лучше делом. Это я так…

«Где же носит эту красавицу? Вмиг оштрафую, если прогуляет! Но сначала она мне расскажет, смог ли я вчера ее трахнуть. Вот ведь на­жрался!..»

Голова болела уже не так сильно, сознание проясни­лось. Взяв со стола начатую бутылку, лимон и коробку сока, он побрел обратно в спальню. Проходя через холл, ужас­нулся. В огромной комнате царил полный хаос, кото­рого по пути на кухню не заметил. На журнальном сто­лике и вокруг лежали фарфоровые та­релки с остатками красной и черной икры, бутылки, осколки дорогой посуды… В центре шикар­ного ковра, рядом с пустой баночкой, красовалась лужа пролитого пива. Окурки сигарет валялись всюду, даже на велюро­вом диване… Со стоящего у противоположной стены большого плоского телеви­зора, не­брежно свисали женские черные трусики…

«Пьяная что ли собиралась, дурочка?!»

А, войдя в спальню, Руслан Селимханович остолбе­нел. На кровати, раскинувшись и раскидав по подушке русые волосы, спала обна­жен­ная Элеонора.

«Вот тебе раз, а я штрафовать ее собрался! Это, пожалуй, прогу­лом не назовешь…»

Любуясь молодым, красивым телом, он при­сел рядом. Отхлебнув из бутылки и проводя ладонью по упругой женской груди, пробормотал:

– Никакого офиса сегодня не будет.

Скоро появилось желание принять холодный душ, дабы окончательно прийти в себя. А, вер­нувшись из ванной комнаты с туго повя­занным вокруг выдававше­гося вперед живота полотен­цем, посвежевший Руслан обнаружил секретаршу про­снувшейся.

– Как спалось? – бодро спросил он.

В ответ девушка сморщила носик и осторожно помассировала паль­чиками ноющие виски.

– Понятно, – улыбнулся босс, наполняя большую рюмку водкой. – Вы­пей – самое лучшее средство. Я тоже полчаса назад еле голову от подушки оторвал.

– Нет, что ты... Я и смотреть-то на нее не могу!

«Ого, она меня уже на «ты»! Значит, что-то между нами все-таки состоялось. Этот факт и радует, и огорчает – ни черта не помню».

– Давай-давай! Нюхать и смотреть никто не за­ставляет, пей! И лимончиком сразу...

С трудом приподнявшись и без малейшего стеснения сев по-турецки, Элеонора сделала не­сколько глотков; откусив лимон, потя­нулась к коробке сока… И снова в из­неможении упала на подушку.

«Нет, определенно трахнул! – успокаивал себя пожилой кавказец, пожирая жадным взглядом ее прелести. – До чего же хороша, чертовка!»

Он помог ей подняться и, похлопывая по ягодицам, подтолкнул к двери:

– Давай-давай... Прогуляйся в ванную – постой под про­хладным душем – мигом придешь в норму!

Через полчаса девушка вернулась в спальню. На лице появилось подобие улыбки; замеченное шефом странное сизоватое пятнышко на щеке было аккуратно замаскировано слоем пудры…

– Может, еще водочки? – поинтересовался он и жестом пригласил лечь рядом.

– Лучше – сока.

– Слушай, девочка... С трудом припоминаю… о чем мы хоть вчера говорили? – подавал Газыров бокал апельсинового напитка.

– Так, о всякой ерунде. О слож­ностях...

– О каких сложностях? – насторожился он.

– Ну, Руслан!.. – нахмурила секретарша лобик. – Я тоже плохо помню. Кажется, про таможню. Еще про каких-то партнеров… из Японии, что ли...

«Опять «Руслан»… Значит, трахнул! – решил он, поглаживая ее бедра, живот, грудь. – И слава Аллаху, что эта пустышка не услышала ничего лишнего, хотя… что она поняла бы, проговорись я об оружии?.. И все-таки надо быть поосторож­ней».

Скоро, возбужденный страстью мужчина взгромоздился на нее, но девушка торопливо прошептала:

– Будь добр, налей мне все же водки.

– Давно бы так, – удовлетворенно буркнул он, прерывая сла­достное занятие и вставая с постели.

Подождав, пока та осилит дозу алкоголя, подал блюдечко с кружочками лимона. Сидя на краю широкой кровати, Элеонора не поморщилась ни от водки, ни от кислого фрукта. Затем встала и, чуть покачиваясь, произнесла:

– Я в душ…

Ее не было очень долго. Он слышал, как девушку тошнило, поэтому не спешил позвать или проведать. Однако по прошествии минут два­дцати, сподобился-таки встать с кровати и, переступив через лежащее на полу полотенце, отправился в ванную комнату…

Обнаженная Элеонора сидела на бортике огромной полукруг­лой ванны, уронив голову на руки. Длинные волосы беспоря­дочно рассыпались по мокрым плечам. Из душа равномерно, тугим пучком била теплая вода, и только одна шальная струйка, вырываясь из об­щего потока, обдавала мизерными капельками спину сидящей де­вушки. Она не замечала этого или же ей было все равно…

– Вы никак, уснули, мадам? – с улыбочкой приблизился он к ней вплотную.

– Кажется, да… – с трудом ответила та, не меняя позы.

– Оклемалась?

Приподняв голову, и не обращая внимания на возбужденную наготу Газырова, секретарша попыталась что-то сказать, да попросту ткнулась лицом в его выступающий живот. По всему было видно, что прохладный душ облегчения не принес. Однако мужчина был настроен решительно – ничто не могло остановить его страстного желанья.

– Не-ет, так не пойде-ет, – протяжно и чуть наигранно возму­тился он, жадно ощупывая ее грудь. – Мы просто обя­заны трахнуться по полной программе.

– Руслан, мне очень плохо…

Но он не слышал стонов. Поднимая ее за расслабленные плечи, приговаривал:

– Потерпи, милая. Я быстро. Я очень быстро!..

Развернув ее лицом к водному потоку, заставил наклониться вперед. Повинуясь его ладоням, она расставила пошире длинные ножки, обесси­лено уперлась руками в край ванны, и снова тонкая струйка-изгой заколотила по грациозно изогнутой спинке…

– Потерпи… Скоро тебя ожидает приятный сюрприз, – предвкушая бла­женный миг, взволнованно нашептывал полноватый чеченец. – Ты будешь очень удивлена и обрадована.

Закусив нижнюю губу, она не слышала его обещаний – по щекам бежали не то капли воды, не то слезы, смывая с сизоватого пятнышка пудру светло-телесного цвета…

Из забытья вернул зычный стон Руслана, означавший пик удовольствия и окончание пытки – постыдной, вынужденной и грязной близости. Тяжело дыша и чертыхаясь, тот полез под душ… Теперь он наяву заполу­чил то, о чем часто подумывал в последние дни. Слегка утомленный босс обтерся полотенцем, звонко хлопнул секретаршу по заднице, освобождая ванну…

Спустя полчаса Газыров проводил Элеонору до двери и чмокнул на прощание в шею. Лениво потянувшись, устроился на широкой кровати, собираясь немного вздремнуть.

Внезапно рядом ожила трубка радиотелефона.

– Да, – недовольно буркнул он в аппарат.

Услышав голос, враз побледнел и по­терянно забегал взглядом по спальне. Проглотив вставший поперек горла ком, невнятно прохрипел:

– Здравствуйте, Рамзан…

 

* * *

 

– Береженого – Аллах бережет, – рассудил Хасан, сидя в автомобиле с тонированными стеклами и терпеливо ожидая, когда же похотливый босс закончит кувыркаться с новой секретаршей. – Девчонка безумно хороша! Да не известно, чем она занимается помимо работы у нас.

Моложавый напарник Хасана кивнул.

Вскоре они заметили вышедшую из дома Газырова девушку. Неторопливо пройдясь пару кварталов, он поймала такси и поехала в сторону Спортивной гавани. Затем, рассчитавшись с водилой, скрылась в дверях небольшого кафе…

– Меня она знает в лицо, поэтому в кафе пойдешь ты, – распорядился заместитель главы компании по безопасности. – Присмотри за ней и хорошенько запомни каждую деталь: с кем будет говорить, как себя ведет… Потом расскажешь.

 

 

Глава четвертая

Владивосток

 

От дома Руслана Селимхановича до центра города девушка доехала на такси. Изредка она доставала из косметички ма­ленькую пудреницу и вни­мательно рассматривала свое лицо. Или же останав­ли­ваясь возле больших витрин, вглядывалась в отражение, точно си­лясь отыскать следы невыносимо тяжелых часов, проведенных в квартире шефа. Оказавшись рядом с кафе возле Спортивной гавани, она опять раскрыла косметичку и припуд­рила щеку, на которой отчетливо проступил след от выходки молодого чеченца. Оценив макияж, Элеонора повертела зеркальце – осмот­рела пространство за спиной, и вошла в уютное кафе.

Потягивая коктейль, Баринов уже ждал ее за столиком. Подойдя, она поздоровалась, с тру­дом выдавив подобие улыбки и, присела напротив.

– Ужинать будешь? – справился он.

– Нет, – качнула девушка головой, пытаясь замаскировать уста­лость. – Крепкого чаю бы выпила…

Пока визави делал заказ, она окинула взглядом полу­пус­той зал. Несколько влюбленных пар, две девушки, старичок, сту­дент…

Подошедшая официантка поставила на стол чашку чая.

– Запоминай, – прошептала танцовщица. – Товар идет через какого-то контр-адмирала; «клиент» называл его «вооруженцем»… Семья «клиента» недавно перебралась в Японию, а сам он оформил загранпаспорт на имя Сирхаева. Да, Тимура Сирхаева… Паспорт я видела своими глазами.

Напарник повторил про себя услышанное и кивнул:

– Неплохо.

– И еще… С недавних пор он перестал доверять помощнику.

– Почему?

– Кто-то ему намекнул об организации им «левой» продажи автомобилей. Сведения пока непроверенные, но обвинение очень серьезное.

– То есть, торгует сам, минуя компанию?

– Да. Хасану – своему заместителю по безопасности наш «клиент» сдавать его до получения конкретных фактов не хочет. Тот слишком скор на расправу.

Сашка с удивлением покачал головой:

– Как тебе удалось получить столько информации?

– Старалась, – вздохнула девушка.

Он успел заметить ее не­здоровый, изнеможенный вид. Через пару минут она достала из су­мочки анальгин и выпила сразу две таблетки, словно подтверждая его догадки о трудностях, с которыми добывались сведения…

Близился вечер, посетителей в кафе становилось все больше. За соседним столиком расположился молодой парень с кавказской внешностью. Его появление насторожило, девушка вновь достала зеркальце, провела по губам помадой, а заодно хорошенько рассмотрела сосе­да. Нет, в офисе этого лица она не видела.

Голова по-прежнему болела – не помогал ни крепкий чай, ни им­портное снадобье. Перед глазами всплывали обрывки и сцены кошмарного «общения» с Газыровым. По­морщившись, она ощутила подступающую тошноту и постаралась поскорее отогнать неприятные воспомина­ния…

– Элеонора, мне, наверное, никогда не понять, насколько тебе сейчас тяжело, – вдруг прошептал Александр, погладив женскую ладонь. – Кроме того, мы пресле­дуем разные цели. Но пока наши пути не разошлись – предстоит многое сделать для выполнения этой чертовой миссии. Необходимо узнать о способах закупки «товара», о завязанных в этом деле людях. Ты ведь понимаешь, зачем это нужно! Мы обязаны контролировать ситуацию и быть готовыми к провалу раньше, чем «клиент».

Она натянуто улыбнулась. Все сказанной Бариновым было ей известно. Он лишь повторил фразы, озвученные Асланби Вахаевичем в Кизляре.

Напарник бережно держал ее руку, затем, склонив черноволо­сую голову, поцеловал нежное, гладкое запя­стье… Неподвластное Элеоноре сердце зашлось в бешеном ритме, и в тот же миг она поняла, сколь давно не ощущала настоящей, почти забытой страсти. И как ей не хочется, чтобы пути с напарником когда-нибудь разошлись. За свои двадцать три года девушке посчастливилось лю­бить только однажды. Та печальная история приключи­лась в семнадцать, и с тех пор настоящих и красивых мужчин, вроде Александра, она не встречала…

– Девочка, по­старайся раздобыть сведения любыми путями, – не­громко говорил он мягким, приятным голосом, легкими прикосно­вениями поглаживая ее пальчики. – Выясни фамилию и должность адмирала, через которого идет закупка товара…

Трудно сказать, что он подразумевал под выраже­нием «любыми путями». Вряд ли намекал на необходимость решения задачи посредством интимной близости с кем-то из знакомцев главы компании. Скорее просто подталкивал к некой импровизации – ведь получение поло­жительных результатов в их деятельности не предусматри­вало заранее прописанных, строгих алгоритмов.

Молодой человек долго не выпускал ее руки и смотрел вовсе не насмешли­вым, а добрым, подбадривающим взглядом. Смутившись, она отвернулась и вдруг с облегчением почувствовала, как боль и тошнота отсту­пают…

– Я попробую, Саша, – вымученно улыбнулась девушка.

– Послушай… хорошо ли с тобой обращаются в стане нашего «клиента»? – внезапно спросил он.

Не столько вопрос, сколько пристальный взгляд, устремленный на ее щеку с припудренным сизым пятном, смутил еще больше.

– Терпимо, – пожала она плечами, краснея и прикрывая ладонью след от «задушевного» разговора с помощником Руслана.

– Ладно, переменим тему. Скажи, кто в любое время вхож к твоему шефу из сотрудников компании?

– Немногие. Заместитель по безопасности. Финансовый дирек­тор, коммерческий… Еще помощник, другими словами – первый зам.

– В отсутствие шефа, кто из них заправляет делами?

– Помощник. Только он наделен правом подписи.

– Годится, – кивнул Баринов. Глаза его при этом оживились, заблестели. – Но это становится опасным.

– Ты о чем?

– О помощнике, взявшемся торговать машинами без ведома «клиента». Пока твой здешний шеф ждет фактов, этими деяниями могут заинтересоваться фискальные структуры. А это очень серьезная помеха нашим делам.

– Да, ты прав…

В этот вечер они, подобно давним друзьям, просидели в кафе больше двух часов – заказав мороженое с коньяком, говорили о чем-то отвлеченном, шутили… Когда начало темнеть, молодые люди расплати­лась и вышли на улицу.

– Поедешь к боссу? – печально спросила она, останав­ливаясь возле дома, где снимала небольшую квартиру.

– Поеду. Вот только доведу тебя до двери.

В лифте девушка внезапно поймала себя на мысли, что если бы напарник не торопился на деловую встречу с Газыровым, она непременно пригласила бы его на чашечку кофе. А уж потом, не смотря на дикую усталость, ни за что б ни отпустила…

– Будь осторожней, – тихо прошептала она на прощание, нежно коснувшись пальчиками его щеки. И громко сказала: – Спасибо дорогой, что проводил. Сегодня я не в форме, но в другой раз обязательно предложу провести ночь у меня.

Майор улыбнулся уловке, адресованной тем, кто мог за ними следить и снова вошел в кабину лифта…

С минуту она постояла на лестничной площадке, прислушиваясь к звукам в подъезде и тоже чему-то улыбаясь. Лишь когда внизу приглушенно хлопнула подъездная дверь, от­крыла ключом замок и прямиком направилась в ванну.

 

 

Глава пятая

Приморский край

 

Окраина приморского села выглядела заброшенной и необитаемой. Домик семьи знакомого охотника примостился к опушке тайги, вплотную под­ступающей к околице. Два черных вне­дорожника стояли у покосив­шихся деревянных ворот.

«Они, должно быть, полагают, что здесь бездонная бочка, из которой бери и чер­пай, кто сколько захочет. Самоуверенные идиоты! Глупые смерт­ники! Убийцы!..» Второй день Руслан пребывал в бешенстве. Досталось и помощнику, и вымуштрованной ох­ране, и даже Хасану. Посланник договорился по телефону о встрече и прие­хал к нему домой в тот же день – часа через три после ухода больной и еле живой Элеоноры. На сей раз, эмиссар выложил колоссальную сумму денег – три миллиона долларов и уже не просил, а требовал организо­вать по­купку в два раза большей партии оружия, бое­припасов и пластида. Напрасно пожилой чеченец объ­яснял, что не все от него зависит, и что не стоит, следуя соображениям безопас­ности, рисковать дважды в столь короткий срок. Рамзан не желал слушать отговорок. Он не шантажировал, но в уверен­ном тоне ­звучали угрожающие нотки. И Руслан снова вспомнил о родственниках, обитавших в пекле войны…

О старшем брате, слава Аллаху, гость из Ичкерии не обмолвился. Однако в течение короткой беседы ненароком выдавал такие исчерпывающие данные о самом Руслане, что седые волосы того потихоньку вставали дыбом…

«Да, круто я влип! – сокрушенно качал головой Газыров. – Как им удалось выяснить, где нахо­дится моя семья? Откуда у них данные о загранпаспорте на имя Тимура Сирхаева? И потом эта загадочная фраза в конце беседы: «Если вы не поторопитесь, мы непременно напомним о себе…» Столько во­просов и ни одного ответа! Но понятно главное: лучше с ними не связываться, а раздобыть через Скрябина еще четыре вагона с этим дерьмом. Раздобыть, чего бы мне это ни стоило!!»

Два охранника ушли с хозяином дома в соседний кедрач – проверять поставленные загодя капканы. Двое других молодых чеченцев, боясь лишний раз показаться на глаза разъяренному боссу, занимались под руково­дством Мухарбека приготовлением шаш­лыка. Местечко для срочной встречи со Скрябиным выбиралось тщательно. Адмирала пришлось долго уговаривать сви­деться еще раз. Изрядно струсив во время первой сделки, тот едва начал приходить в себя, и никак не мог взять в толк: чего же еще хотят опасные компаньоны?..

Газыров сидел на ступеньках деревянного крыльца, курил одну за дру­гой сигареты, изредка наполнял рюмку и опрокидывал в себя водку. С заднего двора неслышно подошел Мухарбек в про­пахшем костром коротком вязаном джемпере. В руках он нес торчав­шие веером шампуры с прожаренными боль­шими кусками мяса. Сев рядом, протянул один шампур приятелю.

– Подкрепись, этот тюлень опять опоздает.

– Черт с ним, лишь бы приехал, – отмахнулся Руслан и принялся за шашлык.

– Думаешь, получится уговорить?

Медленно прожевав первый кусок, тот пробурчал:

– Получится. Меня зажимают в угол, и я церемониться не собира­юсь. Скрябин теперь с нами в одной упряжке и жа­ловаться не побежит!

В душе Мухарбека давно зародилось чувство тревоги – с тех пор, как в их спокойной жизни вдруг появился эмиссар из далекой Ичкерии. Поначалу смятение подавлялось надеждой на скорое завершение аферы, да и обычная уверенность давнего друга подогревала это чаяние. А после вторичного визита Рам­зана надежды рухнули. Владелец «Восточной кухни» активно помогал Руслану в организации поставки оружия и понимал: в случае провала ему не избежать катастрофы.

– У тебя есть какой-то план на тот случай, если... – негромко, боясь даже произнести страшные слова, спросил Мухарбек.

– Пока нет, – ответил Газыров, догадываясь, что беспокоит друга. – Но я подумаю. У тебя ведь есть деньги?

– Немного есть…

– Вот и отлично. С ними всегда можно отыскать выход.

По меркам Руслана, приятель не принадлежал к числу богатых людей Приморья. Доход с единственного ресторана позволял ему жить, не считая каждого рубля, но тягаться с наваром, по­лучаемым главой автомобильной империи, он, разумеется, не мог.

– Твои скоро вернуться из Японии?

– Не знаю. Да и стоит ли им возвращаться?..

Разговор не складывался. Неглупый Мухарбек вдруг почувствовал одиночество перед пугающей неизвест­ностью. У него не было отлаженных связей по всему Дальнему Востоку; он обходился без огромной банды охранников, да и денег-то из-за возросшей конку­ренции с китайскими и корейскими ресторанами, не­сметно расплодившимися в последние годы, едва хватало, чтобы понемногу откладывать на черный день. В скором времени предстояло поступление четверых детей-погодок в ВУЗы краевого центра, затем свадьбы... От сбережений, вряд ли что-то оста­нется через пяток лет.

– Руслан дай мне слово…

Газыров, словно напугавшись, перестал жевать:

– Ты о чем?

– Дай мне слово, что поможешь моей семье. Не о себе прошу…

– Перестань. Что ты дергаешься?!

– По-твоему, нет причин?.. – теперь уже Му­харбек взволно­ванно встав, вышагивал возле потемневших от времени досок не­большого – в три ступеньки крыльца. – Ты, должно быть, рванешь в Японию, к семье…

– Разумеется, когда наступит время, уеду. Но сейчас рано об этом рассуждать.

Мужчины помолчали, глядя в разные стороны, за­тем хозяин ресторана твердо продолжил:

– Давай подумаем вместе о самом худшем.

Устав от бередившей душу темы, Газыров вздохнул, но все же со­гласно кивнул. Мухарбек налил полную рюмку водки и выпил, не за­кусывая.

– Я могу завтра же начать переоформление ресто­рана, – поделился он. Прикурив сигарету, с горечью признался: – Все равно в этой стране никогда не будет нор­мальной жизни. Даже здесь нас достали! Вырученных денег, думаю, хватит на первые не­сколько лет…

– О деньгах не думай. Я отдам тебе всю выручку с этой чертовой оружейной аферы.

Удивленный приятель помолчал, затем неуверенно продолжил:

– Я прошу об одном: ты лучше меня чувствуешь опасность. Прошу-то только об одном: моих заранее переправить в Японию. Ну и меня предупредить вовремя. Дальше уж я сам…

– Хорошо, – согласился Руслан, устало проведя ладо­нями по лицу. – Закажи для начала им новые документы. И себе заодно…

На крыльцо из дома вышла хозяйка. Немолодую женщину на­стораживали редкие визиты богатых гос­тей. Их отдых всегда закан­чивался обильными пьян­ками, и муж, падкий до спиртного, упи­вался первым. Но кавказцы привозили с собой полные багажники продуктов, ассортимент которых, приводил ее в изум­ление. Многое, после отъезда визитеров, оставалось не съеденным, и стол небольшой семьи еще неделю ломился от праздничного разно­образия. Про­щаясь, чеченцы всякий раз совали деньги. Женщина для порядка отказывалась, но, в конце концов, уступала и затем в спальне, тайком разгладив и пересчитав ку­пюры, прятала внуши­тельную по местным понятиям сумму за длинную икону – складень. Муж на следую­щий день прихо­дил в чувство и, как ни в чем не бывало, принимался за хо­зяйство. Кавказская же щедрость позволяла съездить в краевой центр и вер­нуться с полными сумками обновок. Потому со вре­менем жена егеря не только привыкла к избалованной компании, но даже поджидала оче­редного ее приезда.

Скоро послышался гул надрывно работающего автомо­бильного двига­теля. По сельской дороге, объезжая огром­ные лужи, медленно пере­двигалась «Тойота» адмирала. Че­ченцы вышли к ка­литке встречать запоздавшего гостя.

– Еле нашел вашу дыру, – тиснул им руки раздосадован­ный тол­стяк, одетый в спортивный костюм. – С сожалением посмотрев на облепленные грязью борта новенького автомобиля, проворчал: – Занесло же вас…

– Тут спокойно и нет лишних ушей, – объяснил Мухарбек.

Жена охотника пригласила всех в дом. Поднимаясь по скрипучим ступенькам крыльца, адмирал вполголоса опасливо поинтересо­вался:

– Вы так и не сказали, зачем я снова понадо­бился.

– Не торопись – разговор долгий, – не оборачи­ваясь, ответил Газыров.

Все трое уселись за стол, вокруг хлопотала хо­зяйка. Обычно гости уговаривали ее присесть с ними и поддержать компанию. Уважительное отношение нравилось, и та со­глашалась. Тем более что и муж при ней не так яростно налегал на спиртное. Но сегодня кавказцы выглядели хму­рыми и озабо­ченными. Да и появление незнакомца отличало сегодняшний приезд от пред­шествующих визитов. Поэтому, закончив приготовления и стараясь не обращать на себя внимания, женщина выскользнула во двор…

 

 

Скрябин наотрез отказался от продолжения рискованной аферы по изъятию из арсенала оружия. Как не увещевали чеченцы высокопо­ставленного поставщика, сколь не сулили огромных денег, толку не добились. Он сослался на сдающее здо­ровье, на постоянный контроль вверенного ему ведом­ства особым отделом. И, в конце концов, на опасность быть засвеченными из-за привлечения к погрузке товара простых матросов. Главной же причиной отказа явился недавний вызов одного из его заместителей в Управ­ление ФСБ по Приморскому краю.

Последний факт насторожил Руслана Селимхано­вича.

– Расскажи об этом подробнее, – попросил он адмирала.

И тот, почти не притрагиваясь к спиртному, поведал о часовой беседе капитана первого ранга с представителем контрразведки. На первый взгляд, фээсбэшника интересовали вовсе не детали и тонко­сти работы с огромным количеством вооружения, находившегося на длительном хранении в арсеналах Приморского края. Он задавал во­просы общего характера: сроки хранения; периодичность проверок исправности; порядок получения допуска… Однако в конце разго­вора фээсбэшник попросил подготовить данные именно о том складе, с которого были вывезены два вагона боеприпасов. Являлось ли это про­стым совпадением или же служба безопасности и напала на их след, Скрябин не знал.

– У меня есть связи в ФСБ, – успокоил Га­зыров. – Как фамилия любопытного контрразведчика?

– Подполковник Корнилов.

– Не беспокойся, мы все уладим.

После обильной трапезы адмирал попросил кавказцев сопрово­дить его до города и плюхнулся в кресло новенькой машины. Теперь Тойота неторопливо ехала по вечернему шоссе, а по­зади вынужденно плелись вороные внедорожники Газырова. Озадаченный адмирал вновь хмурил брови и морщил лоб. За столом пили немного, и он, почти трез­вый, сумел настоять на своем, избежав дальнейшего уча­стия в рискованной авантюре…

 

 

Вечером того же дня Газыров выслушивал доклад Хасана о состоянии безопасности в его огромной компании: какие произошли за неделю происшествия; сколько возвращено дебиторки; кто из сотрудников, и за какие проступки уволен…

– Что-то, Руслан, на тебе лица нет, – закончив монолог, заметил соплеменник. – Неприятности?

Безопасник был в курсе аферы с оружием, но деталей не знал.

– Есть проблемы, – проворчал босс. Ему требовалось выговориться, излить кому-нибудь душу. Хасан был не самой подходящей для исповеди кандидатурой, но не помощнику же с Элеонорой плакаться в жилетку! И он вкратце изложил суть задачи, пожалуй, впервые за долгие годы ставшей для него неразрешимой…

Внимательно выслушав шефа, бывший уголовник внезапно успокоил:

– Завтра утром можешь позвонить адмиралу. Дело с фээсбэшником я улажу. Как, кстати, его фамилия?..

 

* * *

 

– Ты уже убивал? – спросил молодой чеченец, следивший несколькими днями ранее за секретаршей.

– Убивал. Боишься что ли? – блеснул Хасан золотыми корон­ками.

– Не то чтобы очень… А вдруг он будет не один?

– Значит, придется класть и остальных, – уверенно заключил уркаган, успевший и повоевать в Чечне на стороне Масхадова, и отсидеть на зо­нах в общей сложности более десятка лет.

Они стояли у окна подъезда между четвертым и пятым этажами. Человек, которого срочно потребовалось убрать Газырову, жил на третьем. Узнав от Руслана фамилию подполковника ФСБ, Волк, он же Хасан, быстро добыл исчерпывающие данные о будущей жертве через свои каналы. Стрелять предстояло в тридцатичетырехлетнего мужчину, ростом чуть выше среднего; с правильными чертами лица, светловолосого и коротко остриженного; женатого, отца одного ребенка…

– Машина, – испуганно молвил молодой кавказец, прильнув к стеклу.

– Не светись, – отодвинул его подальше от лучей уличного фо­наря наемный убийца.

Сам же, встав поближе к боковому проему стены, стал рассматривать вышедшего из автомобиля человека. Оде­тый в темный гражданский костюм мужчина направлялся к двери подъезда. В руке он нес большую картонную коробку…

 

 

Сегодня супруги Корниловы отмечали десятилетие совместной жизни. Жена была на пятом месяце, и в середине осени у них должен был появиться второй ребенок. Они с не­терпением ждали и готови­лись к важному событию: в небольшой двухкомнатной квар­тире, полученной подполковником всего лишь четыре года назад, переставили мебель, освобо­див, таким образом, место для маленькой кроватки. Корнилов теперь все больше сам занимался домашними делами, стараясь освободить и поберечь жену. А нынешнее застолье со свежим тортом к чаю, по задумке за­ботливого мужа должно было добавить настроения тяжело переносившей беременность молодой женщине.

До третьего этажа, он всегда поднимался пешком, лиф­том же пользовался в исключительных случаях, когда, например, во­лок из магазина детскую кроватку. Бы­стро преодолев лестничные пролеты, и аккуратно по­ставив торт перед дверью, офицер службы безопасности стал рыться по карманам в по­исках ключей. Сверху по лестнице спускались какие-то муж­чины. Негромко о чем-то разговаривая и посмеиваясь, они прошли мимо. Ключи по­звякивали во внутреннем кармане пиджака где-то под пистолетом.

«Нет, так их не достать», – взявшись за рукоятку «ПМ», чтобы извлечь сначала его, успел поду­мать он. Тут же рядом, чуть ниже, раздались подряд три хлопка, и острая боль обожгла левое плечо. Подполковника отбросило вправо. Он едва успел вы­дернуть из кармана руку вместе с зажатым оружием и рефлекторно – чтобы не упасть, опереться ей о стену.

«Что за дела? – промелькнуло в голове, – сейчас ведь испорчу торт!»

Еще через мгновение контрразведчик все понял. Скользя и зава­ливаясь по стене в проем соседней двери, он передернул за­твор левой, еще по­слушной рукой и ответил двумя вы­стрелами. Целил туда, откуда исходил непонят­ный, еле различимый шорох, а в темноте неосвещен­ного лест­ничного марша, мелькали силуэты только что прошедших мимо людей. Снизу раздался еще один хлопок, и что-то сильно ударило в грудь. Корнилов осел на пол, но сумел опять дважды на­жать на спуско­вой крючок. Послышался жуткий крик и гулко разно­сящиеся по подъезду, удаляющиеся вниз шаги.

«Они могут вернуться, чтобы произвести кон­трольный выстрел, – поплыла в угасающем созна­нии мысль. – В обойме осталось четыре патрона… Нужно сообщить о нападении дежурному. Срочно сообщить!»

С трудом вдыхая клокочущей грудью, он попытался встать, но тело не подчинялось. Тогда подавшись вперед, фээсбэшник попробовал ползти.

«Я встречу их там – ниже. Они не ожидают. И… надо уйти отсюда, чтобы жена не видела… Ей сейчас нельзя волноваться…»

Сознание уходило. Сквозь серо-черную пе­лену казалось, что передви­га­ется и вот-вот достигнет цели. Но Корнилов лежал неподвижно на залитом кровью бетонном полу, лишь слабо шевеля пальцами левой руки. Правая кисть, побелев от напряжения, сжимала рукоять пистолета.

От горячего ствола «Макарова» тон­кой струйкой под­нимался сизый дымок…

 

 

Глава шестая

Владивосток

 

Минуло двое суток с момента второго визита эмиссара к главе компании, а дело со второй партией оружия не сдвинулось ни на йоту. Связавшись с Газыровым по телефону, Баринов выслушал то­ропливые оправдания: дескать, затянулся процесс обработки поставщика; преследуют сложности и непред­виденные обстоятельства… Холодно попрощавшись, он решил-таки привести в исполнение заранее заго­товленный для такого случая план.

Все перемещения по городу «правой руки» Газырова он начал отслеживать сразу после встречи в кафе с Элеонорой. На данный момент Александр установил и адрес его квартиры, и маршруты поездок, и приблизительное время возвращения домой. Перехватить молодого энергичного кавказца днем было делом сложным – тот либо разъезжал по Владивостоку, встречаясь с партнерами и разнокалиберными чиновниками; либо безвылазно находился в офисе компании, решая рабочие вопросы по телефону. Вечером же, садился в служебную машину и катил в респектабельный район, где новенькие престижные многоэтажки ровным полукольцом опоясывали подножье живописной сопки…

Начинало смеркаться. Уже третий час майор с журналом в руках расслабленно восседал на лавочке у соседнего подъезда. По­мощник задерживался. Свернув журнал трубочкой, Сашка взглянул на часы. Половина десятого… В светлое время дня «бе­седу» с чеченцем он рассчитывал провести в подъезде, теперь «раз­говор» мог состояться и на улице – лишь бы поблизости не оказа­лось свидетелей. Пространство вокруг дома, сплошь утыканное са­женцами хвойных пород, понемногу опустело – великовозрастные жители «перемыли кости» соседям и разошлись внимать плаксивым сериалам; детвору родители разогнали по домам. И как назло лишь у подъезда, в котором проживал пер­вый заместитель Газырова, кучковалась компания подростков 14–16 лет…

«Ничего, надеюсь, к приезду этого типа они тоже исчезнут», – решил Баринов. Откинувшись на высокую деревянную спинку и прикурив сигарету, он задумался…

Кроме компании подростков его беспокоила еще и темно-зеленая машина с тонированными стеклами, подъехавшая и вставшая неподалеку от подъезда. Из салона до сих пор никто не выходил. И кто был там внутри – оставалось загадкой…

«Люди из службы безопасности Газырова? Или те, кто прислан сюда директором казино, для слежки за мной? Или простое совпадение?.. – перебирал он различные варианты. – В первом случае пассажиры автомобиля могут вступиться за помощника и помешать. Во втором – дергаться не станут. Головорезы Асланби Вахаевича вообще не будут ни во что вмешиваться, пока все идет по плану. Им нет дела до того, каким образом я выполняю задачу – лишь бы вагоны с оружием уходили в срок в направлении станции Бикин».

Помощник Газырова был примерно одного с Александром возраста, на­верняка никогда не воевал и ни загубил ни единой чело­веческой жизни. Удачливая судьба его распорядилась по-своему: оказавшись в нужном месте в нужный час, он влился в крупный бизнес и долгое время стриг купоны с участия в доходном предприятии. Конечно, Баринов не стал бы убивать парня в иных обстоя­тельствах. Но сейчас все складывалось по-другому. Во-первых, и это явля­лось главным, на кону стояли жизни Ильвиры с Ренатой. Во-вторых, всю эту кашу с добычей оружия на Дальнем Востоке заварил Сашка собственной персоной. И, наконец, в-третьих, помощник занимался какими-то незаконными махинациями, способными случайным образом поставить под угрозу срыва архиважное дело. Посему следовало действовать решительно.

Наконец, в начале длинной асфальтовой дорожки показался знакомый автомобиль. Сделав плавный вираж, он остановилась напротив подъезда. Малолетки примолкли и проводили завистливыми взглядами удачливого бизнесмена кав­казской национальности. Баринов моментально оказался рядом и вошел в подъезд следом…

В лифте они оказались вдвоем.

Не узнав эмиссара, чеченец стряхнул с полы дорогого пиджака невиди­мую соринку, отвернулся…

– Ну что, приятель, пришла пора платить по счетам, – негромко изрек спецназовец.

Тот удивленно оглянулся на попутчика. Лицо в одночасье изменилось – несомненно, ему припомнилось то раннее утро, когда они с боссом встречали посланника из Ичкерии. Весь жалкий и мнимый шик, некогда скопированный с руководителя, в миг улетучился.

– Я не понимаю… Вы же, вроде бы, уехали, – забормотал он.

– Пришлось вернуться.

В это время кабина лифта поднялась до нужного этажа, дверки бесшумно разъехались в стороны.

– Выходи, – скомандовал майор и подтолкнул его к лестнице – поближе к окну. Прислушиваясь к звукам в подъезде, посмотрел сквозь стекло вниз… Темно-зеленая машина стояла на прежнем месте с закрытыми дверцами.

Кавказец побледнел и, затаив дыхание, ждал своей участи…

Все происходившее с Русланом Селимхановичем, начиная с по­явления этого крепкого русского парня, он наблюдал как бы со стороны. Да и какое к нему отношение имел странный звонок из Чечни; переговоры шефа с таинственной органи­зацией; возня с переброской в Хабаровский край оружия?.. Все то время, пока Газыров на пару с давним другом Мухарбе­ком метался в поисках решения свалившейся проблемы, молодой чеченец втайне надеялся избежать участия в грязной афере и, пользуясь занятостью босса, потихоньку продавал неучтенные машины «налево». И вдруг…

– Что же вам от меня нужно? – убитым голосом справился он.

– Сейчас поймешь.

Вначале бывший десантник хотел попросту придушить этого чистоплюя. Придушить так, чтобы на теле не осталось следов и, та­ким образом, у медэкспертов вкупе с операми не возникло бы других версий кроме одной: острая сердечная недостаточность. Данную дежурную причину смерти «выяснял» при вскрытии всякий патологоанатом, сталкиваясь с тем, что не мог вразумительно объяс­нить или же с тем, что пребывало за пределами его квалификации. Александру не нужно было громкое следствие, прямо или косвенно задевающее господина Газырова. Тот обязан спокойно и без лишней нервотрепки заниматься поставкой «Слугам Ислама» оружия и взрывчатки. Смертью одного из приближенных, а именно помощника, эмиссар желал лишь поторопить его, подтолкнуть к скорейшим и эффективным действиям. Да к тому же оградить от возможных неприятностей с правоохранительными органами в случае прокола воришки.

Он сделал один шаг, другой… и внезапно заметил блеснувший в руке кавказца нож. Нелепый вид тесака с непомерно широким лез­вием не вязался с респектабельной и аккуратной внеш­ностью моложавого чеченца; с импортным костюмчиком; с высоким, благопристойным положе­нием. Наверное, Баринов удивился бы гораздо менее, если бы тот вы­хватил хромированный «Вальтер» с дарственной гравировкой от губернатора Приморского края.

Не замедлив движения, он приблизился и легко перехватил вы­брошенную вперед руку с зажатым оружием. С силой сдавив кулак парня, спецназовец с усмешкой спросил:

– Ты возомнил себя воином Аллаха?

– Я… мне не доводилось воевать против русских.

– Знаю. Такие как ты воюют исключительно против женщин. Верно?

Помощник не понял вопроса и, скривившись от боли, часто моргал маленькими черными глазками.

– Не ты ли, получив отказ от Элеоноры, ударил ее по лицу?

– С чего вы взяли?! – едва сдерживая стон, выдавил тот.

В любую секунду в подъезде мог кто-нибудь появиться, посему растягивать возмездие Александр не собирался. Резко дернув торговца автомобилями за руку, он развернул его к себе спи­ной и, тут же схватив за вторую – левую руку, стал медленно сводить их друг к другу. Тот все еще держал подрагивающий нож, и освобо­диться от него уже не мог – сильная ладонь эмиссара сжимала его кулак, неотвратимо направляя лезвие на левое запястье…

– Ладно… ваша взяла!.. Я действительно ее ударил… – тяжело дыша, сознался чеченец.

– Знаю.

Острая сталь коснулась тонкой светлой кожи у вен запястья, вспорола плоть, и в то же мгновение пленник издал приглушенный хрип, смешанный со стоном. Сашка на секунду замер – в точности такой же звук ему когда-то доводилось слышать…

– Я готов извиниться перед ней! – заверил первый заместитель Газырова. – Хотите, прямо сейчас поедем!..

– Поздно, приятель. Звериную жестокость в отношении женщин вам дозволяет Шариат; да ты позабыл, что здесь не Чечня, а Элеонора не мусульманка. К тому же за тобой числятся и другие грехи…

Майор долго не разжимал крепких объятий. Кровь двумя пульсирующими струйками обильно стекала с руки кавказца; он слабел с каждой секундой – сил не стало хватать даже на крик.

Когда на полу образовалась огромная темная лужа, и кровь побежала по ступенькам вниз, колени его безвольно согну­лись, тело обмякло, глаза подернулись мутной пеленой…

Опустив свою жертву на пол и прислонив спиной к холодной стене, Баринов постоял еще с минуту. Потом нащупал рукоятку торчавшего за поясом пистолета и отправился вниз пешком.

Площадка у подъезда очень некстати освеща­лась лампой дневного света, а компания тинейджеров стала еще больше. Однако подрастающее поколение слишком увлеклось общением, и мало кто из подростков обратил внимание на вышед­шего из дома высокого мужчину. Стоило спецназовцу свернуть за угол дома, как двигатель темно-зеленой иномарки запустился, и она медленно тронулась следом…

Всю дорогу до гостиницы Баринов не мог отделаться от воспо­минаний того ужасного полухрипа, полустона, вырвавшегося из груди бедного помощника. Где-то подобный звук он слышал. Но где?.. Когда?..

Только поздней ночью, лежа в постели гостиничного номера и глядя на нырявший в облака полумесяц, он наткнулся в анналах памяти на давнюю кар­тину операции по уничтожению известного главаря чеченской банды…

 

 

Сподвижник Масхадова носил звучную кличку Барс и с большой бандой удерживал горное село. Бои на его подступах продолжались три дня – не помогали ни штурмовые удары с воздуха, ни дружные залпы артил­лерии. Вечером Александр получил приказ незаметно проникнуть со своей группой в расположение боевиков и уничтожить Барса.

Нейтральную полосу шириной метров восемьсот они преодолевали ползком, так как были уверены: бандиты оснащены не хуже армей­ских подразделений федеральных войск. Имелись у них и приборы ночного видения, и специальные ночные прицелы… Когда до сель­ской окраины оставалось метров сто, перед группой оказалась не­глубокая балочка. Вот тогда-то, форсируя это незначительное пре­пятствие, Сашка и умудрился наступить на что-то мягкое, аморфное. Раздался громкий и жуткий стон. Отряд моментально занял оборону у края овражка, опасаясь, что звук выдал их присутствие вблизи вражеских дозоров. Но в ту ночь им помог сам Бог – до «чехов» хриплый вопль не донесся.

Они даже не стали обследовать лежащие на дне лощинки останки – все и так было ясно по зловонию, источаемому рас­пухшим трупом. Случайно наступив на его грудную клетку, Баринов выдавил из нее воздух. И тот, который несколько дней назад гордо именовался человеком, испустил свой страшный последний крик…

 

 

Александр тяжело вздохнул, затушил в пепельнице окурок и, отвернувшись к стене, попытался заснуть.

 

 

Глава седьмая

Владивосток

 

На этот раз Газыров не созвал экстренного совещания. Глубокой ночью, после доклада заместителя по безо­пасности о смерти помощника, он мед­ленно добрел до кухни, достал из холодильника водку и до наступ­ления рассвета опорожнил всю бутылку.

Руслан догадывался, чьих это рук дело. Мало того, отныне соз­нание терзало подозрение и по поводу странного, малообъяснимого выстрела по его автомобилю. «Ну, с помощником ясно – меня заставляют поторопиться, ускорить поставку четырех вагонов, – созерцал он сквозь окно сизое, хмурое утро. – А какой был смысл устраивать аварию ма­шины? Что изменилось бы, окажись я тогда на месте Любки? Ничего! И уж тем более ничего не произошло после рокировки секретарей – сидела в приемной толстеющая, блек­лая и пугающая клиентов Любка, а сейчас офис украшает молоденькая смышленая Элеонора…»

– Какие соображения у мили­ции? – справился глава компании у Хасана, приехав на работу как всегда к девяти утра.

– Никаких, – вздохнул тот, провожая босса до ка­бинета. – Они считают, что это самоубийство. Осмотр тела, лест­ничной клетки и подъезда ничего не дал. Тесак принадлежит помощнику – жена его признала. Отпечатки на нем только самого владельца.

– Самоубийство!.. – усмехнулся Газыров.

– Да, чуть не забыл! Случилась там по ходу опроса соседей малень­кая зацепка…

– ?

– Местные пацаны выдели, как он приехал вечером на машине, зашел в подъезд… А следом, якобы, прошмыгнул еще один мужчина, вышедший обратно спустя минут пятнадцать.

– А до квартиры, стало быть, помощник не дошел?

– Не дошел.

– Как отреагировала на эти показания следственная бригада?

– Никак. У них имеется прекрасная версия, и всякие там сомни­тельные домыслы несовершеннолетних, грозящие очередным вися­ком, их не интересуют.

 

 

Руслан и ранее прощал Элеоноре множество мелких упущений, но после того как раздел ее в своем кабинете, стал относиться с ровной лояльностью и даже с некоторым отече­ским доброду­шием. А уж после пьяной ночи и бурного утра в его квартире и вовсе разомлел, растаял. Он прощал секретарше переваренный кофе и опоздания на работу. А сегодняшним утром, пока в офисе никого кроме них не было, подошел и, выудив из кармана квадратную коробочку, загадочно молвил:

– Ну, Элечка, пришло время для обещанного мною сюрприза.

– Что это? – растерянно приняла она подарок.

– Открой и примерь.

Она осторожно приоткрыла коробочку… На черном бархате покоился великолепный золотой браслет, украшенный россыпью бриллиантов. Элеонора заворожено смотрела на это чудо – никогда еще не доводилось ей получать столь рос­кошных и дорогих подарков.

– Я умею быть благодарным, – шептал он ей на ухо. – Тебе нравиться мой сюрприз?

– Да, очень…

– Возможно, я сегодня попрошу тебя об одном одолжении… Ты ведь не откажешь?

«Чего не могут добиться мужчины, должна сделать сла­бая жен­щина. Но мне-то, каково выбирать? Или вер­нуться с пустыми руками, или выполнять за­дачу «любыми путями»… И что не сделаешь ради такого мужчины, как Александр!..» – сокрушалась она, любуясь безумно дорогим украшением.

– Ну, так что, Элечка? Ты согласна?..

– Да…

 

 

Вновь раздался телефонный звонок.

– Это беспокоит знакомый Руслана Селим­хановича.

– Одну минутку, – секретарь узнала го­ворившего без акцента мужчину, звонившего не в первый раз.

Пользуясь отработанным приемом, она прошла к шефу и доло­жила о звонке. Тот снял трубку и сдер­жанно поздоровался. Удаляясь в приемную, девушка оставила между косяком и дверью небольшую щель и, заняв удобную позицию для на­блюдения, включила громкую связь…

– Вы хотели, чтобы я позвонил.

– Да, нам необходимо срочно встретиться.

Познакомившись, они условились не называть себя в телефонных беседах и не упо­минать ничего конкретного. Подоб­ного вида контакт предусматри­вал лишь назначение экстренной встречи.

– Зачем? Мы же обо всем договорились и решили к той теме больше не возвращаться, – недовольно буркнул мужчина.

– Дело в том, что ваша главная проблема решена, – таинственно намекнул на что-то Газыров.

После небольшой паузы собеседник недоверчиво спросил:

– Так он уже не придет? И никаких данных не потребуются?

– Давайте без подробностей. Увидимся в «Восточной кухне» – там и обсудим.

– Хорошо, – согласился незнакомец. – Когда?

– Через час.

Едва секретарша успела вы­ключить громкую связь, сияющий Руслан Селимханович выплыл из ка­бинета с сигаретой в руке и, наклонившись, по­целовал ее в затылок.

– Элечка, зайди ко мне на минутку.

– Ты помнишь наш утренний разговор? – спросил он, плотно прикрыв дверь.

– Да, Руслан.

– Мне нужна твоя помощь. Это касается одного моего знако­мого…

Нехороший холодок волной прокатился по ее спине, но виду она не подала.

– Скоро мне предстоит встретиться с очень важным господи­ном, – объяснял Газыров суть необходимой помощи. – Ты должна отправиться со мной и… понравиться ему. Понима­ешь о чем я? Там будет много спиртного, отменная закуска… Мы посидим, выпьем, пого­ворим. Подливай ему почаще, улыбайся и веди себя раскованно… ну, в общем, как ты умеешь. Потом я не надолго оставлю вас в этом уютном номере того же ресторана. Понимаешь?

Она уже давно обо всем догадалась. Два противоречивых чувства со­шлись в душе и боролись друг против друга. Первым было обычное человеческое достоинство, взбунтовавшееся против подобного обхождения: на, мол, золотую штучку с дорогими камеш­ками и укладывайся под кого укажу! Никогда и никому Элеонора не дозволяла себя унижать. Да, ей часто приходилось раздеваться перед публикой «Южной ночи», но при этом она всегда оставалась недоступной для похотли­вых рук; всегда сама выбирала, кому подарить ласку и неж­ность.

Вторым было чувство долга. Обязанность выполнить задание Асламби и – главное – помочь Александру.

Мысли путались и сбивались; на глазах навернулись слезы…

Расплакаться не давало осознание близости разгадки той таин­ственной лич­ности, занимавшейся поставкой оружия Газырову. В том, что «важный господин» являлся той самой личностью, она не сомневалась. И для скорейшего окончания задания, девушке приходилось смириться с нынешней неприглядной ролью. В какой-то миг, безропотно стоя перед шефом, она просто оглянулась назад – на свою жизнь, которая никогда не баловала удачами и которая со стартом этой идиотской миссии стремительно менялась к худшему…

– Сумеешь ему понравиться? – с надеждой спросил Русла.

Она кивнула.

– Вот и умница, – заключил он. Немного помолчав, вдруг печально добавил: – Ты, пожалуйста, не обижайся на меня, девочка. Мне и самому мерзко на душе, да деваться некуда. Поверь, никогда я так не поступал с другими…

Выходя из кабинета, Элеонора обернулась и впервые посмотрела на стоявшего возле окна с поникшей головой Газырова по-другому…

«А можно ли сравнивать его желание переспать на стороне с молоденькой женщиной, с тем, что по указке Асланби приходиться делать мне и другим эмиссарам «Слуг Ислама»? Александр не в счет – он тоже здесь вынужденно, потому что шантажирован тем же Асланби. Разве сопоставимы грешки Газырова с моими?!» – мучительно думала она, сидя за столом и до крови, покусывая свои красивые губы.

 

* * *

 

Он привез ее в ресторанчик «Восточная кухня» и провел темными коридорами в отдельный кабинет. Стол уже был сервирован: сверкал разномастными бутылями, блестящими кастрюльками с горячим, золочеными тарелками, серебряной горкой с фруктами, а услужливые офици­анты все еще бегали на кухню и несли экзотические закуски, заморские салаты, разноцветные соусы… Изредка появ­лялся Мухарбек, контролируя процесс приго­товления к встрече «важного господина».

Кабинет являл собой впечатляющее зрелище. Большое помещение было обставлено добротной и дорогой мягкой мебелью; стены кропотливо и с фантазией разрисованы неизвестным художником в восточном стиле. В центре стоял овальный дубовый стол, а над огромным старинным диваном зачем-то висел охотничий карабин. Вокруг же него, словно в музейной экспозиции, красовался целый арсенал холодного оружия: кинжалы, кривые сабли, палаши…

Скоро появился и сам виновник чехарды. Он сразу не по­нра­вился Элеоноре – пожилой, лысый, ожиревший, лоснящийся от испарины и поминутно тяжело вздыхавший…

– Виктор Андреевич, – представился он единственной даме и уселся по предложению Руслана рядом с ней.

В начале разговор вяло крутился вокруг политики, ни­чего незначащих новостей и прочей ерунды. Однако, по мере того, как мужчины опорожняли запотевшие бутылки, беседа рас­крепоща­лась и вот-вот должна была вильнуть к долгожданной преамбуле. Элеонора настороженно ожидала главного, не забывая подливать спиртного в рюмку соседа. Сосед все чаще бросал в ее сторону возгоревшийся взгляд; не­сколько раз «ненароком» коснулся рукой ее колена и пытался уха­жи­вать, предлагая далеко отстоящие блюда. Газыров глядел на секретаршу уверено, поощрительно подмигивал и, пряча довольную усмешку, ждал нужной «кондиции» гостя…

– Пойдем-ка прогуляемся, Виктор Андреевич, – предложил он, когда ладонь адмирала основательно обосновалась на бедре сим­патичной барышни.

Оба встали и удалились в соседнюю комнату, вход в кото­рую имелся только из кабинета. Мухарбек отправился проведать ресторанное хозяйство, а оставшаяся в одиночестве Элеонора, пыталась прислушаться к тайному диалогу, да звуки тонули в толстой обивке стен и двери…

Уединялись мужчины недолго – вероятно, желание поближе познакомиться с ослепительной молоденькой девушкой пе­ребо­роло все имевшиеся до сели разногласия, и они бы­стро нашли общий язык. Через четверть часа из-за ореховой двери выплыл довольный Руслан Селимханович и знаком попросил заняться пожилым господином…

«Столковались», – догадалась Элеонора, покорно направ­ляясь в смежное помещение.

За стеною она обнаружила внушительную залу с двуспальной кроватью под балдахином, отдель­ным душем и туалетом. Окна в комнате отсутствовали, а мягкий свет излу­чали раз­вешанные по разным стенам три изящных бра. Разомлевший и под­питый Виктор Андреевич утопал в глубоком кресле подле кро­шеч­ного трехногого столика.

– Выпить хочешь? – без обиняков перешел он на «ты».

– Только если с вами за компанию.

«Важная персона» барским жес­том пригласила подойти. Второго кресла в зале не было и ей пришлось встать рядом.

– А ты ничего, – опрокинув в себя рюмку, запросто провел он влаж­ной ладошкой по ее стройной ноге.

Стараясь не замечать прикосновений, она пригубила водку. Однако уже через минуту, не совладав с неприязнью, мысленно крыла толстяка последними словами: «Сволочь! Мразь! Скорее бы ты упился! Подсыпать бы тебе стрихнина, чтобы все выложил, а потом кор­чился в су­дорогах!..»

Пухлая ладошка шарила под юбкой, да плотно сжатые бедра не пускали, не поддавались… Оставив бесплодные попытки, муж­чина деловито посмотрел на часы:

– Что-то я не пойму, зачем тебя сюда прислали. Этак я опоздаю на одно важное меро­приятие…

– Сколько вы дадите секунд, чтобы я разделась и раздви­нула ноги?! – забывшись, резко спросила Элеонора.

Пожилой ловелас на миг оторопел. За это же время и она успела осознать оплошность, за которую могла дорого заплатить. Оттого повела себя иначе: изобразила на лице ласковую похоть, накло­нилась, поцеловала в пахнущие водкой губы. Сама расстегнула юбку, скинула строгий жакет. Растаяв, толстяк придвинул девицу поближе, деловито расстегнул пуговки на блузке…

Скоро на полу оказалась и блузка, и черный лифчик. Пока секретарша Газырова разливала очередную порцию водки, Виктор Андреевич скинул помятый, пропахший потом костюм. Грузно брякнувшись обратно в кресло, припал липкими губами к ее груди…

– Давайте еще выпьем, – жалобно простонала она, с ужасом ду­мая о неминуемо надвигавшемся финале.

Он щедро плеснул из бутылки в рюмку.

Медленно проглотив водку, она налила еще. Толстяк же, воспользовавшись моментом, проворно стянул с нее тонкие трусики …

Приняв ударную дозу алкоголя, обнаженная девица качнулась, сделала пару неверных шагов и присела на край широ­кой кровати. Закрыв ладонями лицо ощутила, как притуп­ляются чувства, точно одалживая спаси­тельную маску безраз­личия. Все куда-то поплыло, сознание заво­локло густым туманом…

Изо всех сил она старалась представить рядом с собою Александра – красивого, подтянутого и деликатного молодого человека. На какое-то время это помогло: Элеонора сумела отгородиться не­видимой ширмой от ненавистного Виктора Ан­дрее­вича. А потом… Потом забылась и почти перестала воспринимала реаль­ность. Она уже не видела совершенно лысого, с бисером пота на морщинистом лбу, толстого мужчину. Не видела, как он порывисто встал и едва не свалился, запутавшись в широченных трусах. Как подошел к ней вплотную… Почти не чувствовала, как тот поднял за волосы ее голову и заставлял делать то, чего горячо возжелал в тот миг…

Она не испыты­вала ни физической, ни душевной боли, когда Виктор Андреевич грубо толкнул ее и заставил упасть на постель; когда резко раздвинул ее то­ченые ножки и долго елозил по нежному телу не то пальцами, не то губами. Не ведала и течения времени, равнодушно отсчитывая ритмичные толчки внизу живота…

А чуть позже в голове будто сработал будильник – она очнулась, покачива­ясь, встала с кровати; убедилась, что «важный господин» отключился и лежит рядом. Обыскав его одежду, вынула удостоверение лично­сти; сфоку­сировав зрение, прочитала фамилию, звание, должность. И, вернув документы на прежнее место, неверной походкой направилась в душ…

 

 

Спустя час помятый Скрябин покинул потайную залу.

– Заждались? – спросил он двух друзей-кавказцев.

– Да мы вроде не торопимся, – с нарочитым равнодушием откликнулся Газыров. – А вот вы, Виктор Андреевич, что-то уж слишком быстро управились. Все нормально?

– Нормально, – довольно улыбнулся тот и посетовал: – Скоро совещание у Командующего. Боюсь опоздать…

– Так мы в праве на вас рассчитывать?

– Ну, раз уж договорились! Этот? – указал адмирал на стоя­щий в углу портфель.

– Этот-этот. Забирайте.

Начавший трезветь пожилой мужчина подхватил кожаный портфель и, тиская компаньонам руки, заверил:

– После совещания свяжусь со своими людьми и отдам необходимые указания. Думаю, погрузка начнется завтра утром и займет дня три-четыре. Так вы говорите, Корнилов больше не придет?

Руслан мрачно ответил:

– Нет, не придет…

 

 

«Четыре вагона. Почти двести тонн чистого веса! Причем половина из них исключительно взрыв­чатка, – с тоской и тревогой думал штабист, поглядывая на дорогу. – Потихоньку, конечно, найдем – куда теперь деваться? Но какова девочка! Попросить, что ли, Газырова, чтоб отдал ее мне. В качестве еще одного подарка…»

В багажнике покоился новенький кожаный порт­фель, набитый деньгами. Только аванс по новой сделке превышал всю сумму за предыдущую. Он больше не желал нервотрепки, но стоило чеченцам показать ему смазливую девчонку, да к тому же при­открыть этот чертов портфель с ровненькими пачками новеньких купюр… Единственной уступ­кой, на которую согласился Руслан Селимханович, была поэтапность предстоящей операции – все пони­мали: такое количество оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ за пару дней не вывезти.

«Из Рубцовского арсенала, хоть и с натягом, но можно отгру­зить четыре вагона. Опять-таки придется уговаривать и де­литься с начальником гарнизона Алексеевым», – с опаской посмотрел на милицей­ский патрульный пост Скрябин. Однако, опомнившись, рассмеялся – с его-то положением, знакомствами, а теперь еще и деньгами можно ездить по городу и не в таком виде. Сворачивая на свою улицу, он при­вычно по­смотрел в зеркало заднего вида – подозрительных машин сзади видно не было…

 

 

После встречи с адмиралом, Газыров преобразился. Даже воспоминания о недавней смерти помощ­ника отошли на второй план, позабылись и боле не щемили грудь тоскливым, неприятным холодком.

– Давай-ка выпьем, Мухарбек, – потирая ладони, весело пред­ложил Руслан, берясь за бутылку коньяка.

– Наливай, – согласился тот, не очень-то разделяя его опти­мизма.

– Не вешай носа. Кажется, жизнь налаживается – прорвемся!

Он медленно проглотил напиток, посидел, плотно сжав губы и смакуя долгое послевкусие.

– Не нравиться мне все это, – признался хозяин «Восточной кухни», – Никогда не любил опасные игрища. Не для таких они, как я…

– Дружище, мне эта затея и вовсе поперек горла. И вообще… Если бы я ловил кайф от того адреналина, что в большом количестве разбавляет мою кровь с момента появления эмиссара, то, уверяю тебя: давно бы подался в Ичкерию. Вот только не знаю, на чьей стороне воевал бы… Слушай, а куда это запропастилась моя Элеонора?

Он подошел к ореховой двери и заглянул в соседнюю комнату. Вернувшись к столу, негромко сказал:

– Спит.

Скоро Руслан засобирался. Перед выходом из кабинета остановился и попросил Мухарбека:

– Ты присмотри за ней, пожалуйста. Пусть отдохнет девочка. Я в большом долгу перед ней. В очень большом! Сегодня непременно за нее помолюсь…

 

 

Хасана припарковал свою машину неподалеку от парадного входа в «Восточную кухню». Сегодня он следил за Элеонорой в одиночестве – молодой напарник не уберегся в подъезде от выстрелов фээсбэшника. Пулю без лишнего шума из плеча выта­щили, рану зашили, и сейчас единоверец быстро выздоравливал.

Хасан видел, как ресторанчик покинул сначала приятель босса – адмирал Скрябин, ради которого недавно и был убит подполковник Корнилов. Затем вышел и уехал на лимузине сам Газыров. А девица все не появлялась…

Заместитель Руслана нервничал и шептал крепкие словечки. В прошлый раз он наблюдал за ней до самого кафе в Спортивной гавани – она не заметила умелой слежки. Более того, чуть позже молодой напарник расположился за соседним столиком и сумел хорошо разглядеть того, с кем она мило щебетала более часа.

Недавно босса словно прорвало, и он выложил историю с эмиссаром из Ичкерии. Выложил в красках и со всеми подробностями. Да, когда-то Хасан воевал на своей родине, среди тех, кто отстаивал свободу Республики. Воевал до тех пор, пока не узнал жестокой правды: не свобода была важна лидерам мятежной Чечни, а деньги, идущие к ним нескончаемым потоком через границу. Прервись хоть на какой-то приличный срок боевые действия, и закончился бы денежный ливень. А сейчас его благополучие целиком зависело от процветания компании Газырова. И плевал Хасан на убеждения тех, кто прислал этого эмиссара. Плевал на то, зачем его сюда принесло и с какими целями!

Руслан в той исповеди неплохо описал парня. И после подробного доклада напарника о своих наблюдениях в кафе, Хасана заподозрил двойную игру в поведении новой секретарши. Эти подозрения он и собирался сегодня проверить. От того-то с небывалым долготерпением и ждал появления Элеоноры…

 

* * *

 

Вечером того же дня Баринов снова встретился с секретарем Газырова в кафе, что большими зеркальными окнами выхо­дило на живописную акваторию Спортивной гавани. Доклад напар­ницы обнадежил: ее босс сумел-таки найти общий язык с основным поставщиком. Узнала она и имя этого загадочного человека. Однако о том, чего стоили девушке добытые сведения, ему по-прежнему приходилось только до­гадываться…

– Молодец, – прошептал он, глядя в утомленные, но не потерявшие красивого блеска, зеленые глаза. – Что бы я без тебя делал?..

Она ответила грустным, призывным, обещающим взглядом. Усталость и озлобленность на свое унизительное положение разом исчезли. И все благодаря тому, что рядом снова был он – Александр…

– Надеюсь, ты хотя бы поцелуешь меня за это? – выму­ченно улыбнулась она.

– Обязательно, – тем же шутливым тоном от­вечал майор.

Сегодня напарница не отказалась поужинать, и он заказал бутылочку красного вина под пару отменных мясных блюд.

Наслаждаясь общением, она не замечала Хасана, коего преотлично знала в лицо. Тот тихо сидел за дальним угловым столиком, прикрывшись развернутой газетой; поглощал под прими­тивную закуску водку и почти не сводил с них маленьких колючих глаз. Зато Баринов уже минут тридцать исподволь наблюдал за чеченцем. Кроме подозрительного мужика, его внимание привлекла и троица молодых людей, среди которых один явно был родом с Северного Кавказа. Эти ребята вовсе не пялились на Сашку с Элеонорой, как тот – с полным ртом золотых коронок. Они вели себя незаметно и спокойно. Но слежка была. Это спецназовец понял после прогулки в туалетную комнату.

Извинившись перед спутницей, он неторопливо дошел до помещения с буковкой «М» над входом. Неплотно прикрыв за собой дверь, тут же приник к оставленной щели. Трое мужчин поочередно и с тревогой посматривали в сторону туалета до тех пор, пока майор не вернулся в зал. Бесспорно, это были люди Асланби Вахаевича…

 

 

Глава восьмая

Владивосток

 

Минуло три летних дня. Отгрузка четырех вагонов закончилась. Начальник Рубцов­ского гарнизона Алексеев, в чьем ведении находился один из круп­нейших арсеналов Тихоокеанского флота, позвонил Скрябину и на­мекнул об этом фразами, понятными лишь им двоим. Адмирал же, в свою очередь, не преминул поделиться благой вестью с Газыровым. Замыкающий Дальневосточную криминальную цепочку седоборо­дый чеченец радостно потирал руки и до позднего вечера ожидал звонка эмиссара. Ожидал напрасно…

Об успешном окончании погрузки «товара» Баринов узнал от Элеоноры – отработанным способом она подслушала телефонный разговор шефа с Виктором Андреевичем и, улучив момент, перезвонила напарнику.

«Что ж, дело сделано. Пора избавляться от этой уголовной компании», – решил майор, покидая гостиницу. Он давно продумал, какую именно карту следует потревожить, чтобы рухнул весь карточный домик, фундамент которого некогда сам же и закладывал.

Оказавшись на улице, Александр отправился к ближайшей автомобильной сто­янке, где ему уже приходилось пользоваться новой для России, но обычной для Владивостока услугой, предлагаемой населе­нию ловкими продавцами японских машин. Помимо идеальных или вполне приличных на вид иномарок, выставленных на продажу, на многих авторынках города можно было взять авто и напрокат. Они были изрядно потрепаны, неказисты и не столь ухо­жены, как те, что стояли по соседству с ценниками на лобовых стек­лах, но это и обуславливало простоту процедуры пятими­нутного оформления.

И для того, чтобы выследить лимузин Газырова, перед выстрелом по колесу; и ради выяснения места жительства молодого по­мощника, Сашка появлялся на таких площад­ках, предъявлял один из липовых паспортов и выкладывал от пятисот до полутора тысяч долларов – залоговую сумму, зависящую от состояния арендуемого драндулета. И в этот вечер порядок нару­шен не был. Все совпадало до мельчайших деталей до тех пор, пока Александр не свернул на приземистой иномарке в кривой пере­улок…

Втиснувшись меж какими-то автомобилями, спецназовец от­крыл капот, вооружился инструментами и, незаметно свинтив задний номерной знак у стоявшего впереди «Ниссана», прикрутил его вме­сто законно украшавшего передний бампер арендованной «Мазды». Спустя десять минут он припарковал ее неподалеку от штаба Флота и, закурив, прошелся вдоль ряда вороных служебных членовозов. В одном из них непринужденно болтали о чем-то молодые парни в на­глаженной белой матросской форме – старшины срочной службы.

«Водители, – смекнул майор. – Ждут своих господ».

– Братки, – обратился он к ним, – мне тут племяша надо срочно отпросить на пару дней со службы. Командование посоветовало найти заместителя Командующего по работе с личным составом, либо какого-то адмирала Скрябина.

– Где он служит-то, ваш племянник? Если на железной коробке, а она в походе или на рейде – никто не поможет, – деловито поведал худенький и остроносый.

– Нет, на берегу, слава богу. Тоже как и вы – срочник. В ка­кой-то арсенальной команде.

– Все равно не отпустят, – безнадежно махнул рукой другой во­яка – широколицый. – Сейчас с этим строго стало.

– Отец у него плох, – грустно признался Баринов. – Я даже справку привез – в больнице лежит. Возможно, и не успеем попро­щаться…

– А-а… Ну тогда другое дело – обязаны посодействовать. Зам по работе с личным составом обитает не в штабе. Его богадельня – бывший политотдел Флота на другом конце города.

– Вот черт!..

– Так Скрябин-то здесь, – снова вмешался в беседу худощавый старшина. – Это ж зам по вооружению, помнишь?

– Точно-точно, – закивал в меру упитанный. – Только вас к нему не пропустят. Лучше покараульте на улице – вон его черный внедо­рожник у самого подъезда.

– «Тойота»?

– Она самая»…

– Спасибо, ребятки – выручили, – преобразился Баринов, открывая пачку «Парламента» и угощая парней. – Значит, у нас с Вовкой есть шанс поспеть. Ну, бывайте. Скорейшего вам дембеля…

Теперь он знал, на какой машине ездит достопочтенный Виктор Андреевич. Оставалось дождаться окончания очередного дня его «верного» служения Отчизне…

 

 

Александр висел на хвосте «Тойоты» открыто и не таясь. Сна­чала Скрябин не замечал грубой слежки, или делал вид, будто ничего не происходит. Однако скоро нервы сдали – вдавив педаль газа в пол, он рванул по извилистым улицам краевого центра, не взирая на знаки, правила и реакцию обалдевших гаишников. Упрямо выдерживая дистан­цию в тридцать-сорок метров, Сашка кривил тонкие губы в усмешке. Несколько раз он сымитировал попытку обгона, да и во­обще мог с легкостью устроить не слишком-то опытному водителю катастрофу, но пока вторая партия «товара» не достигла станции Би­кин, уничтожать участников авантюры в планы не входило…

На полпути к дому военный чиновник повернул обратно и пом­чался во весь опор вдоль бухты Золотой Рог. Спецназовец вел «Мазду» следом и отстал от внедорожника, лишь завидев красно-синие маячки пат­рульной машины…

 

* * *

 

Без пяти девять утра в кабинет Газырова прошел Хасан. Ровно в девять туда же заглянула Элеонора, поставила перед двумя мужчинами по чашечке только что сваренного кофе и неж­ным голоском сообщила Руслану Селимхановичу о звонке «ста­рого знакомого», не желаю­щего представляться.

– Слушаю, – поднял трубку Руслан.

– Нам нужно встретиться, – раздался встревоженный голос Скря­бина, – и как можно скорее.

Он говорил быстро, сбивчиво и негромко.

Скучающий Хасан заметил темную полоску узкой щели между ко­сяком и дверным полотном. Неделю назад он обратил внимание на то, что секретарша перестала докла­дывать боссу о звонках по внутреннему телефону и делала это, заходя в ка­бинет. И каждый раз, удаляясь в при­емную, забывала плотно прикрыть массивную красноватую дверь.

Он уже не сомневался в скрытой игре и хотел лишь выяснить, чье задание она выполняет. От слабых конкурентов подобной наглой прыти он не ждал. Но если девушка связана со спец­службами или с организацией, приславшей эмиссара – это уже становилось опасным.

«Спецслужбы могут прослушивать телефоны и без вне­дрения агентов. Значит, если она работает на ФСБ, их интересует «внутренняя на­чинка» – переговоры по мини-АТС, бухгалтерия, финансы, контакты Газырова… – размышлял он. – Об аферах с оружием они, возможно, догадываются. Да вряд ли обладают сведениями о посланнике из Чечни. И за информацию о нем будут вести игру с помощью Элео­норы…»

Подойдя с телефонной трубкой к широко открытому окну и односложно отвечая на панические вопросы Скрябина, Руслан печально глядел на голубую рябь виднев­шейся вдали бухты…

«А если она приставлена к нам эмиссаром, то каковы ее задачи? – продолжал рассуждать Хасан. – Контролировать ход выполнения поставки «товара»? Или убрать действующих лиц после того, как вагоны дойдут до адресата? Занятно. Надо бы поразмыслить над этой головоломкой…»

Первое предположение давало некий шанс на положительный исход: в кулуарах офиса ни слова не говорилось о противозаконных махинациях. И в этом случае наличие застланного казачка не пугало – пусть рапортует приславшему ее начальству: покупают, продают, платят налоги…

Вторая гипотеза представлялась более правдоподобной и подтверждением тому служили частые встречи девушки с мужчиной, чертовски похожим на представителя таинственной и могущественной организации. И самым отвратительным в этой второй версии было то, что сигнал о приходе «товара» на станцию Бикин поступал прямиком к Рамзану, а дальше… Дальше один Аллах ведал, сколько дней или часов отпустят им эти люди.

– Хорошо, – согласился Газыров, – че­рез двадцать минут в «Восточной кухне».

Он быстро прошел к креслу, с раздражением бормоча:

– Вечно этот бегемот плодит проблемы! Поехали со мной, Хасан – по дороге поговорим…

 

 

На сей раз вооруженец не заставил ждать и при­катил даже раньше назначенного времени. Тяжело дыша, бряк­нулся в кресло; не глядя на трех кавказцев, сделал несколько глубо­ких вдохов и без предисловий выложил:

– Мной заинтересовалась контрраз­ведка.

Руслан, Мухарбек и Хасан переглянулись.

– Что значит «заинтересовалась»? – спросил Газы­ров, отчетливо проговаривая слова.

– Возвращаясь вчера домой, заметил на «хвосте» машину. Про­верил – точно, следует за мной. Минут пятнадцать уходил – на­силу оторвался.

– Какая была машина? – сузил глаза Хасан.

– «Мазда». Старенькая, но движок хороший.

– Номер запомнил? – справился Мухарбек.

– «о393нн». А по номеру можно определить принадлежность машины? – наивно поинтересовался Виктор Андреевич.

– Попробуем, – отвечал Руслан, кивнув своему заместителю.

Тот связался с кем-то по телефону и продиктовал цифры номерного знака. Спустя пять минут ему перезвонили и сообщили данные владельца автомобиля.

– Бесполезно! – раздраженно выговорил он, отключая сотовый телефон. – Номер числиться за «Ниссаном» какого-то менеджера фирмы по продаже морепродуктов. Сейчас не только контрразведка, а кто угодно способен продублировать и прицепить на свои машины любые номерные знаки.

– Но почему они вдруг засуетились? – очнулся от раздумий Руслан. – Откуда могла просочиться инфор­мация?

– Информации у них мало и ничего, кроме подозрений быть не может, – упрямо заверил адмирал.

– А в документации все в порядке?

– Я сам перерыл все документы, распоряжения, акты – абсо­лютно чисто, никакой утечки по бумагам произойти не могло. Складские работники так же за­мыкаются на меня. Недостачу можно выявить лишь при непосредственной про­верке арсенала. Первая погрузка в Рубцовском арсенале проис­ходила спокойно – матросы, грузившие «товар», уж демобилизованы. Да и второй этап прошел тихо, – голос Скрябина дрожал, на лице царила растерянность, лысина покрылась испариной. – Гос­поди, неужели это конец?..

– Погоди стонать! – зло одернул его Хасан. – А в компьютерах ваших они могли копаться?

– В компьютерах официальная информация. Компромата мы в них не держим!

Все четверо лихорадочно перебирали в уме вер­сии и возможные варианты действий. Руслан, Мухарбек и Скрябин были уверены в том, что имеют дело с ФСБ. Хасан находился к истине гораздо ближе, соотнося странные выпады против компании по продаже автомобилей с недавно появившимся во Владивостоке молодым русским эмиссаром.

– А кто еще, помимо вас, знает о поставках «товара»? – приглушенно спросил Хасан, вперив в адмирала колючий взгляд.

– Только один человек – полковник Алексеев.

– Какое он имеет отношение к этому делу?

– Самое прямое, – удивился Виктор Андреевич. – Он начальник Рубцовского арсенала. Я ж не в магазине покупал этот чертов «товар»!..

 

* * *

 

Помощник контр-адмирала – молодой капитан третьего ранга, на­клонившись и услужливо перелистывая документы для подписи, вдруг многозна­чительно прошептал у самого уха:

– Вчера поздно вечером к Командующему при­мчался начальник Особого отдела.

Скрябин напрягся и почувствовал легкий озноб. Бросив на стол ручку, со страхом спросил:

– О чем говорили?

– Выяснить не удалось, но разговор занял более двух часов.

– Еще что-нибудь знаешь? – сняв очки, с надеж­дой посмотрел на него адмирал.

– Конкретного мало. Слы­шал, что застре­лили какого-то подполковника из ФСБ и вся контр­разведка, включая военную, поставлена на уши.

– Черт, – простонал Скрябин. – Ладно, иди – позже заберешь папку с докумен­тами. Если что узнаешь, сообщи немедленно.

Он в задумчивости перемещался по кабинету, потирая вспотевшие от волнения руки, затем бросился к двери. Пройдя через широкую при­емную, почти вбежал в кабинет начальника канцелярии и, плотно прикрыв дверь, поинтересовался:

– У тебя есть выход на Приморское управление ФСБ?

– Знаком с их комендантом, но он больше занимается хозяйственными вопросами, охраной, – удивился капи­тан первого ранга.

– Неважно! Прошу тебя, позвони ему и постарайся узнать, что там за возня у них происходит? Кого-то застре­лили у них…

– Да, слышал. Попробую, – неуверенно пообещал офицер.

По телефону начальник канцелярии говорил непринужденно, глядя куда-то в сторону. После нескольких минут бол­товни ни о чем, осторожно, словно невзначай, справился о погибшем сотруднике. Выслушав пространный ответ ко­менданта, снова перевел беседу на нейтральную тему и, вскоре попрощавшись, положил трубку.

– Ну что сказал? – терял терпение адми­рал.

– Многого не выжмешь, Виктор Андреевич – вы же сами их знаете. Недавно в госпитале умер подполковник ФСБ, на которого было совершено вооруженное нападение. А большая группа контрразведчиков, якобы, отправилась в какой-то гар­низон.

Вернувшись в кабинет, Скрябин связался с Рубцовским гарнизоном. На звонок ответил опера­тивный дежурный, сооб­щивший, что полковник Алексеев занят срочными делами.

«Все! – упал в кресло адмирал, – это конец. Что же теперь будет?..» Неожиданно, в воспа­ленном от страха воображении, родилась спасительная идея. Крутанув диск телефона, он приказал кому-то, немедленно явиться к нему в кабинет. Скоро в дверь ос­торожно постучали.

– Войдите! – крикнул заместитель Командую­щего.

На пороге появился высокий, сутулый – очевидно больной спондилитом, мичман лет сорока пяти.

– Садись Коваль. Есть срочное поручение.

Мичман уселся в кресло, кашлянул в кулак и, выжидающе уставила на адмирала…

– Вот что дорогой. Я долго спасал тебя от тюрьмы, прикрывая в темных делишках... Не спорь! – повысил голос Виктор Андреевич, предвидя попытку возра­зить. – Давно бы сидел, как миленький! Ты никогда меры не знал! Но не об этом я хо­тел. Пора, братец, платить по счетам…

Выудив из кармана бумажник, он от­считал несколько купюр и про­тянул Ковалю.

– Здесь две тысячи долларов. Вечером на своей машине отправишься в гарнизон полковника Алексеева. Ты ведь бывал в Рубцовском арсенале?

– А то, – впервые открыл рот странноватый мужик, с доволь­ным видом пересчитывая деньги.

– А то! – передразнил адмирал, – спрячь, пока никто не вошел! Не веришь мне что ли?

– Ладно, потом посчитаю...

– Немедленно поезжай туда. Дождешься темноты и под­палишь арсенал. Уяснил?

Лицо Коваля вытянулось. Каза­лось тощий, чуть сгорблен­ный человек, услышав этот дикий приказ, совсем перестал дышать. Начальст­венный собеседник, заметив его реакцию и за­быв об осторожности, рявкнул:

– Чего уставился, идиот?! Подура­читься вздумал? Будто раньше складов перед реви­зиями не поджигал?

Выйдя из ступора, тот что-то пробор­мотал в оп­равдание и даже возмутился:

– Я ж готовился! А как это – поехал и поджег?! Там караул, не­бось! Еще пристрелят...

– Готовиться будешь к пенсии! Арсенал на ок­раине гарнизона, почти в тайге, – терял терпение контр-адмирал. Лицо от волнения стало пунцовым, руки тряслись. – Заль­ешь по дороге пару канистр бензина. А часо­вые нико­гда всю ночь не бродят! Посидишь в лесочке, выберешь время и... Если все сделаешь как надо – получишь еще три тысячи! Понял или нет?

– Понял…

– Все. Отправляйся, и чтоб к утру все сделал!

 

 

Глава девятая

Владивосток

 

Звонок, раздавшийся поздней ночью в квартире начальника Рубцовского гарнизона, семью не взбудоражил. Полковника Алексеева частенько тревожили и телефонные звонки, и посыльные из штаба части. А уж сегодня – в день приезда очередной комиссии любая суматоха и неожиданность воспринимались как должное.

– Лежи, я открою, – проворчал сорокапятилетний полковник, набрасывая махровый халат и нащупывая босыми ногами тапочки. – Опять посыльного черт принес.

Под удалявшиеся шаги, жена сладко зевнула и повернулась на другой бок. Щелкнул замок входной двери; «посыльный» что-то приглушенно спросил, муж ответил. Что ответил, задремавшая женщина не расслышала…

Когда сквозь занавески пробилась утренняя синева, супруга встрепенулась, приподняла от подушки голову. Место на кровати рядом пустовало… «Вызвали? Убежал на службу? Но почему форма висит на спинке стула? Вышел покурить на кухню?..» Она потихоньку встала и, дабы не разбудить взрослую дочь, на цыпочках прошла по коридору.

На кухне его тоже не было.

Внезапно по голым ногам потянуло сквозняком. Медленно, словно предчувствуя беду, женщина выглянула в прихожую. Муж лежал у раскрытой двери, уронив седую голову на грудь. Некогда светлый махровый халат стал отчего-то бурым…

– Сева. Севочка… – несмело позвала она, опускаясь рядом на колени. Показалось, что он крепко спит – в полутемной прихожей было не разобрать мертвенной бледности мужского лица.

Лишь дотронувшись до виска, она отдернула руку, почуяв жуткую холодность тела. В оцепенении бедная женщина пробыла несколько секунд, пока потревоженная голова мужа вдруг не повалилась на бок, обнажив безобразную рану, рассекающую горло от одного уха до другого…

В тот же миг жители соседних квартир были разбужены истошным криком обезумевшей от ужаса женщины.

 

* * *

 

Покончив с Алексеевым, Хасан вернулся во Владивосток поздней ночью. Не заезжая к себе, он прямиком направил автомобиль в район, где проживал адмирал Скрябин. Остановив машину в квартале от трехэтажного элитного дома, чеченец вынул из багажника и засунул за пазуху небольшой сверток; положил в карман кусок проволоки, отвертку, плоскогубцы и незаметно перемахнул через забор охраняемого дворика…

Через два часа хмурый контр-адмирал вышел из подъезда. Усевшись в «Тойоту», поехал в штаб…

В начале рабочего дня дороги Владивостока были до предела наводнены малолитражным транспортом. Неуверенно ла­вируя в нескончаемом по­токе, Виктор Андреевич за­стрял в длинной пробке. Пристроившись за японским пикапом, медленно продвигался по одной из магистралей го­рода.

– Чертово движение… Как все надоело! Денег теперь предостаточно и надо бежать из этой дурацкой страны, – потирая сонные глаза, зло ворчал военный чиновник.

Неожиданно сзади раздался резкий щелчок – словно порванная струна хлестнула по деке инструмента. Тут же другой, оглушаю­щий и мощный звук саданул в уши, одновременно с силой ударив в затылок. Багажник «Тойоты» высоко подбро­сило; автомобиль с задранной кормой отлетел впе­ред, стукнулся радиатором о кузов пикапа и, охваченный пламенем, рух­нул на до­рогу.

Несколько подбежавших водителей пытались сбить огонь огнетушителями и помочь сидевшему в кабине человеку. Но растекав­шийся и горевший на асфальте бензин, близко к машине не подпускал. А неподвижно сидевший внутри по­жилой мужчина, упершись головой в руль и уронив руки, признаков жизни более не подавал…

 

 

Глава десятая

Владивосток

 

Получил условный сигнал из Бикина о прибытии четырех злосчастных вагонов, Баринов сам позвонил Элеоноре и назначил встречу в кафе.

– Все девочка – кончились твои мучения, – улыбнулся он подошедшей танцовщице.

– Товар дошел?! – не поверила она радостному известию.

– Дошел. Ужинать будешь?

– Господи, наконец-то! Давай закажем хорошего шампанского и отметим это событие!

Элеонора была ошеломлена замечательной новостью. Казалось, она еще не верила в окончание каторжной миссии. Как не верила и в то, что завтра вместо осточертевшего офиса вместе с Александром отправится в аэропорт, сядет в самолет и совсем скоро полетит на запад.

Делая маленькие глотки игристого напитка, девушка радостно делилась планами на будущее: о предстоящем участии в выступлениях камерной балетной труппы, о созревшем желании навсегда покинуть сцену «Южной ночи». Молчаливый напарник, все больше слушая, изредка улыбался одними уголками тонких губ…

Наконец, положив на ухоженную женскую ладонь свою руку, прервал мечтательный поток, мягко напомнив:

– Нам не мешало бы подумать и о сегодняшнем дне. Тебе не стоит проводить последнюю ночь в снятой квартире.

– Ты считаешь, это опасно?

– Видишь ли, если бы нам противостояла заурядная лесная банда, я расписал бы каждый их шаг с точностью до четверти часа. А тут не знаешь чего ожидать в следующую минуту.

– И где же прикажешь провести мне ночь?

– В моем номере.

Она вновь не поверила своим ушам. Однако поспешила кивнуть:

– Я не против. Позволь мне только забрать некоторые вещи. Мы же можем забежать ко мне на пару минут?

– Какие вещи, девочка? У нас же предостаточно денег – ты можешь купить себе все что угодно.

– Саша, милый, – умоляюще прошептала она, – там в моей сумке лежат фотографии!

– Фотографии?

– Да… отца, матери, младшего брата. Я всегда их вожу с собой. Их же нигде, и ни за какие деньги не купишь!..

– Хорошо, – согласился он, допивая шампанское. – Пошли, нам необходимо поторопиться.

До ее дома парочка доехала на такси. Миновав арку, они вошли в темный подъезд; в шумном старом лифте поднялись до нужного этажа. Отчего-то волнуясь, она долго не могла найти в сумочке ключей. Тем временем на одном из верхних этажей хлопнула дверь. Кто-то, не воспользовавшись лифтом, неторопливо спускался по лестнице…

Баринов невозмутимо стоял рядом с Элеонорой и словно не замечал двух мужчин, прошествовавших мимо. Один из них почему-то отворачивал лицо в сторону.

Внезапно, когда те уже были на последних ступенях нижнего лестничного пролета, майор толкнул девушку к ведущей вверх лестнице. И в этот же миг раздался хлопок, будто кто-то открыл бутылку теплого шампанского. Упав на бетонные ступени, она не успела ничего понять, лишь услышала два других щелчка, прозвучавших подряд и почти слившихся воедино.

Потирая ушибленное колено, танцовщица сидела на ступеньке и с немым изумлением взирала на Александра, оказавшегося на другом конце площадки. Он спрятал за пояс небольшой пистолет, подошел к двери ее квартиры и потрогал пальцем стену возле откоса. Лишь теперь она заметила на полу куски отлетевшей штукатурки. Поврежденное место, коим заинтересовался напарник, находилось аккурат на уровне его головы; в центре – где обнажился белый кирпич, застряла пуля…

Дрожащей рукой Элеонора схватилась за перила и с опаской глянула вниз… На площадке меж этажами в странных позах лежали те самые мужчины. Один уткнулся лицом в кафельные плитки, вокруг головы растекалась лужа крови. Второго она моментально узнала! Это был Хасан – заместитель Газырова по безопасности. Он лежал на спине, зажав в руке пистолет с длинным глушителем и оскалив передние золотые зубы. Над правой бровью чернело меленькое ровное отверстие.

С обезумевшими от страха глазами она вскочила и бросилась к лифту. Озираясь на убитых кавказцев, словно они могли воскреснуть и отомстить за собственную смерть, девушка принялась стучать ладошкой по кнопке вызова. И стучала до тех пор, пока чьи-то руки не обняли ее за плечи. Приглушенно вскрикнув, она в ужасе обернулась и… узнав Александра, уткнулась в его грудь. Плечи ее подрагивали в такт судорожным всхлипам…

– Ты хотела забрать фотографии, – негромко напомнил он. – Нам пора отсюда уходить.

– Да, – чуть слышно отвечала она, поднимая с пола свою сумочку. – Ты был прав, нужно торопиться…

 

 

– Теперь и в моей гостинице появляться не следует, – задумчиао констатировал Сашка. – В аэропорту торчать тоже опасно – люди Газырова легко наведаются и туда.

– Газыров не мог отдать приказ убить нас – он не такой человек, – возразила Элеонора. Слегка покраснев и отвернувшись, уточнила: – Похотливый ловелас, бабник… кто угодно, но ни хладнокровный злодей. Я уверена: это инициатива самого Хасана.

Баринов удивленно посмотрел на нее, однако спорить не стал – она лучше знала своего шефа. К тому же взгляд его внезапно снова наткнулся на темно-зеленую иномарку с тонированными стеклами, стоявшую во дворе девятиэтажки. Люди Асланби контролировали каждый их шаг, и этих ребят не следовало раздражать неожиданной сменой места жительства.

– Хорошо, – согласился он, – едем ко мне в гостиницу.

Девушка готова была довериться ему во всем – большего авторитета, чем он, сейчас для нее просто не существовало. Поймав такси, они домчались до центра и вскоре поднялись в комфортабельные апартаменты Баринова.

– Ты устроишься на кровати в спальне, я – на диване в холле, – по-хозяйски распорядился он, запирая изнутри дверь и оставляя на всякий случай ключ в замочной скважине.

Элеонора разочарованно вздохнула. Кажется, ушедший в душ молодой человек, не разделял ее желания провести ночь на одном ложе.

Пока он мылся, она бесцельно побродила по номеру, посмотрела на свое отражение в огромном зеркале, висевшем в прихожей. Расстегнула верхние пуговки блузки; поправила русые локоны, беспорядочно спадавшие на плечи и грудь; чуть подтянула вверх коротенькую юбочку… Увиденное в подъезде понемногу забылось, а хорошее настроение в предчувствии скорого возвращения в Кизляр, сызнова вернулось. Улыбнувшись и подмигнув симпатичному отраженью, она позвонила вниз и заказала шоколад, кофе и коньяк.

Напарник скоро вернулся и, устало опустившись на диван, включил телевизор. Танцовщица же, удалившись в ванную комнату, надолго запропала…

В дверь кто-то робко постучал.

Спецназовец мгновенно оказался рядом с дверью, снял с предохранителя пистолет и спросил:

– Кто?

– Коридорный. Вы заказывали коньяк и кофе?

– Минутку…

Александр беззвучно подошел к ванной комнате и постучал. Поток воды за дверью стих, девушка обрадовано пригласила:

– Открыто, Саша. Заходи!

– Элеонора, ты делала заказ? – просунул он голову внутрь.

– Да, – кивнула обнаженная Элеонора. – Должны принести кофе, шоколад и коньяк.

– Ясно. Кормилица… – облегченно вздохнул майор, пряча за пояс оружие и направляясь к входной двери.

Она плескалась под душем почти час, будто пытаясь отмыть не только тело, но и память от гадких воспоминаний. В холле появилась в одной тончайшей блузке, накинутой поверх голого тела и едва прикрывавшей узкую полоску темных волос на лобке. Подойдя к молодому человеку, не сводила с него горящих зеленых глаз…

Словно не замечая ее страсти, он наполнил коньяком рюмки.

– И все-таки ты меня не уберег, – загадочно улыбаясь, поведала напарница.

– ?

– Да-да! Смотри… – поставила она ножку на диван и показала синяк на коленке. – Вот – следствие моего падения в подъезде.

Александр осторожно коснулся пальцами кожи возле ушиба; она же, вдруг скинув последнюю одежку, предложила:

– Хочешь, я станцую? Только для тебя!

И, не дожидаясь ответа, пустилась выделывать па под музыку, льющуюся из динамиков телевизора. Выгибая спинку, поднимала ровную ножку; крутилась, складывалась пополам и выполняла другие сложные движения… Обалдев от ее раскрепощенности, он наслаждался созерцанием обнаженного тела и уже сомневался: сумеет ли устоять? Идеальные формы и пластичная фигура Элеоноры могли свести с ума кого угодно – не удивительно, что пожилые селадоны таяли и соглашались на все.

Закончив танец, она подошла, склонилась над ним, обняла и прошептала:

– Ты не забыл о своем обещании?

– Нет, не забыл.

– Если не выполнишь его прямо сейчас, я поцелую тебя сама! Хотя бы за то, что ты спас нам обоим жизнь. И прошу: не возражай…

Баринов не возражал, но в тот миг, когда уста их едва не сомкнулись, в ее сумочке пронзительно заверещал телефон.

Девушка взмолилась:

– Только, пожалуйста, не двигайся и никуда не уходи – я сейчас, мигом…

Кокетливо вильнув перед ним попкой, она кинулась к сумке, выхватила аппарат и ответила. Красивое лицо в обрамлении пышных русых волос переменилось: стало озабоченным, а потом и вовсе растерянным…

– Асланби Вахаевич, я сейчас передам трубку напарнику, – сказала она и с виноватым видом протянула телефон.

– Да, я слушаю. Настроение?.. Сносное. А у тебя? – безмятежно сказал тот и, поймав взгляд девушки, подмигнул. – «Товар» дошел, а дальнейшее не в моей компетенции… А если знаешь, чего спрашиваешь?

Затем он с минуту внимал главе «Слуг Ислама», но спокойствие его так и не поколебалось. Чего по мере осмысления телефонного разговора нельзя было сказать о танцовщице.

– Еще шесть?.. Не много ли? А через неделю ты попросишь восемь? Неужели!.. Хорошо, только сроки надо бы увеличить – сам понимаешь, это уже не мешок семечек, а почти полсостава. Отлично… Встретим… Да, чуть не забыл – завтра я позвоню тебе в одиннадцать вечера… Правильно – в одиннадцать по нашему времени. Не знаешь?.. Тогда возьми калькулятор и отними восемь часов. Так вот, ты дашь трубочку Ильвире, и я удостоверюсь лично в ее здравии. Ол райт? Тогда договорились.

Он молча передал телефон изумленной Элеоноре. Та не сдержала возмущения:

– Он просит еще шесть вагонов?!

– Угадала. Только твой сумасшедший директор уже не просит, а требует третью партию «товара», – насмешливо пояснил майор, будто речь шла о десятке упаковок женских прокладок.

– Это же катастрофа! Почему ты не объяснил ситуацию?! Как ты… то есть мы будем все это проворачивать? – стонала она, упав на диван рядом и потирая виски кончиками пальцев.

– Никак. Завтра нас здесь уже не будет. Или ты хочешь снова отправиться в офис Газырова?

– Нет. Я сыта им по горло, – отрешенно покачала она головой.

Выпив по чашечке кофе и не притронувшись к коньяку, они тупо смотрели в мерцавший экран телевизора. На душе опять стало неспокойно. Александр предложил ей отправиться спать, однако девушка прилегла рядом, устроив голову на его коленях. Экран давно рябил помехами – последний канал закончил работу; а он так и сидел, пристроив затылок на высокой диванной спинке, поглаживая русые волосы Элеоноры и размышляя о чем-то своем…

В пятом часу ночи он очнулся, поднял голову, посмотрел на спящую напарницу. Осторожно положив ладонь на ее чудесную грудь, провел пальцем вокруг соска… Она перевернулась на спину; улыбнувшись, сладко потянулась и, предлагая продолжить эту игру, раздвинула бедра…

Улыбнувшись, Баринов встал и поднял девушку на руки. На мгновение приоткрыв глаза, она обняла его, нежно прикоснулась губами к шее. Он отнес ее в спальню; уложив на огромную кровать, заботливо укрыл одеялом и потушил свет. А через пять минут и сам устроился под пледом на мягком, но узком, и оттого очень неудобном диване…

 

* * *

 

Следующим вечером Баринов с Элеонорой встречали поезд из Москвы. Рослого небритого чеченца, присланного директором «Южной ночи», они вычленили из толпы, сошедшей из нужного вагона, почти сразу.

– Это от Асланби, – пробасил курьер, протягивая битком набитую спортивную сумку.

Сашка забросил посылку на плечо, а девушка доверительно зашептала:

– Передайте шефу: мы все организуем в течение десяти дней. Контакт налажен; клиент согласен работать, но такой срок необходим для перевозки и погрузки «товара» в железнодорожные вагоны.

– Понял, передам.

– Ты когда обратно? – спросил спецназовец.

– Сейчас поужинаю и сразу в аэропорт на ближайший самолет.

– Ясно. Ментам лучше на глаза не попадаться, – посоветовал майор и стал прощаться: – Бывай, брат. Да поможет нам Аллах!

– С нами Аллах! – тиснул он руку русскому эмиссару, развернулся и довольный исполненным долгом, зашагал к привокзальной площади …

После получения немыслимой суммы в четыре с половиной миллиона долларов, темно-зеленая иномарка следовала за ними словно приклеенная. Более того, четверо ее пассажиров покидали салон всякий раз, когда парочка выбирала маршрут не подходящий для движения автотранспорта. В этом случае соглядатаи попросту шли на небольшом расстоянии, постоянно держа связь с водителем своей машины.

Из гостиницы парочка съехала еще днем, забрав минимум необходимых вещей. Теперь надлежало оторваться от преследования, дабы спокойно улизнуть из Приморья. Элеонора заметно нервничала, однако, доверяя напарнику, старательно прятала страх, и когда тот махнул рукой проезжавшей машине, даже не спросила, что он задумал.

– До Седанки, – угрюмо буркнул спецназовец, усаживаясь рядом с водителем.

– Сколько? – уставился на него шоферюга, выясня жизненно важный вопрос.

– Семь.

– Чего семь? – не понял тот.

– Семь тысяч баксов, и ты отдаешь мне свой тарантас.

– Шутишь?! – обалдел мужик.

– Хорошо, восемь.

– Чё, правда?

Баринов вынул из кармана и показал несколько пачек купюр. Водила воодушевился и пошел ва-банк:

– За десять отдам!

– За десять я куплю два таких рыдвана. Последний раз предлагаю восемь.

– А, была ни была! Давай!.. – махнул рукой счастливый продавец.

– Ты потихоньку поезжай, а я пока отсчитаю.

– Вы инкассатора што ль по башке огрели? – косил тот взгляд на деньги.

– Вроде того. Ты рули, давай, повнимательнее…

Элеонора тихо сидела сзади, удивляясь желанию напарника приобрести дышащую на ладан развалюху, вряд ли способную дотянуть до северной границы Приморского края. Но за время общения с Александром, она привыкла к его способностям мгновенно принимать странные на первый взгляд, но абсолютно верные решения в экстремальных ситуациях. Посему и сейчас не бралась предугадывать ход его мыслей…

– Держи, – подал Сашка стопку банкнот.

Мужчина бережно принял ее, положил на колени, выудил парочку купюр из середины, помял, понюхал, посмотрел через них на желтый свет фонарей. И довольно выдал:

– О-фи-геть!

– Теперь слушай меня внимательно. Мы должны поменяться с тобой местами, не останавливаясь.

– Как это?

– Просто, – пояснил Баринов, перебрасывая левую ногу через рычаг переключения скоростей и приспосабливая ботинок на педали газа. – Переползай…

Заняв водительское место, он посмотрел в зеркало заднего вида на темно-зеленую иномарку и повернул к высокому путепроводу.

– Вы меня до дома подбросите? – поинтересовался наивный автолюбитель.

– Об этом уговора не было, – отрезал майор. – С нами покатаешься. Сиди и молчи.

Иномарка висела на хвосте, выдерживая дистанцию метров в пятьдесят. Автомагистрали в этот поздний час опустели, и спутать преследователей с кем-то еще было невозможно.

Впереди показался путепровод, и старенький шарабан на четырех колесах стал понемногу набирать скорость. Машина с людьми Асланби не отставала. Проскочив мост, спецназовец резко крутанул руль влево. Легкий автомобиль пересек сплошную полосу и развернулся, но его опытный водитель не стал выправлять рулевое колесо.

– Мы ж так перевернемся! – схватился за кресло мужик, боясь не успеть потратить посланную богом сумму.

Александру было не до него – он смотрел, как тяжелая темно-зеленая иномарка притормаживает, дабы повторить маневр беглецов. Этого он и ждал…

Шарабан завершил полный разворот на той же скорости и оказался позади ненавистного автомобиля.

– А теперь держитесь крепче, – предупредил Сашка попутчиков, направляя только что купленный драндулет по касательной в борт иномарке.

– Высади меня! – вдруг заорал бывший владелец «японца». – Я отдам тебе все деньги, только высади!

– Поздно… – прошептал майор, упираясь руками в приборную доску.

Спустя секунду последовал страшный удар.

Отскочив после удара, шарабан со скрежетом продолжал катиться по дороге. Темно-зеленый автомобиль, резко изменив направление, запнулся о высокий бордюр, перевернулся на бок и, снеся крышей кабины высокие перила, полетел вниз – на железнодорожные пути.

– Элеонора, как ты? – обернулся назад Александр.

– Нормально, – прошептала бледная девушка.

Отъехав от моста километра на три, молодой человек остановил искалеченный тарантас и выпустил очумевшего от ночных приключений мужика. Тот молча исчез в темноте…

– Пора и нам сматываться, – заглушил двигатель Баринов.

 

 

Часть третья

Эмиссар смерти

 

Добравшись до ближайшей железнодорожной станции, они сели в электропоезд, следующий в Находку через Артем – маленький приморский городок, на окраине которого находился аэропорт Владивостока. Там же, спокойно купив билеты на ближайший рейс, рискнули сдать сумку с деньгами в багаж. А за полчаса до окончания регистрации, Баринов вышел из аэровокзала покурить.

На улице он вынул сотовый телефон и решительно набрал номер Асланби. О смерти своих орлов тот пока не знал, потому безропотно передал трубку Ильвире…

– Алло, Саша!.. – раздался до боли знакомый голос.

– Здравствуй, Ильвира, – вздохнул он с облегчением.

– Наконец-то ты позвонил!..

– Ну, как вы там, девочка? Держитесь?

– Пока держимся.

– С вами нормально обращаются? Не обижают?

– Пусть только попробуют! – сквозь слезы заявила она, да тут же утеряв воинственность, проронила: – Я так устала от всего… От этой жестокости! От наших разлук!.. Мы скоро с тобой увидимся?

– Да. Думаю, дней через десять. Потерпи немного.

На этом Асланби прервал их короткий разговор и, поторопив эмиссара, скупо попрощался.

Майор неторопливо выкурил сигарету, бросил окурок в урну и, восстановив в памяти номер Полевого, нажал несколько кнопок…

 

 

Глава первая

Кисловодск

 

На деловую встречу со старым знакомым владелец «Южной ночи» приехал первым. Приехал на окраину Кисловодска – знаменитого курортного города, расположенного на середине пути от Кизляра до Ставрополя. Так в общении двух друзей и давних партнеров было заведено не первый год – они созванивались, договаривались о рандеву и одновременно выезжали с разных сторон в Кисловодск…

С момента гибели пятерых людей Асланби Вахаевича в пригороде Владивостока прошло более двенадцати часов. Упав с двенадцатиметрового путепровода, темно-зеленая иномарка полностью сгорела, и теперь над обугленными трупами ее пассажиров колдовали эксперты-криминалисты. Трое оставшихся агентов «Слуг Ислама» рыскали по краевому центру в поисках пропавших товарищей и пока не решались доложить в Кизляр всемогущему боссу о непонятной заминке. Посему настроение у директора казино было еще не испорченным…

– Видишь, дружище, как все великолепно складывается! Его доклад прогнозировался, и я его ждал. До оперативного дежурного Управления он не дозвонился бы никогда – я дал ему фиктивный, несуществующий номер. А ты переживал.

Довольно улыбаясь, Асланби Вахаевич кивал в такт словам приятеля и потихоньку потягивал прохладное «Ахашени»…

– Да… признаться, я не очень-то верил в эту затею, – кивнул он, посматривая в окно придорожного кафе. – Знаешь, ведь проку от этих эмиссаров совсем немного – один из десяти добивается сносных результатов. В соседние с Чечней регионы мы не лезем – там твои коллеги контрразведчики носом землю роют. А излишки нужного нам «товара» либо разворованы, либо охраняются так, что ни за какие деньги не добраться.

– Ты предложил осваивать север. А Дальний Восток, согласись, был моей идеей.

Асланби разливал по фужерам превосходное грузинское вино и согласно кивал:

– Не спорю. На севере мы с трудом добыли два вагона, а тут вдруг такая удача! И где ты только откопал этого парня?..

– Места нужно знать «рыбные», – довольно усмехнулся собеседник. – Ты не представляешь, сколько я повозился с Бариновым! Переворошил кипы архивных документов, разыскивая подходящую кандидатуру; затем выжидал, пока этот головорез оступится в одной из операций… И только после этого пошел с ним на контакт.

Полковник Полевой курил крайне редко, но под настоящее грузинское вино, привозимое с собой Асланби Вахаевичем, позволял себе расслабиться. Достав из металлической коробочки, что лежала на темной клетчатой скатерти, тонкую сигариллу, прикурил от подставленной другом зажигалки и с наслаждением затянулся…

– Он настоящий аутсайдер! – выдохнул ароматный дым фээсбэшник.

– Почему «аутсайдер»? – не понял аналогии Асланби.

– В живописи есть такое направление – аутсайдер-арт…

Владелец казино знал о страстном увлечении полковника живописью. Знал и о немалой коллекции картин со странными сюжетами, украшавших роскошную квартиру приятеля.

– Я не слышал об этом направлении, – честно признался он.

Тот приложился к фужеру, откинулся на спинку стула и с видом знатока, начал рассказ:

– Мало кому известно истинное толкование понятия «аутсайдер» в искусстве. Оно берет начало с работ знаменитых Ван Гога, Врубеля, Гойи, Чурлениса – людей, мягко говоря, не совсем нормальных с точки зрения остального мира художников. Что представляет собой обычный профессионал в этом виде искусства? Да, он в первую очередь творец! Но, как бы глубоко он не уходил в свое творчество, в его подсознании все ж свербит мысль о выставках, галереях, деньгах – о делах мирских, одним словом. А вот душевнобольные художники или те, кто находится на опасной грани сумасшествия, творят бессознательно. Просто творят! И чем художник безумнее, тем он гениальнее! Вот их-то – людей искусства с патологической психикой и принято называть «аутсайдерами».

– А причем же здесь наш Баринов? – не мог взять в толк хозяин «Южной ночи». – Он произвел впечатление вполне здравомыслящего человека…

Разламывая остаток сигариллы в пепельнице, Полевой улыбнулся:

– Я причисляю его к этому течению условно. Дело в том, что настоящий аутсайдер не думает о выставках, музеях, признании и славе. И ни в коем случае не относит свое творение к произведениям искусства. А то, что он бессознательно делает – безусловно, выплеск безумного гения! Баринов сработал гениально, добыв для нас двенадцать вагонов «товара». Разве я не прав?

– Ну, в пути пока только шесть, – возразил Асланби. – А с остальными утверждениями я, пожалуй, спорить не стану. Аналогия прослеживается…

Допив вино, они покинули маленькое придорожное кафе на обочине загородного шоссе. Попрощавшись, сели каждый в свой автомобиль и, довольные друг другом, разъехались в разных направлениях: Асланби – в Кизляр, Полевой – в Ставрополь. В пластиковом кейсе чиновник службы безопасности увозил причитавшуюся за удачную махинацию долю – двести пятьдесят тысяч долларов. На эти деньги полковник планировал приобрести несколько знаменитых картин аутсайдеров, давно пленивших его воображение…

 

 

Глава вторая

Владивосток

 

С отъездом все устроилось легко – накануне знакомый чиновник из порта без проволочек и шума оформил документы на отходящее в Японию круизное судно. Руслану и Мухарбеку с семьей ос­тавалось несколько часов, чтобы уладить важнейшие дела и сесть на те­плоход под чужими фами­лиями.

Газыров ходил в подавленной задумчивости по кабинету, к кофе и коньяку не прика­сался и почти не вспоминал о внезапно исчезнувшей Элеоноре. Вчерашнее сообщение финансового директора компании о гибели Хасана с молодым напарником не слишком-то удивило, еще раз подтвердив справедливость предположения: таинственная организация, приславшая на Дальний Восток эмиссара, людей в свои ряды подбирает тщательно и не с улицы – с помощью заурядных уголовников с ними не справиться.

Конечно же, это была самодеятельность заместителя по безопасности – босс ни разу ни обмолвился о желании избавиться от посланника из Ичкерии. Хасан прекрасно знал о висящей на волоске жизни старшего брата Газырова, и тем возмутительнее выглядело его жестокое и безумное желание покончить с Рамзаном.

Ночью обеспокоенный Руслан долго названивал в Чечню и, в конце концов, связался с женой старшего брата. Услышанное повергло в шок – брат умер от инфаркта несколько дней назад. Отец же, слава Аллаху, был жив, и теперь приходилось опасаться за него. А уж мысли о контрразведке и вовсе не давали покоя: внезапно сгоревший арсенал; гибель его начальника; взорванный в своем автомобиле адмирал Скрябин… Все это не могло не взбудоражить чекистов и те предпринимали невиданные по масштабам следственные и оперативные мероприятия. Даже из Москвы примчалась группа высоких чиновников и следователей по особо важным делам. Смешно было предположить, что они не раскрутят дело с хищением «товара», и Руслан с отчаянием осознавал: дата его ареста приближается с каждой минутой…

«Скрябин уже ничего и никому не скажет, но это лишь отодвигает момент прихода сотрудников спецслужб, – с тревогой размышлял он. – Как же про­держаться последние часы перед отходом судна? Уехать из офиса и где-нибудь переждать?.. В таком случае, они спохватятся и повсюду расставят усиленные кордоны! Этак и к причалу не прорвешься! Нельзя делать резких движений – нужно, чтобы все оставалось как прежде…»

Газыров открыл уже вторую пачку сигарет. Окна были открыты настежь, но это не помогало – от непрерывного курения в кабинете висел тяжелый сизый туман.

В приемной дежурил Арсен – финансовый директор компании.

– Я на обед к Мухарбеку. Позвонят из мэрии – скажи: заеду к ним часам в четыре, – едва дождавшись означенного часа, бросил ему Руслан. У двери, словно вспомнив о важном, остановился: – Да, и вот еще… Вечером у меня одно дельце личного характера, так что завтра немного задержусь дома – подъеду к обеду. Прикажи подготовить к этому времени все дан­ные по таможне и дого­вора с японцами. В четыре у меня важная встреча, а до этого я озна­комлюсь и под­пишу документы…

Из мэрии никто звонить не собирался, и никаких дел личного характера он не планировал. Просто нужно было выиграть время, чтобы его не хватились в первые часы морского путешествия.

 

 

У ресторана Газыров подозвал старшего своей охраны и приказал, не отлучаясь, ждать до темноты. За­тем, если он не вернется, отправляться к его дому и дежурить там до обеда следующего дня.

– Садись, что кушать будем? – поинтересовался Мухарбек.

– Все равно, лишь бы побыстрее. Твои готовы?

– Да. Скоро подъедут.

– Хорошо. Тогда я отправлюсь к причалу первым, чтобы не светиться всей толпой.

Он молча и без аппетита поглощал горячий обед. Наполненный тревогой взгляд бездумно метался по хорошо знакомому кабинету, пока не остановился на осунувшемся, почерневшем лице старого друга. «Должно быть, и я сейчас выгляжу не лучше, – ковырялся он вилкой в каком-то салате. – Как много мы уже потеряли: покой, свое дело и веру в то, что в этой стране можно без опаски жить и зарабатывать деньги. Кого мы трогали? Кому мешали? Так ли уж велики мои грехи перед Всевышним, чтобы опять все бросать и мчаться в неизвестность?.. Да, соблазнял молоденьких женщин. Да, утаивал от государства доходы, чтобы часть оставлять себе, а часть раздавать в конвертиках простым людям, раз тому же государству на них наплевать. И уехали-то с Мухарбеком из Чечни на самый край света, так нет же – и здесь отыскали! Будь они прокляты!..»

Покончив с обедом, Руслан тяжело поднялся и, пожимая приятелю на прощание руку, сказал:

– Ну, до встречи на лайнере. Не провожай, сам дорогу знаю…

Выйдя из кабинета и прошмыгнув через служеб­ный вход, он оказался в пустынном дворе. Торопливым шагом просле­довал до чугунных ворот, отде­ляющих запущенный каменный «ко­лодец» от тихой улочки и, боязливо оглядываясь по сторонам, ми­новал оставшийся отрезок пути до автомобильной стоянки.

Еще издали, заприметив серую «Мазду», кивнул сто­рожу и, протянул десятидолларовую бумажку. Подойдя к машине, открыл багаж­ник… Спортивная сумка лежала на месте. Закинув ее в са­лон, чеченец уселся за руль и, не медля, выехал за пределы обширной пло­щадки.

Прошлой ночью он позвонил одному из сотрудников площадки перед терминалом и приказал перегнать к его дому эту неказистую иномарку. Ночью же закинул в ее багажник приготовленную сумку и поставил машину на охраняемую стоянку неподалеку от «Восточной кухни»…

Покружив по городу, Руслан остановился на тихой улочке и достал из бокового отделения сумки дорожную электробритву с ножни­цами. Через пятнадцать минут он протер уже безбородое, и слегка помолодевшее лицо дорогим лосьоном. Довольно посмотрев в зеркало зад­него вида, вынул из кармана старый паспорт и в последний раз полистав, подпалил книжицу. Приоткрыв дверцу, беглец с грустью смотрел, как на ас­фальте догорает последнее свидетельство прошлой жизни. Выбора отныне не оставалось…

Спустя час, сделав большой крюк по городским улицам и убедившись в отсутствии слежки, пожилой кавказец подрулил к заранее условленному месту. А еще через двадцать минут в сопровождении знакомого таможен­ника он, безо всякого досмотра и проверки докумен­тов, поднялся на борт пассажирского судна, готовяще­гося к отплытию от родных бе­регов.

Щедро оплаченный сервис предусматривал пол­ную конфиден­циальность и каюту первого класса. Приятель в зеленоватой форме настойчиво предлагал за те же деньги «люкс», но осторожный Газыров наотрез отказался.

Помогая донести увеси­стую спортив­ную сумку, таможенник довел «туриста» до нужной палубы. Отыскав в длинном коридоре дверь с цифрами «136» и открывая ключом каюту, он негромко отрапортовал:

– Ну вот, и прибыли. Давайте документы – я мигом устрою ос­тавшиеся формальности и доставлю их пря­мехонько сюда, Руслан Селим…

Служивый осекся под строгим взгля­дом чеченца и, оглянувшись по сторонам, виновато пробормотал:

– Извиняюсь, Тимур Усамович…

– Повнимательнее, – проворчал кавказец, заходя во временные апартаменты.

Возвратившись, таможенник постучал и назвался через запертую дверь. А, прошмыгнув внутрь, услужливо протянул проштампованный знакомым пограничником загранпаспорт.

– Спасибо, приятель, – поблагодарил Газыров и напомнил: – Никому о моем отъезде ни слова. Скоро должен подъехать Мухарбек с семьей, ты уж встреть и позаботься о них.

– О чем речь, Тимур Усамович, конечно!

 

* * *

 

В это же время офис Газырова быстро покидали трое мужчин кавказской национальности. Лица их были озлобленными и решительными, действия жестокими и скорыми. Не застав на месте главу компании, они били Арсена, покуда он не признался куда тот исчез. Оставив на полу окровавленное тело финансового директора, троица проследовала мимо трех убитых охранников и сев, в автомобиль, помчалась в ресторан «Восточная кухня». А спустя еще сорок минут их машина с визгом тормознула у пустого причала…

– Эй, гдэ пароход на Японию? – крикнул один из них портовому рабочему.

– Ушел ваш пароход. Опоздали, – не без издевки отвечал русский работяга обнаглевшим кавказцам.

– А таможня гдэ? – не унимался «гость» Владивостока.

– Там… – махнул он рукой.

Авто укатило в указанном направлении, и скоро тот же лидер чеченцев уже разговаривал у подъезда трехэтажного здания с тем таможенником, что провожал на борт лайнера Газырова…

 

 

В каюту Мухарбека Руслан решил не ходить, опасаясь ненужных встреч с праздно шатающимися по теплоходу пассажирами. «Утром, при сходе на берег все равно встретимся», – рассудил пожилой чеченец и достал из сумки бутылку загодя припасенного коньяка…

Почти сутки плавания по Японскому морю про­шли для него в бессоннице и страхе. Он то метался по небольшой каюте, представляя как, хва­тившись беглецов, спецслужбы рассылают радиограммы по всем недавно вышедшим в море кораблям. То си­дел на мягком диване, прислушиваясь к каждому шагу, до­носивше­муся из длинного коридора. Лишь под утро, когда голова уже тре­щала от напряжения и усталости, он ненадолго забылся сном. На привинченном к полу круглом столике стояла почти пустая бутылка, рядом лежал надкусанный лимон, который по старой привычке он предпочитал не резать, а есть целиком.

Очнувшись, Газы­ров встал и, протирая глаза, подошел к боль­шому прямоугольному ил­люминатору. Окно выходило на одну из палуб теплохода. Осторожно отодвинув плотную занавеску, чеченец по­смотрел через стекло наружу. Палуба была пустынна – в этот ранний час пасса­жиры, гулявшие до поздней ночи в ресторанах и барах лайнера, еще отды­хали. По правому борту виднелась едва различимая, размытая линия горизонта.

Нажав на фиксаторы, Руслан опустил до поло­вины стекло. В каюту ворвался свежий мор­ской воздух, разбавляя и вытес­няя тяжелый запах каюты. Выкурив сигарету, он вер­нул стекло на прежнее место и, побросав на диван одежду, побрел в душ…

Знакомый таможенник успел поведать об особенностях работы японских коллег. Ручную кладь, прибывающих на острова туристов, как правило, не досматривали, если ее вид и объемы не вызывали подозрений… «Прорвемся. Моя сумка не должна вызвать у них интерес», – рассудил, вытираясь полотенцем, Газы­ров.

Через два часа он во­ровато погля­дывал через небольшую щель между зана­весками на уютную бухту портового города Аомори. Пассажиры тепло­хода толпились на палубе, любуясь местными видами и го­то­вясь к первой круизной остановке.

Кавказец достал из шкафа новенький дорогой кос­тюм и, при­одевшись, стал ожидать объявления по ко­рабельной трансляции о разрешении туристам сойти на берег. На берегу он рассчитывал, наконец, встретиться со своим лучшим другом и его семьей…

 

 

Глава третья

Кизляр

 

Пока парочка находилась в пути, Асланби на связь не выходил – либо уверовал в стопроцентно положительный результат с поставкой третьей партии «товара», либо, прознав про эмиссарский бунт, основательно готовился к встрече.

Танцовщица поначалу радовалась забвению, однако по мере приближения к конечному пункту путешествия, все боле замыкалась и нервничала, предчувствуя нечто ужасное. Она отлично понимала: ослушание и самовольно принятое Бариновым решение покинуть Дальний Восток, было единственным вариантом уцелеть. Но хозяин «Южной ночи» наверняка придерживался иного мнения…

Майор, в отличие от напарницы не мучил себя подобными мыслями. Куда больше его беспокоило то, что в обойме выданного Полевым бесшумного пистолета оставалось всего три патрона. «Пожалел полковник боеприпасов, пожалел!.. Не на войну, сказал, едешь, – вздыхал спецназовец. – Специальных патронов к «ПСС» днем с огнем не сыщешь – слишком уж мудрены и дефицитны. Ладно, не в первый раз в подобной передряге увяз. Посмотрим, чья возьмет!..»

Перед прохождением досмотра в аэропорту Владивостока спецназовец упрятал пистолет в сумку и без того трещавшую по швам от плотно уложенных четырехсот пятидесяти пачек банкнот. Конечно, он здорово рисковал, поставив на весы, а затем отдав в руки грузчиков столь ценный и опасный багаж. Но других вариантов не было и приходилось вновь надеяться на удачу…

Такси неслось по трассе Махачкала-Кизляр. Александр с Элеонорой молча созерцали окружавшие дорогу красоты.

– Элеонора, – взяв ее за руку, сказал майор, – ты не могла бы помочь в одном деле?

– Конечно, Саша, – с готовностью отвечала та.

– Видишь ли, мне необходимо попасть в «Южную ночь» первым и, самое главное – не узнанным. Чтобы ни охрана, ни администратор, ни крупье не успели доложить о моем появлении.

Она задумалась…

«Что одержит верх в ее сомнениях? – размышлял Баринов, наблюдая за ней. – Сохранит верность «Слугам»? Или уж вдоволь нахлебалась игрой в их агента?.. Ну, давай, девочка, решайся! Ты же умница и во всем разобралась».

Улыбнувшись, девушка спросила:

– Не поэтому ли ты с самого отлета из Владивостока не бреешься?

– Нет. Просто не люблю заниматься этим в дороге.

– Ну и славно. А то я уж подумала: чтобы меня щетиной отпугивать, – провела Элеонора пальчиками по его шершавой щеке. Однако, вновь сделавшись серьезной, спросила: – Ты считаешь, Асланби еще не знает о нашем бегстве с Дальнего Востока?

– Знает.

– Но… он ведь мог в отместку что-нибудь сделать с заложницами, – несмело предположила она.

Указав взглядом на лежащую рядом с ним сумку, молодой человек шепнул:

– Тут почти четыре с половиной миллиона долларов. Ровно по семьсот пятьдесят тысяч за каждый из шести вагонов «товара». Пока Асланби не получит деньги обратно, за жизни заложников можно не волноваться.

Элеонора согласно кивнула и перешла к делу:

– Задняя дверь в «Южную ночь» подконтрольна Асланби Вахаевичу – ключ только у него. Посему есть два варианта: войти через парадный вход, но заранее изменить внешность; или же дождаться, когда сам директор с какой-то целью откроет вторую дверь. Ну а я подойду в любое удобное для тебя время – когда скажешь…

– Честно говоря, мне вообще не хочется, чтобы ты там появлялась.

– У самой нет желания, – призналась она. – Да куда же деваться? Надо объясниться с директором, написать заявление, попрощаться с девчонками…

– А что значит «изменить внешность»?

– Слегка укоротить волосы и сделать другую прическу; аккуратно побрить лицо, оставив модные усы с бородкой; нацепить на нос темные очки, да к тому же приодеть в нечто непривычное для охранников. Вряд ли кто признает в такой персоне бывшего заместителя директора по безопасности.

 

 

Часам к семнадцати этого же дня в казино «Южная ночь» развязной походкой вошел коротко подстриженный молодой мужчина с черными усиками и аккуратной бородкой. Почти половину его лица скрывали давно вышедшие из моды каплевидные солнцезащитные очки. Одет он был в темную рубашку и светло-серый костюм. Один из пальцев украшала большая золотая печатка.

Мужчина бросил беглый взгляд на пару машин, стоявших у главного входа в казино. Внимание его привлекли сидевшие в салонах люди, словно от нечего делать глазевшие на подходивших к дверям игорного заведения посетителей. Беспрепятственно миновав бдительную охрану, усиленную троицей незнакомых здоровяков, он неспешно обошел игровой зал, точно присматриваясь за каким именно столом скоротать время. Он намеренно отворачивал лицо от камер наблюдения, установленных под потолком, а, оказавшись поблизости с дверью в служебные апартаменты, незаметно исчез за ней…

Не успев сделать и десятка шагов по коридору, гость неожиданно столкнулся с вышедшим из стриптиз-зала Асланби Вахаевичем. Приняв Баринова за одного из желающих полюбоваться на обнаженных девочек, тот намеревался пройти мимо, но…

– Стоять! – ухватил его за рукав майор, одновременно приставляя к селезенке короткий ствол «ПСС». Сняв очки, он вперил в директора взгляд серых глаз.

– Ты?! – опешил тот. – Как ты сумел пройти?!

– Не задавай идиотских вопросов и не поднимай шума, – посоветовал Александр. – Идем в твой кабинет – выпьем французского коньяку, заодно потолкуем…

Асланби сделал три шага и остановился. Смерив эмиссара испепеляющим взглядом, выдавил:

– А где деньги? Где же деньги, переданные моим курьером?! Там же астрономическая сумма!..

– Они в надежном месте.

В это мгновение за спинами мужчин раздался приятный женский голос:

– Здравствуйте.

Асланби с Александром обернулись…

Из игрового зала во внутренний коридор вошла Элеонора. Ее можно было узнать лишь по длинным русым волосам. Стройность безупречной фигуры подчеркивали черные джинсы и такая же футболка с большим, вышитым золотыми нитями, орлом на груди. На запястье левой руки сверкал удивительной красоты золотой браслет с бриллиантами…

Подойдя ближе, девушка чуть склонила голову вперед и, разглядывая их поверх узких темных очков, поздоровалась вторично:

– Здравствуйте, господа.

– Почему не предупредила меня? – вместо приветствия, грозно справился босс.

– Я запретил ей это делать, а телефон отобрал, – ответил Александр, ощущая на себе благодарный взгляд напарницы. Ствол пистолета по-прежнему упирался в бок Асланби, сдерживая его недовольство и агрессию. Сашка поторопил: – Так ты угостишь нас коньяком?

Вздохнув, директор поплелся по коридору; сзади, почти касаясь плечами, шли недавние напарники – Элеонора и Баринов. Хозяин игорного заведения свернул влево, прошел еще метров семь-восемь, и оказался у своего кабинета. Вот тут-то спецназовец и допустил роковую ошибку – Асланби Вахаевич вошел внутрь первым…

Майор совершенно упустил из виду, что Донатас – начальник личной охраны предводителя «Слуг», вовсе не был им убит в подвале до вояжа на Дальний Восток. И тем более не учел он того, что прибалт мог в это время находиться там – за дверью.

Шагнув за порог, директор успел подать ему неприметный знак и сразу же отскочил в сторону. И лишь тогда майор увидел сидящего за столом Донатаса с перечеркивающей лицо черной повязкой, и направленным на него револьвером…

Ему требовалось одно мгновение, чтобы, исполнив отчаянный канкан из «Молнии», не дать тому прицелиться, а заодно и нажать на курок самому. Все это он непременно успел бы сделать, если бы вдруг…

– Нет!! – отчаянно крикнула танцовщица, оказавшись перед Александром и прикрыв его собой.

Возглас прервал громкий выстрел. Хлопок же бесшумного пистолета Баринова запоздал на долю секунды. Следом Асланби получил рукояткой «ПСС» по основанию черепа и, закатив глаза, безвольно сполз по стене. Главный телохранитель с запрокинутой назад головой так и остался сидеть в кресле. Над правой бровью неразговорчивого наемника – рядом с краем повязки, зияла небольшая черная дырка.

Сашка подхватил девушку на руки.

– Что с тобой, Элеонора?! Куда он попал? – взволнованно спрашивал он.

– Кажется, в сердце, – прошептала она, отнимая окровавленную ладонь от золотого орла на футболке.

Баринов присел на пол, уложил ее голову к себе на колени и увидел чуть ниже левой груди пулевое отверстие.

– Нет, девочка, сердце не задето! – успокаивал он напарницу, ласково поглаживая русые пряди. – Это принято считать, будто оно слева, понимаешь? Потому что боль туда отдает. Но оно посередине. Почти посередине! Держись, Элеонора!..

– Саша… – позвала она слабеющим голосом.

– Я здесь… с тобой.

– Ты обещал меня поцеловать… Помнишь?..

– Конечно.

– Поцелуй, пожалуйста. В первый и в последний раз. Не переживай, Ильвира простит тебе это…

Склонив голову, Александр прикоснулся к ее теплым губам.

– Спасибо. Теперь я могу считать, что почти добилась своего, – превозмогая боль, улыбнулась она. Нащупав его ладонь, что-то вложила в нее и сжала пальцы молодого человека в кулак. – Передай Ильвире мой браслет. Если она не захочет его носить, продайте – он жутко дорогой. А деньги вам будут нужны, чтобы вырваться из этого ада…

Голос ее слабел, некогда легкое дыхание становилось тяжелее, а лицо покрывалось бледностью. Судорожно сжав его руку, Элеонора еле слышно произнесла:

– И… я очень хочу, чтобы у вас все сложилось. Она хорошая… Будьте счастливы…

Он мог бы вызвать «скорую» или как-то по-другому побороться за ее жизнь, но – увы… Десятки, даже сотни раз спецназовец видел чужую смерть и все лики ее давно постиг наизусть. Жизнь в молодой женщине угасала, и сделать что-либо было уже невозможно. Как бы он этого ни желал. Когда силы ее иссякли, а дыханье стихло, он еще долго сидел, обнимая свою надежную напарницу, устремившую взгляд красивых зеленых глаз куда-то ввысь, в невидимое из глухого и душного кабинета небо…

Баринов провел ладонью по бледному лицу, навсегда прикрывая ее веки; встал и медленно подошел к очнувшемуся директору. Поставив одной рукой его на ноги, другой изрядно засветил в челюсть. Тело Асланби с грохотом перелетело через стол и расслабленным кулем рухнуло между потухшим камином и убитым Донатасом…

Когда хозяин «Южной ночи» оклемался от глубочайшего нокаута, майор впихнул его во второе кресло, плеснул в лицо минеральной водой из бокала и сурово сказал:

– Тебе известен большой пустырь на улице Лермонтова?

Тот кивнул, неверными движениями вытаскивая из кармана платок.

– Завтра в семь утра подъедешь туда с Ильвирой и Ренатой в заправленной машине, оформленной на мое имя.

Присев на краешек стола, Александр вынул из руки прибалта револьвер, заглянул в барабан и внятно, так чтобы смысл сказанного непременно дошел до ушибленного сознания главного «Слуги», повторил:

– Запомни: в автомобиле должны находиться только ты, Ильвира и Рената.

Асланби Вахаевич осторожно промокал платком разбитые губы и сосредоточенно ощупывал языком нижнюю десну, на которой не доставало нескольких зубов.

– Там же и состоится обмен, – продолжал Александр. – Ты мне живых и невредимых женщин – я тебе ту самую сумку с четырьмя с половиною миллионами.

Услышав о деньгах, директор оживился и кивнул.

– И последнее… – молодой человек встал и, тяжело вздохнув, посмотрел на лежащую Элеонору. – Одолжи мне до завтрашнего утра свою машину – я хочу похоронить ее сам.

Вскоре ведущая во двор дверь широко распахнулась. Первым по короткому каменному крыльцу спустился Асланби; за ним, неся на руках мертвую девушку, к автомобилю подошел Баринов. Он бережно усадил недавнюю напарницу на переднее сиденье, пристегнул ремнем и занял место за рулем. Владелец казино безропотно и все так же молча подал ключи…

– До встречи, – зло бросил ему Сашка. И машина, оставив во дворе сизоватый дымок, скрылась в темном проеме арки.

 

 

Он не знал ни ее фамилии, ни отчества, ни названия города, откуда около трех лет назад она приехала в Кизляр. Все, что было известно: имя, да страстное увлечение балетом с танцами.

Свернув с загородного шоссе на проселочную дорогу, майор долго петлял по узким замысловатым проселкам средь густого леса, пока случайно не выехал на высокий берег речной излучины. Выключив двигатель, не поспешил покинуть машину…

Она сидела рядом будто живая. Будто несколько минут назад задремала и вот-вот должна была проснуться. Красивые ухоженные ладони покоились на широком сиденье подле бедер; голова, чуть откинутая назад, утопала в мягком подголовнике, а легкий ветерок, врывавшийся в приоткрытое окно, заигрывал с чудесными русыми локонами. И только золотой орел с пробитым левым крылом напоминал о непоправимой трагедии…

Невольно припомнив, как впервые увидел ее на сцене, Александр прикрыл глаза… Потом, наклонившись, еще раз поцеловал похолодевшие губы и, покинув салон, принялся за дело.

Отыскав в багажнике среди инструментов кабардинский нож с широким лезвием, и упав на колени, спецназовец более часа с ожесточением копал могилу на вершине обрывистого берега живописной речушки. Копал, вспоминая, как хоронил боевых друзей в Чечне во время многочисленных операций и рейдов…

 

 

В городок он вернулся поздним вечером. Спрятав машину средь автомобильного скопления на привокзальной площади, Баринов вошел в здание железнодорожного вокзала и прямиком направился к автоматическим камерам хранения…

Он намеренно избегал встреч с блюстителями порядка, так как был уверен: местные силовые структуры о нем оповещены и роют носом землю, дабы разыскать и доставить к директору «Южной ночи».

Ровно через пять минут майор возвратился к иномарке Асланби Вахаевича. Спортивную сумку с деньгами он небрежно забросил в багажник, а пластиковый кейс осторожно положил на правое переднее сиденье. Тот самый кейс, который с капитаном Игнатьевым снарядили перед выездом из Ставрополя разнообразными штучками для непредвиденных случаев.

Именно такой случай, по мнению профессионала от спецназа, наступал в семь часов утра следующего дня…

 

 

Глава четвертая

Владивосток–Киото

 

Скоростной поезд следовал вдоль западного побе­режья острова Хонсю. От Аомори до Киото – бывшей японской столицы, комфортабельный состав проносился за шесть с половиной часов, совер­шая по пути лишь пятиминутные остановки в восьми больших городах.

«Да, это не Россия, – пытался отогнать гнетущие мысли Газыров. – Восемьсот пятьдесят километров за каких-то шесть часов, да еще с останов­ками. От Грозного до Москвы в два раза дальше, так и трястись целых двое суток, со сквозня­ками и туа­летной вонью. А тут… не хуже чем на реак­тивном лайнере!»

Слева за окном мелькали, словно игрушечные деревеньки, прилепившиеся к подножиям холмов и вулканов в окружении кас­кадных, желто-зеленых план­таций. Селения сменялись густыми субтропическими лесами, завораживаю­щими непривычными формами и ярким разноцветием растительности.

Руслан достал из сумки начатую еще на теплоходе бутылку. Не обращая внимания на престарелого японца, сидевшего напротив и с удивлением глазев­шего на иностранца, приложился к горлышку и сде­лал несколько больших глотков. Страх перед российскими спецслужбами понемногу отступал, но после короткого морского путешествия появилась тревога за старого друга. Ни Мухарбека, ни его семьи изумленный Газыров утром у лайнера не дождался. То ли приятель опоздал к его отправлению, то ли произошло нечто непоправимое…

Поезд мягко, словно не касаясь полотна, летел по незнакомой стране на юг. Солнце, сначала освещавшее не­большое купе слева, перевалило зенит и теперь заглядывало в вагон сквозь правые окна. В середине поездки дала о себе знать напряженная бессонная ночь – Руслан задремал…

Поезд замедлял ход.

– Киото? – открыв глаза, кивнул Газыров на приго­род.

– Киото, Киото, – с поклонами, вежливо улыбаясь, пролепетал старик.

– Спасибо дедушка, – подхватил спортивную сумку кавказец. – А то я, понимаешь, в ваших каракулях пока не силен…

Старик-японец услужливо помог открыть прозрачную дверцу купе, продолжая что-то объяснять. Но, Руслан Селимхано­вич уже продвигался по узковатому коридорчику к выходу из вагона.

На небольшой привокзальной площади он без труда нашел такси и, четко проговорив водителю на­звание курорта, устроился на зад­нем сиденье. Автомо­биль плавно тронулся и поплыл по великолеп­ным до­рогам большого города. Вскоре деловая архи­тек­тура снова сменилась на пригородную и сельскую – такси миновало восточную границу мегаполиса и не­слось в направлении пресновод­ного озера Бива. На его живописных берегах, напоминавших Ривьеру, раскинулось множество уютных селений, специально возведенных для безмятежного семейного отдыха.

«Если Мухарбек промедлил и попался в лапы контрразведки – это еще полбеды, – размышлял чече­нец, мысленно возвращаясь к судьбе земляка. – Но ведь оставался и второй вариант – во сто крат худший для нас обоих. Что если до него добрались те, для кого мы доставали оружие? Да поможет Аллах Мухарбеку и его семье!..»

Свернув с широкой магистрали и проехав по узкой асфальтовой дороге, машина ос­тановилась у высоких арочных ворот. Таксист про­ворно выскочил и, открыв заднюю дверь пассажиру, вынул из багажника сумку.

Газыров рассчитался с молодым японцем, взвалил на плечо поклажу и зашагал вразва­лочку по выложенной пло­скими, бесформенными камнями тропинке. Предстояло разыскать жену и детей, точных координат проживания кото­рых, он не знал…

Поплутав по уютной, утопающей в зе­лени курортной деревне, сплошь застроенной двух­этажными домиками с загнутыми кверху углами крыш; спортивными площадками; маленькими ресто­ранчи­ками и непонятными архитектурными сооружениями, он вы­шел, на берег большого озера. На каменистом пляже в лучах вечер­него солнца Газыров, увидел, на­конец, жену и бла­женно вздохнул.

Нежданное появление Руслана вызвало у семьи и панику, и растерянность, и вос­торг… Старшие дети, под­бежав, обнимали, а младшая дочь прыгала вокруг и не давала открыть рта. Подошедшая жена стояла рядом и не решалась спросить о причине внезапного приезда. Статная женщина с восточной внешностью еще во Владивостоке подметила нер­возность мужа. Странными казались пе­ремены в поведении; не ждала она ничего хорошего и от неожиданной, спешной и похожей на бегство поездки с детьми в Японию…

– Пап, ты приехал за нами? – прижима­ясь к нему, спросила младшая дочь. – Мне тут скучно. Я хочу домой к подругам! Мне с Дашей из соседнего дома интереснее, чем с местными девочками – я их почти не понимаю.

Поглаживая темные волосы десятилетней девочки, он нежно по­смотрел на жену и негромко произнес:

– Да, я приехал за вами. Теперь у нас будет другой дом, а у тебя, моя хорошая, новые подруги. А сейчас пойдемте, помолимся за Мухарбека…

 

* * *

 

За сорок минут до отправления судна Мухарбек в отчаянии метался по кабинету «Восточной кухни» в ожидании запаздывающей семьи. Два огромных чемодана стояли вдоль стены, остальные вещи должна была собрать и захватить с собой жена. Он названивал домой через каждые пять-десять минут и торопил, торопил…

На последний звонок никто не ответил.

– Слава Аллаху, – прошептал кавказец. – Значит, уже едут.

Взгляд натыкался на ставшие родными предметы, в окружении которых на протяжении многих лет они с Русланом обедали чуть не каждый день. Теперь у всего этого будет другой владелец, купивший немалое хозяйство почти за бесценок.

Дверь неожиданно без стука отварилась. На пороге кабинета выросли три незнакомые личности…

– Ты куда-то собрался, Мухарбек? – с нагловатой ухмылочкой спросил один из них, узрев чемоданы и доставая из-за пояса ствол с глушителем.

Двое приятелей молодого кавказца встали у двери. В их руках появились такие же бесшумные пистолеты.

– Кто вы такие? – попятился он назад, но не от страха, а оттого, что там – на стене, висел заряженный охотничий карабин.

– Какая тебе разница, – равнодушно отвечал главарь непрошеных гостей. Понятливо кивнув на оружейную «галерею», снова одарил дьявольской улыбочкой: – Об этом даже не думай. Я тебе другой вариант предложу.

– Что вы от меня хотите?

– Нас интересует твой дружок Газыров. Где он?

– В офисе, должно быть! Где же еще?.. – недоуменно пожал тот плечами.

– Там его нет. И уже, видимо, никогда не будет.

Пожилой чеченец промолчал.

– Хорошо. Тогда поступим так: если не скажешь где он, мы прикончим всю твою семью. Устраивает?

Глядя в беспощадные, полные животной жестокости глаза этих людей, Мухарбек побледнел – его близкие вот-вот должны были появиться здесь…

– А если я сообщу его координаты? – медленно начал он, искоса посмотрев на настенные часы.

До отхода круизного лайнера оставалось двадцать минут. От «Восточной кухни» до причала на всех парах можно домчатся за четверть часа. Значит нужно протянуть еще минут шесть-семь. Главное, что б и семья теперь не поспела сюда вовремя.

– Тогда мы не тронем твоих родных, – заверил молодой чеченец.

Бывший владелец ресторан помедлил, будто обдумывая условия. Потом с надеждой молвил:

– А на что могу рассчитывать лично я?

– Ты умрешь в любом случае – слишком уж много знаешь. Поможешь разыскать Газырова – дам тот карабин и один патрон. Сдал друга и застрелился – все по-честному, да? Ну, а за упрямство мы накажем. Здорово накажем – и семьи лишишься, и сам смерть примешь долгую, мучительную.

Мухарбек сделал испуганное лицо и вдруг надолго закашлялся…

– Можно, я воды… Воды хлебну… – прохрипел он, протянув еще минуту.

– Хлебни-хлебни…

Он налил из пластиковой бутылки минералки, выпил один стакан, другой… Опять стрельнул глазами на циферблат, не торопясь поставил посудину на место.

– Ладно, я согласен. Он собирается отплыть сегодня на круизном лайнере в Японию. Названия судна и времени отправления точно не знаю.

Обернувшись к подручному, главарь обронил:

– Позвони и выясни.

Тот быстро набрал на мобильнике номер справочной и узнал интересующие сведения. Старший среди бандитов посмотрел на свое запястье, покачал головой:

– А ты, как я понимаю, с чемоданами загород собрался?

– Я всего лишь продаю ресторан, вот и собираю пожитки.

– Ну, что ж, поверим. Дайте ему карабин.

Звонивший в справочную службу морского вокзала подошел к стене, снял охотничий карабин «Тигр» и передернул затвор. Убедившись, что патрон в стволе, отсоединил короткий магазин, бросил его в карман, а готовое к выстрелу оружие подал Мухарбеку. При этом все три бандита направили на него пистолеты.

– Не тяни, – скомандовал главарь.

Пожилой чеченец молча присел на диван, снял правый ботинок, стянул носок. Лег, устроив голову у самого валика; положил карабин сверху – вдоль тела, уперев ствол в подбородок…

Спустя полминуты в закрытом кабинете «Восточной кухни» прогремел выстрел.

Семья Мухарбека примчалась к ресторану примерно через три минуты. Дети оставались в машине, а жена, растолкав ресторанную прислугу, столпившуюся возле входа в отдельный кабинет, увидела страшную картину.

На диване лежал труп ее мужа. Рядом валялся мощный охотничий карабин, до спускового крючка которого Мухарбек, вероятно, дотянулся большим пальцем правой ноги. Пуля пробила голову, снеся почти половину затылка, прошила насквозь круглый диванный валик и глубоко застряла в стене, кропотливо и с фантазией разрисованной неизвестным художником в восточном стиле…

 

 

– Мы от Мухарбека, – доверительно прошептал рослый чеченец, поглядывая то на таможенника, то на парочку своих соплеменников, сидящих в автомобиле.

– Он же собирался подъехать сам, – растерянно развел руками мужчина в темно-зеленой форме. – Но я его не дождался.

– Он передумал ехать и прислал нас извиниться.

– Что ж, – пожал плечами тот, – всякое случается. Если захочет, отправлю его следующим рейсом.

– Он подумает. И просил узнать: отбыл ли его друг?

Работник таможни помялся, решая, стоит ли нарушать данную Руслану Селимхановичу клятву. Но, уповая на то, что все кавказцы заодно, сообщил:

– Отбыл. Я лично проводил его до каюты.

– Замечательно, – хлопнул по плечу русского южанин. – Спасибо, земляк за хорошую весть.

«Земляк» готов был тут же откланяться, да чеченцы вдруг выудили красивую бутылку коньяка и одноразовые стаканчики. Лидер троицы по-хозяйски предложил:

– Давай-ка, отметим отъезд нашего уважаемого знакомого.

– Я на службе, не положено, – попытался было отказаться тот.

– За рюмку хорошего коньяка с тебя, брат, никто не взыщет. Держи…

Таможенник принял наполовину наполненный пластиковый стаканчик…

– Ну, за отъезд нашего босса. Спасибо тебе, друг, за помощь.

– Не стоит. Русалан Селимханович нас тоже частенько выручал, – заулыбался польщенный служивый, вытирая губы платком. – Отличный коньяк!

Кавказцы осушили свои стаканчики. Рослый предложил еще по одной…

– Нет-нет, ребята, спасибо. Мне через полчаса следующее судно провожать.

Отъехав от здания таможни, чеченцы остановили машину на набережной. Выбросив недопитую бутылку с одноразовой посудой на асфальт, они проглотили по паре каких-то пилюль, запив их изрядным количеством минеральной воды.

– Как думаешь, Муса, найдем мы этого русского эмиссара? – лениво вопрошал сидевший за рулем.

– До конца искать будем! – огрызнулся старший. – Асланби приказал зачистить регион, значит, будем зачищать, пока все концы не обрубим! Ни один человек, знающий о вагонах с «товаром», не должен остаться в живых. Ясно!?

 

 

Отвязавшись от назойливых молодых визитеров, мелкий чиновник в темно-зеленой форме отправился оформлять необходимые отчетные документы. Однако, поднимаясь по лестнице на последний этаж, внезапно схватился за сердце, осел и, заваливаясь на ступеньки, захрипел. Сбежавшиеся сослуживцы вызвали «скорую помощь», перенесли мужчину с лестницы в комнату отдыха – на мягкий диван и поближе к работающему кондиционеру; смочили грудь и голову холодной водой, а под расслабленный, отяжелевший язык сунули таблетку валидола.

Примчавшийся вскоре врач послушал затихавшее сердце, быстро сделал кардиограмму, всадил пару уколов в вену и отдал команду везти того в реанимацию, но… Когда бедолагу перекладывали на носилки пульс у того пропал. Ни продолжительный массаж, прерываемый мощными электрическими разрядами, ни укол длинной иглой в самое сердце, порозоветь его матово-бледное лицо так и не заставили…

– Ну и август выдался!.. – вздохнул худощавый эскулап, снимая марлевую повязку и вытирая мокрый лоб. – Да, такая жара безжалостна к сердечникам. Особливо в совокупности с нашей приморской влажностью…

 

 

Глава пятая

Кизляр

 

С привокзальной площади майор решил-таки уехать – слишком уж людным показалось это местечко, а машину Асланби в небольшом городке знали многие. Около получаса он ездил по темным улочкам, пока не наткнулся на неприметный переулок. Припарковав автомобиль под разлапистым каштаном, заглушил двигатель и поднял тонированные стекла…

Баринов открыл кейс и на ощупь отыскал тонкий длинный фонарь, свет которого навряд ли был бы заметен снаружи. Включив его, переместил тяжелый чемоданчик на колени и приступил к детальному изучению содержимого.

– Подслушивающее устройство… Приемник… Набор ядовитых препаратов… Прибор ночного видения… – еле слышно шептали его губы. – Когда-нибудь это определенно пригодится. Но не завтра.

Отодвигая в сторону ненужные подручные средства, Александр наткнулся на пяток упаковок различного веса и формы.

– Пластид. Немного теплее.

Эти находки переместились на сиденье правого кресла…

Следующим предметом, привлекшим внимание спецназовца, стал некий «фартук», представляющий собой два вставленных один в другой и наглухо заваренных тонких металлических цилиндра. Пространство между ними было сплошь заполнено стальными пятиграммовыми шариками, а в отверстие внутри меньшего цилиндра перед применением вставлялся все тот же пластид. Убойная сила устройства напрямую зависела от веса снаряженного взрывчатого вещества, но в любом случае не оставляла шансов тому, кто оказывался в радиусе десяти-пятнадцати метров от эпицентра взрыва.

– Горячее, – отложил он на соседнее сиденье и эту штуковину.

Скоро туда же переместились электрический взрыватель и небольшой аккумулятор. Теперь в кейсе, помимо совсем уж незначительных мелочей, оставались лишь два механизма подрыва – радиоуправляемый и часовой.

– Совсем горячо, – удовлетворенно кивнул майор, остановив свой выбор на простом и безотказном таймере.

 

 

Опасаясь подвоха со стороны Асланби, Баринов подъехал к обширному пустырю загодя – в пять тридцать, когда поблескивающее сквозь утренний туман солнце едва выглядывало из-за макушек темных пирамидальных кипарисов. Оставив автомобиль на видном месте, сам он скрылся в зарослях высокого кустарника, произрастающего на удалении прицельного револьверного выстрела. Майор осмотрелся, проверил 6-зарядный барабан бельгийской «Барракуды», в котором после роковой встречи с Донатасом оставалось пять неиспользованных патронов; заглянул в обойму бесшумного «ПСС» – боезапас того и вовсе ограничивался двумя выстрелами. «Да уж, – вздохнул он, готовясь к длительному ожиданию. – Сюда бы «калаш» с подствольником – тогда бы я чувствовал себя в этих кустах поуютнее. Ладно, дальше видно будет… Выкручусь, если директор не нагрянет сюда с армадой приспешников!»

Асланби приехал вовремя. Заметив на пустыре свою машину, смело подрулил к ней и остановился метрах в пяти. Александр без труда узнал темно-серый «Форд», маячивший в поле зрения в первые дни знакомства с Кизляром. Асланби Вахаевич плавно опустил тонированные стекла, давая возможность бывшему заместителю хорошенько разглядеть пассажиров. Как и уговаривались, в салоне кроме директора казино находились только Ильвира и Рената…

– Сидите здесь, – скомандовал предводитель «Слуг». – Дернетесь – пристрелю обеих.

Зло зыркнув на него большими темными глазами, Ильвира демонстративно отвернулась и стала всматриваться в заросли кустарника, в надежде поскорее увидеть Александра. Тот появился сразу, едва убедившись в четком исполнении вчерашнего уговора.

– Я привез девчонку и ее мать, – прошепелявил беззубым ртом директор и добавил: – «Форд» заправлен. Вот документы на него. Все твои условия выполнены.

Майор взял документы и подвел Асланби к его же собственной иномарке. Открыв багажник, кивнул на объемную спортивную сумку:

– Пересчитывать будешь?

Тот вжикнул застежкой молнии и с благоговением провел пальцами по рядам пачек новеньких банкнот… Наугад вытащив одну, быстро и профессионально пролистал купюры…

– Ол райт. В расчете.

Незаметно глянув на часы, Сашка сказал:

– Я хотел бы осмотреть «Форд». Мало ли…

Он поочередно обследовал багажник, двигатель, все так же неприметно бросая цепкий взгляд на циферблат… Затем усевшись на водительское место, проверил наличие топлива в баке и шепнул пассажиркам:

– Потерпите еще немного. Потерпите…

Опять мимолетно посмотрев на минутную стрелку, обернулся и крикнул:

– Все нормально. Надеюсь, наши пути пересекутся не скоро.

– Это точно, – усмехнулся Асланби, провожая недобрым взглядом медленно уезжавший с пустыря автомобиль.

Правая рука его нащупала в кармане пиджака маленький передатчик с коротким усиком – антенной. Выудив прибор на свет божий, и передвинув боковой полозок в положение «ON», чеченец по отцовской линии подождал ровно секунду, пока загорится зеленая лампочка, сигнализирующая о готовности импортного устройства к работе. Большой палец мягко лег на утопленную в корпус красную кнопку. До приведения в действие средних размеров фугаса, умело вмонтированного за ночь под заднее сиденье «Форда», оставался один миг…

В тот же самый миг Баринов, немного притормозив у выезда с пустыря, вовсе не смотрел на дорогу – взгляд его, будто намагниченный, следил уже не за минутной, а за секундной стрелкой наручного хронографа, только что достигшей нужного деления…

Тихое раннее утро над пустырем внезапно нарушилось громким двойным взрывом – закончил отсчет простейший, изготовленный на Пензенском часовом заводе, таймер, соединявший аккумулятор с электровзрывателем, торчавшем в заряде пластида. Пластид цилиндрической формы находился внутри «фартука», а тот в свою очередь покоился на самом дне спортивной сумки.

Стоявший в трех метрах от иномарки Асланби, вероятно погиб сразу же – при первом взрыве, когда в разные стороны с убийственной скоростью разлетались сотни стальных пятиграммовых шариков. За первым последовал и второй взрыв – полыхнул автомобильный бензобак иномарки, так же предусмотрительно заправленный майором под самую заглушку.

У выезда с пустыря еще не осела пыль, поднятая колесами резко набравшего скорость «Форда»; тысячи зеленоватых купюр еще мельтешили в воздухе, а жители соседних домов уже названивали по единому телефону МЧС… Однако спешить врачам, пожарникам и милиционерам было некуда – изуродованная машина догорала посреди огромного пустыря, а отброшенный взрывной волной труп хорошо известного в городе человека неподвижно лежал метрах в десяти-двенадцати – у самых зарослей кустарника, где несколькими минутами ранее прятался его бывший заместитель по безопасности…

Проехав с десяток кварталов по сонному Кизляру, спецназовец тормознул у площади и поторопил спутниц:

– Быстренько уходим!

Покинув автомобиль, они свернули за угол, скорым шагом достигли ближайшей остановки общественного транспорта и запрыгнули в автобус, идущий до северной окраины городка.

– Наконец-то! – радостно переглянулись мать с дочерью.

– А почему мы не воспользовались «Фордом»? – спросила запыхавшаяся Ильвира. – Он действительно заправил его по дороге на пустырь.

– Не стоит рисковать, – отвечал майор. – Во-первых, и Асланби мог устроить нам такой же сюрприз с взрывчаткой. А во-вторых, его люди легко перехватят нас на приметной машине.

Девушка не сдержала порыва и обняла молодого человека, поцеловав при этом в щеку. Заметив осуждающий взгляд матери, опустила глаза, залилась краской…

Покинув автобус на конечной остановке, спецназовец собрался проголосовать у края дороги. Но Рената, опустив голову и будто стесняясь, остановила:

– Подожди, Александр. Нам и ехать-то некуда…

– Здесь я вас не оставлю, – заявил молодой человек. – У директора «Южной ночи» тут немало последователей, и спокойно жить в Кизляре вам не дадут.

– Не дадут, – подтвердила женщина, оборачиваясь назад и тоскливо глядя на окраину маленького, уютного городка.

Чувствуя вину перед миниатюрной женщиной и хрупкой девушкой, Баринов лихорадочно искал варианты…

– Поедемте в Ставропольский край, – предложил он. – Я оттуда родом – там что-нибудь придумаем. Вместе не пропадем. Ну, решайтесь!..

Вцепившись в его локоть, девушка в страхе ждала, что же скажет мать. А та, похоже, давно обо всем догадывалась. Дочь взрослела на глазах, стремительно превращаясь из ребенка в хорошенькую, милую девушку, сразу после знакомства с этим плечистым сероглазым красавцем. Рената отлично слышала и тихие вздохи Ильвиры, и беззвучные рыдания в подушку по ночам. Видела и печать грусти на лице в долгом ожидании приезда спасенного ими русского офицера. Кто ж знал, что вслед за его приездом случится несчастье? Да и виноват ли он был в этом?..

– Я знаю, – тихо сказала женщина, – с тобой моя дочь никогда не пропадет. Поезжайте вместе…

– А ты?! – испуганно воскликнула Ильвира.

– Пойду, попрощаюсь с братом – твоим дядей. Он, верно, и до ныне переживает за нас, ищет… А потом поеду обратно в Батой.

– Я так и думала, – сдерживая слезы, прошептала девушка. – Ты никогда бы не смогла оставить могилу моего отца…

– Правильно думала, доченька. Не смогла… Многое переворошила и вспомнила, пока взаперти с тобой сидели. Там мне место – возле мужа моего…

– Возьми, Рената, – вложил Александр ей в руку пухлую пачку долларов.

Та замотала головой, пытаясь вернуть деньги. Но молодой человек остался непреклонен:

– Нет-нет, Рената, бери и не отказывайся! Деньги сейчас пригодятся. А мы обязательно тебя навестим, когда сами определимся…

 

 

Через час Баринов с Ильвирой сидели в кабине транзитного «КамАЗа», мчавшегося по шоссе на северо-запад. Прикрыв глаза, девушка устроила голову на плече молодого человека и, кажется, дремала. Александр смотрел на бегущее навстречу дорожное полотно и изредка кивал в ответ на бесконечную болтовню развеселого русского водителя…

– Уснула, что ли? – вдруг спохватился шофер, убавляя громкость орущего приемника. – Совсем молоденькая она у тебя… Жена?

– Почти, – наконец, подал голос молчаливый попутчик.

– Местная?

– Да.

– Тогда если не жена, как же ее с тобой отпустили?! – не унимался соскучившийся по общению сорокалетний мужчина. – У здешних ведь с этим строго.

– Я украл ее, – запросто отвечал тот.

– Как украл?! – ошалело уставился на пассажира водила.

– Просто – взял да украл. Вот везу к себе…

– Ни хрена себе! Стало быть, я – соучастник?!

Секунду поразмыслив, он опустил на глаза сидевшие на лбу темные очки, глотнул из пластиковой бутылки минералки и, крякнув, решительно изрек:

– А, где наша не пропадала! Красть – так с музыкой!..

И снова врубил приемник…

Слушая разговор мужчин, Ильвира улыбалась. Когда незнакомый водитель поинтересовался, не жена ли она Саше, сердце ее на мгновение замерло… Услышав же ответ, крепко сжала его ладонь, незаметно приподняла голову, поцеловала в щеку и снова уютно устроилась на крепком плече…

 

 

Глава шестая

Георгиевск

 

Оставшись исполнять обязанности начальника Управления, Полевой ощущал себя в Ставрополе полновластным хозяином. Еще бы… Работая на обе противоборствующие стороны, он умело лавировал меж интересами и тех и других, пользуясь беспрепятственным доступом к засекреченной информации. Ему были известны имена многих агентов и сотрудников службы безопасности, работающих в отрядах сепаратистов и, когда за голову того или иного полевыми командирами предлагалась внушительная сумма, долго не раздумывал. Не брезговал он и другими способами «подзаработать»…

Увы, но закрытая статистика по предательству и изменам на протяжении двух чеченских компаний сухо констатировала следующий нелицеприятный факт: самым неблагонадежным срезом армейской среды являлись чины от подполковника до генерал-майора. Стоящие рангом пониже и склонные к предательству военнослужащие, либо не владели ценными для противника сведениями, либо представляли незначительный интерес ввиду мелкомасштабности занимаемых должностей. Те, что имели от двух и более генеральских звезд на погоне, предпочитали не ввязываться в сомнительные игрища в Иуду, а попросту занимались крупными финансовыми махинациями, считая данную деятельность «почище», а главное – поприбыльней. Тем более что с их положением, связями и прямым доступом к денежным потокам это не требовало большого ума и титанических усилий.

После непродолжительного разговора по сотовому телефону полковник Полевой нахмурился и долго расхаживал по кабинету, пока не остановился напротив мрачного полотна. Только что ему сообщили о смерти друга – Асланби Вахаевича…

– И впрямь аутсайдер. Но… слишком уж прыткий. Придется с ним расстаться. Навсегда расстаться, – шептал он, перемещаясь к большой карте Российской Федерации, что занимала все пространство стены от двери до угла кабинета.

Поглазев на европейскую часть необъятной державы, он вернулся за стол и закопался в каких-то документах, спешно переворачивая страницы многочисленных папок. Наконец, распрямился и поднял трубку аппарата служебной связи.

– Стрельников? Приготовь машину, – поедешь со мной в Георгиевск. Нет, туда и обратно. Да и возьми еще одного надежного человека. Выезжаем через полчаса…

 

 

Свое задание агент ФСБ Баринов считал неоконченным. А война для спецназовца Баринова и подавно не имела конца. Он разворошил лишь одно осиное гнездо в Дагестане, а сколько их оставалось еще? Сколько в других соседних с Чечней республиках обитало «Слуг Ислама»? Потому-то майор сознательно игнорировал общественный транспор­т дальнего следования и настойчиво вскидывал руку перед проно­сящимися по автострадам грузовыми машинами, продвигаясь к заветной цели исключительно автостопом. За­ветной целью путешествия был, сначала родной Георгиевск, а потом, после короткого отдыха – Ставропольское управление ФСБ.

Сашка никак не мог взять в толк, почему после обстоятельного телефонного доклада Полевому о вагонах с «товаром», ушедших в Бикин; о главаре экстремистской организации; о механизме поставки «Слугам» денежных средств, полковником до сих пор ничего не предпринято. Ни единой кардинальной меры по уничтожению этой заразы! Может быть, не успел? Ведь он говорил с Полевым незадолго до своего появления в Кизляре. Или не захотел?..

Во всем этом ему предстояло разобраться, а сейчас…

И Ильвира, и Александр вдоволь натерпелись от войны на Северном Кавказе, и теперь жаждали только одного: уединенного отдыха и счастливого наслаждения об­ществом друг друга в течение недельки-другой. Майор спецназа ни минуты не сомневался в том, что непременно вернется в родную бригаду, но… не в ближайшие дни.

В Георгиевск парочка приехала ранним утром. В кармане Баринова оставалось несколько тысяч долларов, неистраченных во время мис­сии на Дальнем Востоке, а в маленькой дамской сумочке, купленной ими по дороге, лежал дорогой браслет, историю которого Сашка вкратце поведал юной девушке, прежде чем исполнил послед­нюю волю Элеоноры. Украшение Ильвира приняла, да надеть на запя­стье не осмеливалась.

Нагрянуть с визитом к родителям он решил позже. А пока, позвонив другу детства, отправился к нему в квартиру на окраину города…

– Какой чудный вид из окна! – восторженно сказала девушка, когда Колька Северягин – владелец двухкомнатных апар­таментов на седьмом этаже панельного дома, откланявшись, удалился в новенький коттедж, построенный в престижном районе Георгиевска.

Александр подошел к ней, нежно обнял за плечи. Вид с седьмого этажа на бескрайние равнины был потря­сающим…

– Я так рада, что мы вместе. И одни, – повернулась она к молодому человеку.

– Надеюсь, это надолго, – отве­чал он, прикасаясь губами к ее шее, плечам.

Она поглаживала его темные волосы, прижималась к нему и отчего-то стеснялась поднять счастливые глаза. Вскоре пережитые ими треволнения умолкли, забылись, уступая ме­сто совсем другим ощущениям…

– Я пошла в душ, – тихо простонала она, загадочно улыбнулась и выскользнула из крепких объя­тий. – Я недолго…

Прошло около пяти минут. Ильвира шумно плескалась в ванной, майор курил возле открытого кухонного окна, по привычке гоняя меж пальцев монетку с остро отточенными краями и, размыш­лял о предстоящей поездке в Ставрополь.

Внезапно в дверь позвонили.

Он машинально выхватил из-за пояса «ПСС», да поморщившись, вспомнил, что в обойме оставалось всего два патрона. Громоздкий револьвер покойного Донатаса пришлось выбро­сить в реку сразу же, как только оказался с девушкой за пределами Дагестана…

Дверь не была оборудована глазком, и Баринов прислушался… Из подъезда не доносилось ни единого шороха, или же шум низвер­гавшейся из душа воды в ванной мешал распознать тихие звуки. А через секунду звонок настойчиво тренькнул еще раз.

– Кто? – осведомился он, предварительно сделав шаг в сторону и прячась за стену.

– Это ваша соседка снизу, – послышался женский голос.

– А что вам нужно?

– У меня вода в ванной ручьем бежит с потолка!

Вздохнув, Александр щелкнул замком и… тут же увидел наставлен­ный в лицо толстый глушитель пистолета…

 

 

На первом этаже к дверям лифта в эту же минуту подходила престарелая женщина, нагруженная двумя хозяйственными сумками. Ожидая, покуда освободится лифт, она поочередно костерила последними словами власти страны, города, района. Потом взялась за родное ЖЭУ…

Вдруг откуда-то сверху эхом донеслись приглушенные хлопки. Один, второй. После двухсекундной паузы – третий, четвертый.

– Опять молодежь колобродит! – тяжко вздохнула бабка и в сердцах стукнула морщинистой ладонью по кнопке-лампочке. – Вот же нашли место для утех! Э-эх… никудышный народ подрастает! Никакой управы на них нет. Сталина бы сейчас в Кремль! Уж он-то враз бы порядок навел!..

Неожиданно лифт сам – без вызова, прикатил вниз и гостеприимно отворил перед ворчливой старухой дверцы. Проживала она по странному совпадению на седьмом этаже…

– Господи, а это еще что?! – опешила она, выйдя из кабинки на свою площадку.

На полу – рядом с входом в соседскую квартиру, красовалась лужа крови. Нижняя часть двери и порог под ней так же были в темно-бурых подтеках.

Потихоньку поставив поклажу к стене, она приблизилась к чужой двери и, припав ухом к косяку, прислушалась… В ванной хлестала вода. Боле никаких звуков из пустовавшего доселе жилища, не доносилось.

– Сами насвиничали, сами пущай и убирают! – зло прошипела женщина, с опаской переступая через багровую лужу и подхватывая авоськи. – А я им в уборщицы не нанималась.

Стоило бабуле громко захлопнуть дверь, с восьмого этажа по лестнице осторожно спустились два человека. Не воспользовавшись лифтом, и мягко ступая по бетонным ступеням, они быстро пошли вниз. Оба были одеты в неприметную одежду. Первый прятал за пояс пистолет с длинным глушителем и поспешно вытирал платком окровавленные руки. Второй постоянно оглядывался и нервно запихивал в карман удивительной красоты золотой браслет со сверкавшей россыпью бриллиантов…

 

 

Эпилог

Георгиевск

 

«Рановато расслабился!..» – обожгла его сознание не­приятная мысль. Однако неизвестный убийца отчего-то промедлил с выстрелом, не нажав спускового крючка в первое же мгновение. Зато этого мгновения хватило майору – он успел всадить в незваного гостя пулю из «ПСС».

После резкого хлопка маленького пистолета, Сашка отпря­нул в сторону, одновременно захлопнув дверь – на площадке убийца мог нахо­диться не один. Убрался он из проема вовремя – через секунду из подъезда прозву­чал ответный выстрел из бесшумного оружия. Пуля приличного калибра ударила в откос стены, за которой прятался спецназовец, и застряла в глубине платяного шкафа, что обитал в самом дальнем углу прихожей…

Он с сожалением глянул на свое оружие с последним патроном в обойме и вдруг услышал звук упав­шего рядом с порогом тела. «Если эта баба, представившаяся соседкой снизу – наемница, то, возможно, работает в одиночку, – анализировал си­туацию Баринов. – Если же сотрудница спецслужб – жди непри­ятностей в виде поддержки и прикрытия».

И будто в подтверждение последней версии в подъезде прозвучал еще один хлопок – пуля пробила дверное полотно с другого направления. От двери отлетела длинная щепка, а из стены, отделявшей неболь­шую прихожую от туалета, на пол посыпалась штукатурка.

На глаз определив местоположение второго участника нападения, он израсходовал последний патрон. На ле­стнице послышался гулкий вздох, шорох, и все стихло…

«Так… ни перемещений, ни стрельбы, ни разговора… Ждут моих действий или все кончено?..» – размышлял Сашка, пока Ильвира плескалась в ванной комнате, не догадываясь о перестрелке в нескольких шагах.

Постояв еще с минуту, он решился выглянуть. Вновь надавив на рычажок замка и потянув за ручку, приготовился к худшему… Но моментального штурма, равно как и ураганной стрельбы не последовало. У порога, неестественно подогнув под себя руку и не двигаясь, лежал мужчина; сбоку, прислонившись плечом к стене и зажав руками бок, стоял второй участник налета на квартиру – женщина. Лицо было бледным, лишь тонкая струйка крови оставила отчетливый темный след от правого уголка рта до подбо­родка.

Баринов проворно подобрал оба пистолета. Внезапно на седьмом этаже остановился и раскрыл двери лифт – веро­ятно, тетка вызвала его чуть раньше. Не долго думая, он отправил кабину вниз, потом ощупал одежду раненной женщины – у той могло оказаться запасное оружие. Лишь после этого взял ее под руки и, осторожно препроводив в квартиру, уложил на полу в коридоре. Когда затаскивал из подъезда обмякшее и бесчувствен­ное тело мужика, заметил у порога прилич­ную лужу крови. Но времени убирать ее не было – лифт снова ехал вверх.

– Ильвира! – постучал Александр в ванную комнату.

– Да, Саша – я уже выхожу.

Она выпорхнула в коридор румя­ная, свежая и счастливая в предвкушении скорой близости с люби­мым человеком. На теле было только широкое махровое полотенце, схваченное узелком чуть выше левой груди…

Счастье вмиг слетело с лица, стоило узреть жуткую картину. Девушка застыла в ужасе.

– Собирайся, девочка – некогда удивляться! – обнял он ее за плечи и легонько встряхнул.

– Что же это такое!? – уже не сдерживая слезы, шептала она, проходя в комнату. – Из Чечни чудом сбежали; в Дагестане едва не погибли; теперь здесь покоя нет!..

Вдруг подала слабый го­лос раненная женщина:

– Нам дали ориентировку на чеченского бандита и его любов­ницу.

– Вот как?! – склонился над нею Баринов. – Так откуда же вы?

– ФСБ… Отдел по борьбе с терроризмом, – с трудом выговорила она, превозмогая боль. – А вы, выходит, рус­ские?

– Русские. И с каких это пор мы стали с ней террористами!?

– Этого я не знаю… Приказано было ликвидировать обоих…

– Быстры у вас на расправу, – приподнял ее голову майор, подкладывая принесенную девушкой подушку. – И кто ж автор сего приказа?

Женщина молчала.

Он порылся в кармане, выудил шприц-ам­пулу и, показав ей упаковку, пояснил:

– Не пугайтесь, это пармидол. Я офицер спецназа и в горы без парочки таких тюбиков не хожу – он здорово выручает при ране­ниях.

Она спокойно перенесла укол, а когда Александр закончил, сглотнув под­ступающую толчками кровь, прошептала:

– Там внизу машина… Черная «Волга»…

– Кто и сколько? – понимая о чем речь, спросил Сашка.

– Один. Полковник Полевой… Это он отдал приказ ликвидировать вас…

– Полевой?! – изумленно повторил он.

– Да.

– Я вызову «скорую», – метнулась к телефону Ильвира.

Сделав короткий звонок, молодой человек с девушкой выскользнули из квартирки и, услышав тормознувшую кабину лифта, стремительно взбежали на этаж выше. Александр держал наготове один из трофейных пистолетов с глушителем; Ильвира взволнованно теребила свой бриллиантовый браслет…

Опасения оказались напрасными – на площадку выплыла дородная бабка с авоськами. Что-то проворчав, прислонила к стене поклажу; прислушалась и, опять-таки ругаясь, скрылась за дверью своего жилища…

 

* * *

 

– Добрый день, господин полковник, – по-хозяйски уселся Баринов на заднее сиденье черной «Волги».

Полевой резко обернулся. Увидев майора и молоденькую девушку, побледнел.

– Кажется, вы неприятно удивлены? – тем же саркастическим тоном продолжал молодой человек, просунув руку меж передних кресел и извлекая из оперативной кобуры заместителя начальника Управления пистолет. – Ваши сотрудники мертвы. Ведите себя разумно – это продлит вашу жизнь.

Тот напряженно молчал.

– Поехали-поехали, – поторопил Сашка. – Нам на железнодорожный вокзал…

Полковник нехотя перелез на водительское место…

Всю дорогу до вокзала троица молчала. Ильвира посматривала на попутчиков; Полевой поминутно отирал носовым платком вспотевший лоб; майор же с обычным спокойствием гонял между пальцами правой ладони монетку и, пристально глядя в ровно подстриженный полковничий затылок, о чем-то размышлял…

– Приехали, – буркнул упавшим голосом лощеный красавчик из ФСБ, заворачивая автомобиль на стоянку против здания вокзала.

– Дайте-ка вашу записную книжку, полковник, – попросил спецназовец. – Записку вам чиркну с парой ласковых…

Тот исполнил просьбу, протянув блокнот.

– И авторучку.

Получив и ее, Александр что-то написал на развороте маленькой книжицы и бесстрастным тоном произнес:

– Что ж, прощайте.

Выйдя из машины вслед за девушкой, внезапно спохватился:

– Минутку, Ильвира! Оружие давнему приятелю верну, а то неудобно как-то.

И, нагнувшись, вновь заглянул в салон…

 

 

Сделав небольшой круг по привокзальной площади, молодые люди сели в такси и умчались прочь от вокзала. Автомобиль неспешно продвигался к западной окраине города – туда, где начиналась трасса «Георгиевск – Минеральные Воды – Невинномысск – Армавир».

«Надо будет Кольке Северягину позвонить – извиниться, – улыбнулся Сашка. – А то приехал, понимаешь, и на тебе – четыре дырки в двери, две пули в стенах… Претензий к Кольке у фээсбэшников не будет – не в их интересах раззванивать об этой истории. Возможно, и ремонт сделают, чтоб и он помалкивал. Но позвонить надо. Не с сотового телефона, и не сейчас…»

Он обнял сидевшую рядом Ильвиру, поцеловал и прижал к себе. Она не имела представления, куда они держат путь, и что же произойдет дальше в их жизни. Снова и во всем она доверялась своему Александру. И главным для нее сейчас было то, что любимый человек по-прежнему оставался рядом и крепко обнимал сильной, надежной рукой…

 

* * *

 

В припаркованной у железнодорожного вокзала черной «Волге», на водительском месте все так же восседал симпатичный сорокалетний мужчина. Любопытному прохожему зеваке показалось бы, что он задремал, прижав массивный затылок к подголовнику.

Сквозь тонированные стекла никто не замечал, как из ровной резаной раны на его горле стекала под пиджак темная густая кровь. Приоткрытые, остекленевшие глаза полковника Полевого, устремили невидящий взор вправо и вниз – на сиденье соседнего пассажирского кресла. Там, на дорогом замшевом чехле, лежал его развернутый импортный блокнот в кожаном переплете. На развороте книжицы косыми и плотными строчками излагались подробные данные о шести товарных вагонах с оружием, боеприпасами и взрывчаткой: точные даты и место погрузки; маршрут следования и фамилии всех участников грандиозной аферы.

Поверх мелких строчек лежала монетка с двуглавым российским орлом. Остро отточенные края ее весело сверкали в лучах южного солнца…

 

 

Краткий словарь

сотрудника Отдела Специального Назначения,

выезжающего в зону боевых действий

на территории Северо-Кавказского региона

 

а

АК-105 – автомат Калашникова калибра 5,45 мм новой серии, разра­ботанный КБ Ижевского машиностроительного завода. Все автоматы «сотой» серии могут оснащаться оптическими и ночными прицелами, а так же допускают возможность установки прибора бесшумной бес­пламенной стрельбы (ПБС). Предусмотрен монтаж подствольного гранатомета.

 

б

«Барракуда» – один из наиболее современных европейских револьверов. Выпуск налажен в начале 80-х годов оружейной фирмой «Фабрик насьональ де арм де Герре» в Герстале (Бельгия). Револьвер оснащен сменными барабанами под револьверные и пистолетные патроны.

«Беретта» – один из лучших пистолетов итальянской фирмы «Пьетро Берета». Состоит на вооружении армий многих стран. В Чечню по­ступал контрабандным путем и, несмотря на высокую стоимость (более 800 долларов), пользуется большой популярностью.

 

в

«Вал» – автомат специальный (АС) бесшумной и беспламенной стрельбы. Разработан П. Сердюковым и В. Красниковым. Состоит на вооружении спецподразделений России. Автомат легок (менее 3 кг), имеет складной приклад и прост по конструк­ции, а в разобранном виде помещается в кейс. При использова­нии специальных патронов (СП-5, СП-6, ПАБ-9) по мощности и точ­ности стрельбы не имеет ана­логов в мире.

Ваххабизм – в узком и точном смысле слова означает учение, сфор­мулированное в XVIII веке аравийским религиозным реформатором Мухаммадом Ибн-Абд-аль-Ваххабом. В настоящее время слово вах­хабизм чаще всего употребляется для обозначения религиозно-поли­тического экстремизма, соотносимого с Исламом.

«Вертекс» (VERTEX) – портативная переносная радиостанция про­изводства Японии. Рассчитана на эксплуатацию в самых жестких по­левых условиях и соответствует требованиям мировых военных стан­дартов. Закупалась большими партиями для оснащения армейских и специальных подразделений Российской армии, воюющих в Северо-Кавказском регионе. Дальность действия на открытой местности до 10 км. Для увели­чения дальности связи в горах, оснащается усилительной антенной.

«Винторез» – винтовка специальная снайперская (ВСС) отличается от автомата «Вал» деревянным прикладом, наличием оптического или ночного прицела и магазином меньшей емкости. На дальностях до 400 м пробивает бронежилеты 1 и 2 уровня защиты.

«Вихрь» – укороченный вариант автомата «Вал». Из-за невысоких баллистических характеристик, короткого ствола и малой эффектив­ной дальности стрельбы это оружие утеряло достоинства автомата и скорее относится к пистолетам-пулеметам. Постепенно «Вихрь» вы­тесняется из арсеналов спецназа более продвинутыми и современ­ными видами оружия.

 

г

«Гюрза» – автоматический пистолет, разработанный П. Сердюковым под новый мощный патрон 9×21 мм для операций подразделений войск специального назначения. В конструкции применен прочный пластик, что значительно снизило вес немалого по габаритам оружия. Емкость магазина – 18 патронов. С дистанции 70 метров пуля «Гюрзы» пробивает бронежилет третьего класса или блок головок цилиндров автомобильного двигателя.

 

д

Джихад (газават) – священная религиозная война против неверных (все иные религии), воззвать на которую имеет право только имам. Чаще всего понятие джихад означает борьбу с противниками Ислама, но может подразумевать и другое: наказание за неповиновение; нака­зание за отказ от уплаты налогов; войну против агрессора.

«Дротик» – малокалиберный пистолет с очень большой емкостью магазина (24 патрона). Создан в КБ Тульского оружейного завода. Отличительной особенностью является возможность ведения огня короткими очередями по три выстрела. Пистолет весьма эффективен на малых дистанциях и значительно превосходит по мощности и точ­ности стрельбы устаревший ПСМ.

Доу – родовой обычай кровной мести. Устойчиво сохраняется на про­тяжении многих веков. Даже при социализме Чечня (тогда Чечено-Ингушетия) оставалась единственной территорией не только в Совет­ском Союзе, но и в мире, где официально существовала комиссия по примирению «кровников».

 

к

Кевларовое защитное снаряжение – легкое снаряжение на основе полиамида (фиброволокна), разработанного ученым-химиком из аме­риканской компании «ДюПонт» (DuPont) Стефании Куолик. Кевлар в пять раз прочнее стали. Бронежилеты и шлемы, сделанные из этого материала неплохо защищают от пуль пистолетов и пистолетов-пуле­метов, однако не предохраняют от автоматных и, тем более, он вин­товочных пуль.

«Кираса» – тяжелый титановый бронежилет, обладающий четвертой степенью защиты.

Коран – сборник изречений Мухаммада, ниспосланных ему Алла­хом.

Курбан-байрам – самый большой праздник Ислама. В память о под­виге Пророка Ибрахима (в Библейской традиции – Авраама), который в покорности Богу был готов пожертвовать своим сыном, верующие совершают заклание жертвенного животного.

 

м

Мекка – город в Саудовской Аравии. Главный религиозный центр Ислама, место паломничества мусульман.

Мухаммад – в Исламе – посланник и представитель Аллаха на Земле.

Муфтий – мусульманское духовное лицо, наделенное правом выно­сить решения (фетвы) по религиозным или юридическим спорам.

М-16 А1 (А2, А3) – основная автоматическая винтовка, состоящая на вооружении стран НАТО. Создана конструктором фирмы «Арма­лайт» Юджином Стоунером. По темпу и кучности стрельбы немного превосходит российский АК-74, но уступает ему по надежности и не­прихотливости. Излишне технологична, в боевых условиях требует регулярной, тщательной чистки. Механическая прочность винтовки невысока, а нали­чие слишком мелких деталей в затворе и ударно-спусковом меха­низме затрудняют ее разборку и ремонт в полевых условиях.

 

н

Нохчи (Нахчо) – общее самоназвание чеченских предков.

 

п

«Подствольник» – однозарядный подствольный гранатомет ГП-25 калибра 40 мм. Сконструирован В. Телешем и запущен в серию с 1981 года. Предназначается для комплексного использования с авто­матами семейства Калашникова. Прицельная дальность стрельбы до 400 м. Радиус поражения осколками гранаты – 7 м. В руках умелого стрелка – незаменимое оружие, как на открытой местности, так и в лесу.

Пояс шахида – взрывное устройство, надеваемое на талию под оде­жду воином-смертником. Как правило, состоит из пластида, неболь­шого источника электропитания и кон­тактного электрического взры­вателя. Стоимость подобного пояса в Чечне колеблется от 50 до 100 долларов.

ПСМ – автоматический малокалиберный (5,45 мм) пистолет Т. Лаш­нева, А. Симарина и Л. Куликова. Оружие характеризуется неплохой кучностью боя, но недостаточным пробивным и останавливающим действием пули. Известны случаи, когда человек, тяжело раненный из ПСМ, продолжал вести активные наступательные действия.

ПСС – пистолет самозарядный специальный. Принят на вооружение в 1983 году. Для стрельбы используется специальный 7,62-мм патрон СП-4, в котором пороховые газы толкают (а затем заклинивают) поршень, а он, в свою очередь, сообщает пуле высокую начальную скорость. При абсолютно бесшумном выстреле, выпущенная из ПСС пуля пробивает на дистанции 20 метров стальную каску. Выброшенная из ПСС стреляная гильза раскалена и взрывоопасна.

 

р

Разгрузочный жилет – специальный жилет (в просторечии «лифчик») для равномерного рас­пределения веса снаряжения бойца спецназа. Как правило, экипиру­ется шестью гранатами, ракетницей с шестью ракетами трех различ­ных цветов, ИПП, боекомплектом патронов, ножом. Имеет множество карманов для дополнительного снаряжения.

Рамадан (рамазан) – девятый месяц по мусульманскому календарю. Месяц ниспослания последнего Священного Писания – Корана. По одному из пяти основных положений Ислама в течение этого ме­сяца полагается соблюдать пост.

РПКСН-74 – ручной пулемет Калашникова калибра 5,45 мм. Осна­щен удобным складным прикладом и приспособлением для установки ночного прицела. Эффективная дальность стрельбы – 1000 метров. Разрабатывался специально для десантных войск.

 

с

Саум (сыйам) – пост в течение рамадана (рамазана). Во время поста требуется воздерживаться от любых удовольствий. Запрещается не только есть, но и нюхать что-либо съестное и ароматное. Нельзя ку­рить и проводить медицинские процедуры, связанные с введением внутрь лечебных препаратов. Глотать разрешается только собствен­ную слюну. Однако в темное время суток пост прерывается и му­сульманам дозволяется предаваться любым жизненным утехам. Не­зыблемые правила поста не применяются к больным, престарелым, беременным и кормящим грудью, а также к воинам, участвующим в боевых действиях.

СВД – снайперская винтовка Драгунова. Принята на вооружение в 1963 году, но по-прежнему популярна на все территории СНГ, а так же в бандах чеченских сепаратистов. Армейский бронежилет пуля из СВД пробивает с дистанции 1200 м, а стальную каску – с 1700 м.

 

т

Тарикат (суфизм) – одно из многих сокровенных учений Ислама. Высшая цель суфизма – постижение Всевышнего и познание Истины.

Тейп – название рода или землячества у северокавказских народов. Возглавляют тейпы старейшины, решающие все основные вопросы общественной жизни. Чеченцы и ингуши всегда считали себя рав­ными друг другу и никогда не делились на сословия, как соседние осетины и кабардинцы. Поэтому никакой представитель власти не может противостоять воле старейшин любого из многочисленных и известных тейпов.

«Тигр» – охотничий карабин калибра 7,62 мм, созданный на базе снайперской винтовки Драгунова (СВД). От прототипа отличается укороченным стволом и отсутствием крепления для штыка.

 

ф

Фетва – окончательная резолюция муфтия при разрешении спорных юридических или религиозных вопросов.

Ф-1 – оборонительная граната, известная под просторечным назва­нием лимонка. Вес – 600 грамм. Дальность пораже­ния осколков – 200 м, поэтому гранату данного типа, как правило, бро­сают из укрытия.

 

х

Хадж – паломничество мусульман к храму Кааба в Мекке. Одно из пяти обязательных положений Ислама. Мусульманин, совершивший хадж в Мекку, пользуется у соплеменников особым уважением. При обращении к нему, к имени добавляется почетное «хаджи».

Хафиз (от арабского хафезе – память) – Мусульманин, знающий Ко­ран наизусть. До открытия школы хафизов в Татарстане, Дагенстан­ская школа долгое время была единственной на территории России.

 

ш

Шариат – свод законов традиционного права и правил поведения му­сульман. Составлен на основе Корана и регламентирует практически все правовые нормы жизни: государственные, уголовные, брачно-се­мейные.

Шахада – формула, свидетельство, важнейшее положение мусуль­манского символа веры: «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммад – по­слан­ник Аллаха».

Шахид – в истинно мусульманском понятии – мученик за веру. На­звание произошло от шахада, поэтому воина, павшего в битве с «вра­гами Аллаха», именовали шахидом.

 

Версия для печати

Гостевая книгаОбо мнеНовостиБиблиографияРассказы Повести Романы15 причин поддержать проект «Лучшая книга любимого писателя»СсылкиФотоальбом
 

  • При оформлении сайта использованы работы саратовского фотохудожника Юрия Пузанова ©Yuri Puzanov
  • Все права на размещенные тексты защищены ©Валерий Рощин

Валерий Рощин - автор сервера Проза.ру

    ©
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS